Аномалия

- Я нашел то, что тебе нужно! Собирайся. Хосок даже не поднял голову, от стола. Чтобы там не нашел Юнги-хен, сейчас он был не в состоянии двигаться. Он медленно приоткрыл один глаз, давая понять, что слушает и даже попытался повернуть голову в сторону стоявшего в дверях друга. В небольшой лаборатории было тесно, все мало-мальски пригодные поверхности были сплошь заставлены оборудованием и реагентами, а редкие проплешины заполняли бумаги. Даже стены в крохотной комнатушке без окон были покрыты записями и графиками. - Доктор Чон! - рявкнул невысокий парень так, что пустые пробирки нервно звякнули в креплениях, Хосок даже не вздрогнул, - Ты когда ел последний раз? - обреченно и даже смиренно поинтересовался Юнги. - Не помню? - А спал? Хосок скосил глаза на тускло мерцающий монитор. - 38 часов назад. Мин Юнги тяжело вздохнул, с языка так и рвалась пара крепких выражений, весьма емко описывающих его мнение по поводу поведения друга, но он только многозначительно приподнял брови, сунул какую-то тощую папочку, которую держал в руках, в кучу таких же на столе и решительно подхватил Хосока подмышки встряхивая и удерживая в вертикальном положении: - Пойдем… *** - У тебя вообще одежда приличная есть? – отстраненно разглядывая что-то за окном казенного микроавтобуса, поинтересовался Мин Юнги. - Зачем? – после почти двух суток без сна Хосок соображал то с трудом, но был вынужден принять душ, переодеться и сесть в приготовленный автомобиль (почему-то грузовой микроавтобус вместо обычного седана) и ехать хрен знает куда, хрен знает зачем. - Ну, жениху полагается прилично выглядеть, а ты… - Какому жениху?…Кто…жених? – у Хосока даже в голове немного прояснилось от хлынувшего в кровь адреналина, – Хен!? - Не дергайся…ничего такого, простая формальность… - Рассказывай, хен… Просто рассказывай…Куда мы едем? - Мы едем в Даджон, центральный госпиталь Даджона, если быть точным… Хо, - Юнги внезапно развернулся и заговорил торопливо и возбужденно и даже взял друга за руку, что уже наводило на неприятные размышления, - Хо, я знаю, для тебя это будет трудно, но это шанс, для вас обоих шанс… Для него, между прочим, последний… - Для кого? – Хосок ничего не понимал, но он знал Мин Юнги слишком давно, и сейчас внутри все скрутило от неприятного предчувствия. Тот же дернулся, пошарил руками по сидению, досадливо поморщился. - Черт, папку забыл, ну ладно сам потом посмотришь. Его зовут Ким Тэхен. Двадцать три. Абсолютно здоров…Был… до аварии. Ты же говорил, что зондов недостаточно, что информации ничтожно мало, что чувствуешь себя безумцем, который пытается сосчитать столбиком звезды на небе… А он в сознании… нужно только найти способ общаться - его дыхательные пути и голосовые связки не функционируют, но… - Ты купил человека? – не веря собственным словам, прошептал Хосок, - На опыты? - Нет, формально нет… -Ты рехнулся! - Да послушай! Его усыпят! Усыпят как собаку! Семья отказалась от него! Деньги по страховке закончились, а он борется, борется, понимаешь! У него 70% ожогов, позвоночник перебит в трех местах, внутренние органы отказывают один за одним. Он в коме был два месяца, но когда его решили отключить от системы - пришел в себя. У этого парня внутри такой стержень, что никакой аномалии не сломать… - Ты точно спятил… Он же человек! Ты хочешь засунуть в «зону» живого человека! - Он жив, только потому, что я отвалил главному врачу наше с тобой общее месячное жалование, - буркнул Мин Юнги, - Но мы все сделаем по закону – вы поженитесь, ты станешь его официальным опекуном и дашь разрешение на