За бортом.

Мне всегда до чёртиков нравились эти концерты на теплоходах. Играешь свою партию, а потом отвлекаешься на колыхающиеся за бортом волны и стоящих на набережных людей, вдыхаешь полной грудью свежий воздух и постигаешь нирвану. Сегодня мы в полном составе постигаем нирвану. Играем давно известные песни и одну премьеру. Публика заходится в экстазе и громко подпевает. Голоса подхватывает ветер и относит к берегам. Я счастлив. После окончания концерта большую часть поклонников подвозят к какому-то причалу и высаживают. До нас ещё долго долетают их крики и аплодисменты. Мы же отмечаем премьеру. У меня в правой ладони одноразовый стаканчик с шампанским, в левой – сигарета. Рядом ты. Идеально. – Шурик, смотри! – привлекаешь ты моё внимание, вручаешь мне свой стакан и встаешь на тоненькое ограждение, отделяющее нас от водной глади. – Слезай оттуда! Лёв, сколько тебе лет? – вовсю хохочу я, смахивая выступившие от смеха слёзы. Твои грандиозные движения не могут не рассмешить. Ах, как ты тянешь носочек... – Мне семнадцать и ещё немножко... – утверждаешь ты, заигрывая со мной. Я отрывисто целую тебя куда-то в шею. На горизонте появляется огненная полоса, оповещающая о завершении этого дня. – Лёвчик, взгляни, какая красота, – делюсь своими наблюдениями я. Ты, всё ещё сидя на этом чёртовом ограждении, разворачиваешь корпус. Адское сооружение угрожающе накреняется, я хватаю тебя за край футболки и рывком притягиваю к себе. Ты лишь пожимаешь плечами, коротко целуешь в губы и забираешь своё шампанское. Своё я давным-давно допил, а о судьбе сигареты мне вообще неизвестно. Ещё полчаса мы бесцельно бродим по судну туда-сюда, но возвращаемся в то же самое место. Какое-то оно укромное, хотя находится у всех на виду. Оторвавшись от большинства, мы заводим маняще-таинственные разговоры о вечном. Ты отвечаешь на мои глупые вопросы тихим хмельным голосом, явно давно пьяный. Я лишь усмехаюсь. Какой же ты... – Пока ты не оценишь моё мастерство, я не перестану! – угрожаешь ты и снова залезаешь на хлипкую конструкцию. По ней звякает металлическая цепь твоих джинсов, полы кожаной куртки разлетаются в разные стороны от ветра. – Ребёнок ты. Чертовский красивый и родной, но глу-у-у-упый... – тяну я с тёплой улыбкой. Ты крайне самодовольно улыбаешься одним лишь уголком губ и закусываешь губу. У меня по телу пробегают мурашки, но... Мой телефон звонит. Я беру трубку и отворачиваюсь. Разговоры по работе – не совсем то, чего бы мне сейчас хотелось, но сбрасывать вызов как-то некультурно. Едва я начинаю говорить: «Алло», как слышу лязг твоей цепи об эту чёртову конструкцию и плеск воды за спиной. Внутри всё опускается. Сердце начинает бешено колотиться от одной только мысли, что ты... Оборачиваюсь, отшвырнув телефон и шампанское. Тебя нет на чёртовом ограждении, рядом лишь валяется твой пластиковый стаканчик, содержимое которого растекается по палубе. Я перевешиваюсь через железку, выискивая тебя глазами. – Лёва! – разрезает уже затихший ночной город мой надломленный голос. Я снова и снова повторяю твоё имя, крича его на разные лады. Ты барахтаешься, глядя мне в глаза. Сколько беспомощности... Снимаю куртку и собираюсь прыгнуть тебе на выручку. Сзади подходят весёлые Лакмус с Борей. Они оба берут меня под руки. – Купаться собрался? Нельзя, холодно там. И мама отругает, – хохочет барабанщик. – Там Лёва, он тонет! – ору я, что есть сил. – Сдурел что ли? Какой к чёрту Лёва? – смеётся басист. Лакмус и Борис начинают тащить меня в противоположную сторону, а я вырываюсь, почти падаю из-за остатков опьянения и резких движений. Вновь смотрю в воду. Ты медленно идёшь ко дну. Уже без сознания, как безвольная кукла, даже не сопротивляешься судьбе. Парни вновь хватают меня, до боли и синяков сжимая мои локти. Я ору, не в силах остановиться, прошу помочь тебе.Тебе, единственному, самому нужному... Но они как будто не слышат. Неужели ты так и погибнешь? Сердце разрывается на лоскуты, в тряпки. Мой прежний мир идёт прахом... Я не прощу себе твою смерть... – Лёвчик, Лёвушка, – как заведённый повторяю я.

***

Меня трясёт с неистовой силой. Голова гудит. – Шурик... Просыпайся! – как сквозь пелену до меня долетает твой голос. Ты расталкиваешь меня. Остатки сна разлетаются на крохотные осколки. – Лёва? – спрашиваю я, глупо хлопая глазами и отгоняя картинки ночного кошмара. – А кто ещё? – смеёшься ты и целуешь меня в плечо, – Я воды тебе принесу. По пути к дверному проёму ты собираешь разбросанные (видимо, мной) подушки и задумчиво почёсываешь затылок. Моё счастье. Я хватаюсь за телефон и отправляю организатору сообщение о том, что концерта на теплоходе завтра не будет.