экспериментальный способ реабилитации… - Это аномальная то зона – метод реабилитации!? Место, в котором космические зонды высшей степени защиты держатся не дольше трех секунд!? - Хо, он все равно не жилец! Ты сам все поймешь, когда увидишь… Но он заслужил умереть достойно … - Сгореть в муках в зоне … - Нет, умереть ради какой-то высшей цели, ради науки, ради будущего, а не просто потому, что семье дороже деньги от его страховки, а не он. - Так оплатил бы ему лечение, думаю, тех денег хватило бы на пару лет… - Я не настолько альтруист, друг… - Тогда сам бы «женился»… - Не могу. Ты же ЕГО знаешь – он меня придушит ночью во сне за такое… - Ну, ты бы погиб ради науки, ради будущего… - Не язви, это моя прерогатива. Так ты согласен? - Можно подумать у меня есть выбор, - буркнул Хосок, отворачиваясь к окну. История того парня его зацепила. Мин Юнги, этот чертов циник, знал его слишком хорошо, знал на какие больные мозоли наступать, на каких струнах души сыграть. Улучил момент, когда он от усталости и сопротивляться- то толком не может. Заманил его в ловушку его же, проклятой совести и мягкотелости. Хосок не испытывал иллюзий – Юнги отличный парень, где-то даже добрый, надежный друг, но когда дело касалось «Проекта» для него не оставалось никаких личных связей. Они дружили почти десять лет, но он был для Юнги таким же винтиком в системе, как и остальные, как и тот неизвестный ему пока парень. Результат – вот, что имело значение, а как он будет достигнут… Играть на человеческих слабостях и пороках, кому-то польстить, кого-то запугать, кому-то посулить золотые горы и вечную славу… Юнги видел людей насквозь и манипулировал ими с ловкостью заправского кукольника. И это приносило результат–аномальную зону изучало около десяти различных исследовательских групп, но только их команде удалось достичь реального прогресса. Но иногда, очень редко, Мин Юнги приходил в лабораторию Хосока и просто сидел. Сидел молча, покручивая между пальцев незажженную сигарету. Это были минуты слабости, минуты, когда стальной стержень внутри этого сильного человека так нагревался от постоянного напряжения, что начинал выжигать что-то важное, по-настоящему ценное. Тогда он приходил к Хосоку помолчать и жар отступал. - Прости… - Не стоит… - Я правда верю, что вы нужны друг другу. - А я верю тебе, друг. *** - Доктор Чон! –рявкнул Мин Юнги, замирая в дверях, - Какого хрена! Я тебя спрашиваю, какого хрена!? Хосок даже не поднял голову, только повернул немного, чтобы видеть не только издающий мерное пищание кардиомонитор, но и вход в реанимационный бокс. - Ты когда ел последний раз? А спал? – старший вошел в палату, но замер у входа, привалившись к закрытой двери. - Не помню. - Тебя пора уже рядом класть. Я правда уже на грани того, чтобы отдать соответствующий приказ. Хосок никак не отреагировал на слова друга, только выпрямился, разминая затекшие спину и плечи, и потянулся к планшету, закрепленному над койкой. - Я отдал твою лабораторию Намджуну, - проинформировал Юнги, подавая другу толстую стопку бумаг,- Ты все равно почти все сюда перетаскал. Он, кстати нашел там какие-то твои записи и теперь безостановочно твердит о каком-то упущенном открытии и халатном отношении некоторых к хранению данных. - Аааа, так это понятно, он же ботаник… - Сарказм? – приподнял одну бровь Юнги. - Да нет, он же правда ботаник. Нашел, наверное, майские материалы. Помнишь, тогда с поставками реагентов задержали и я использовал некоторые растительные эквиваленты… Получилось плохо… чувствительность слишком низкая и коэффициент … - Я понял, - прервал старший, - Тебе не подошло, а ему – самое то. Хосок неопределенно кивнул, продолжая что-то увлеченно изучать в записях. Он внес какие-то показатели, сверил с более ранними записями. Дотянулся до стола, вытаскивая из чудом сохраняющей равновесие стопки лист с какими-то графиками. Явно привычным и точно рассчитанным движением оттолкнулся и подкатился на стуле точно к небольшому столику, на котором размещалось сразу несколько приборов, а еще с десяток стояли вокруг на полу. - Он в коме, Хо, - голос Юнги был тихим и даже спокойным, но Хосок, даже не вздрогнувший несколько минуту назад от крика, вскинул голову встречаясь с пристальным взглядом, на дне которого темнотой плескалась бессильная ярость, - Он не слышит, не знает, не чувствует… Ты знаешь это как никто другой, все эти бредни – чушь!Какого хрена ты здесь точишь!? Хо!? Прекрати истязать себя! Ему это не нужно. - Это нужно мне. - Это не правильно… - Не правильно было засовывать его в зону! – внезапно сорвался Хосок, вскакивая и хватая друга за идеально выглаженный халат, - Я говорил, что еще рано, что он не стабилен! Я просил два дня! Два дня, Юнги-хен! - И он бы все равно впал в кому, только так и не добравшись до аномалии, а мы бы остались ни с чем… - Не строй из себя мудака, хен. Я знаю, что ты тоже переживаешь, я видел журнал посещений… И ты…, - Хосок замолчал тяжело сглатывая, но продолжил едва различимым шепотом,- Ты пересек черту, когда трос заклинило, чтобы вытащить его от туда… - Это… как ты? Я же откорректировал запись… - Просто видел, хен… Ты проверял? -Что? - Дозу! Дозу, хен! Сколько схватил? - Ничего, - еле слышно буркнул старший. - Что!? - Ничего, клянусь тебе, - Мин Юнги оглянулся на дверь, и быстро зашептал прямо в ухо друга, - Ничего, ни капелюшечки… Нет, сначала конечно хапнул, тройное превышение. Ночью так болело все внутри, думал сдохну к херам… А утром встал – ничего. Ни заражения … ни шрама… - Какого шрама? - ошарашено прошептал Хосок, - Того? - Того, блять. Они несколько минут сверлили друг друга не читаемыми взглядами, а потом одновременно повернулись к постели. - Ты поэтому так часто приходил? - Отчасти… Хо, он не просто черту пересек, он в самом эпицентре был… - Ты думаешь?.. - Как оцениваешь его состояние? - Стабильное… Никаких изменений… Уже третий день… - То есть до этого он стабильно умирал, а теперь просто стабильно… И это никаких изменений!? – громким шепотом возмутился Юнги, - Да твою ж… Я всегда знал, что чувства работе только мешают… - Чувства? - Идиот, - припечатал Юнги, закатывая глаза к потолку и высвобождаясь из хватки друга, - Если у него откажет печень, ты ему отдашь свою? - Нет, - Юнги поперхнулся уже расплывшейся было самодовольной улыбкой, - У нас группа крови разная… - Хорошо, неудачный пример. Если он … пойдет на поправку ты… отпустишь его? Хосок перевел задумчивый взгляд на опутанное проводами тело: - Я – идиот. Юнги только пожал плечами. *** Он попал сразу. Не понял, конечно, потому что идиот, но,оказалось достаточно всего одного взгляда. Они были прекрасны. Его глаза и внутренняя сила, а больше ничего и не осталось. Все остальное было искорежено огнем, сломано, смято, раздроблено. Он мог только открывать глаза и шевелить одним пальцем. Сам научился. Страховка оплачивает только содержание, никаких реабилитационных процедур и уж тем более операций по трансплантации и протезированию. На этот покрытый шрамами палец он и надел тонкое золотое кольцо. Палец был не тот – указательный, но все остальные были плотно прибинтованы друг к другу. Себе кольцо он надел сам. Почему то он был уверен, что не будь у него трубки во рту он бы улыбался. Они сам улыбался. Все время улыбался, как идиот, хотя почему как… Хен почему-то волновался о том, как наладить коммуникацию, а они болтали целыми днями. Глаза у него оказались настолько говорящими, что Хосок понимал его с полуслова. А еще чувствовал… Даже когда он закрывал глаза во время процедур, чтобы скрыть боль или смущение. А еще отвращение к себе. Его тело – рубцы и шрамы. Слабое, безвольное, чужое. Он чувствовал боль прикосновений, но не чувствовал их самих. И он закрывал глаза. Это началось ночью. Он был рядом, но что он мог. Его глаза кричали, сердце разрывалось с ума сводящим писком кардиомонитора. Ему было больно. Так больно, что даже атрофировавшиеся уже почти мышцы сводило судорогами. Его выгибало на жесткой больничной койке, корежило, ломало. Тонкая кожа трескалась, повисая на нем уродливыми лоскутами. И вдруг он закричал. Глухо, хрипло, по-настоящему. Царапаясь воздухом, будто стеклом. Шесть часов. Столько времени им потребовалось, чтобы пройти все девять кругов. Теперь он спал, свернувшись калачиком на постели, как младенец. Он и был младенцем, новорожденным. Кожа, нежная, гладкая, все еще чуть розоватая, кое-где еще была покрыта крупными струпьями, но скоро и они сойдут. Дыхательную трубку он извлек почти сразу… Да почти все оборудование было отсоединено. Остался только катетер, на всякий случай, да датчик кардиомонитора. Хен тоже был здесь. Сидел рядом. Молчал. А потом хен вдруг подскочил, лицо его выглядело встревоженным, а потом и вовсе – испуганным. А пол почему-то оказался совсем рядом и все продолжал приближаться. *** - Привеет, - эти глаза Хосок узнает из всех, а вот к лицу с красиво очерченными губами и милой родинкой на кончике носа еще придется привыкнуть. - Привет, - он улыбнулся и попытался осмотреться, но перед глазами почему-то все расплывалось. - Подожди… - Что это? Где мы? – Хосок неверяще уставился на мерно бьющиеся неподалеку волны. - У океана. Нравится? Это я попросил, хотел обставить нашу первую встречу … романтично… - У кого попросил? - Ну … у него, - Тэхен неопределенно махнул руками показывая вокруг себя, - Ты как? А то тот парень, кажется, уже теряет терпение. - Какой парень? – Хосок повернул голову в ту сторону, куда указывал Тэхен. В паре сотен метров, на самой границе зоны нервно выхаживал Мин Юнги, то и дело что-то выкрикивая и очень красноречиво жестикулируя. Звук к ним не проникал, но и так было совершенно очевидно, что еще немного и их просто вытащат силой. -Мы внутри … зоны? - Ну да, - тепло улыбнулся Тэхен, - Попробуем встать? - Не знаю, - Хосок снова осмотрелся, - А там, правда океан? - Нет, конечно, просто иллюзия. Но красиво ведь… - Красиво. Ладно, пойдем, - начал Хосок, но вдруг замер, заливаясь румянцем и смущенно отводя взгляд от нежно-розовой попы, - Подожди. Ты голый. Вот, - он протянул Тэхену свой халат. - Извини, когда у тебя сердце остановилось, я так торопился, что не стал тратить время на одежду, - сообщил тот, набрасывая халат на плечи. - Я умер? - Не успел. Я был быстрее, - немного самодовольно улыбнулся Тэхен, - Почему ты не смотришь на меня, смущен? Как мило… Уже забыл как прикасался ко мне?… Везде прикасался… - Не надо…, - простонал Хосок, принимая протянутую руку. - А я помню…,- Тэхен резким рывком притянул старшего совсем близко и зашептал в покрасневшее от смущения ушко, - И очень…очень хорошо помню. И хочу … наконец почувствовать их… прикосновения… Ты же не откажешь мне? - Нет. - … Идиоты, - донеслось емкое от границы зоны, - Хорошо, хоть оба.