За стенами

Раз, два.. Бессонная ночь ложится на город. Альбрехт обнаруживает себя полуголого, пьяного, немного счастливого, среди мятых простыней и подушек, под бешеным, жаждущим взглядом. Разбитые губы Фридриха слишком подходят к податливым губам Альбрехта, даже если тот неистово не хочет этого признавать. Штайн смотрит на пылающие розовым пламенем пожара щёки, заправляет выпавшую прядь золотистых волос за ухо, скользит рукой вниз по шее, до мурашек возбуждая Фридриха, притягивает к себе за китель и мятежно ласкает его губы языком, заставляя парня жадно подаваться вперёд. Ваймер беспомощно глотает ртом воздух, вцепляется в край простыни обеими руками так, что костяшки белеют.. Штайн проводит пальцами по напряжённой груди. Фридрих готов сорвать с Альбрехта остатки такой ненужной одежды, но тот не торопится. Он осторожно берет в свои хрупкие ладони края куртки и вмиг оказывается сверху, сокращая расстояние между бёдрами. Теперь можно доминировать с полным осознанием своей непоколебимой власти. Массивное тело Фридриха всё трепетно дрожит под тонкими поцелуями Альбрехта, которые он оставляет на каждом выступе мужественного стана. Штайн спускается ниже, ниже и ниже, Фридрих издаёт приглушённые стоны. Альбрехт поднимает глаза, некогда нежные и кроткие, но теперь полные решимости. Их взгляды мимолетно встречаются. Предрассветные лучи плавно и неумолимо льются сквозь стекла, падая на юношеские лица. Фридрих повинуется. Он где-то на грани, на божественном, доныне недосягаемом алтаре. И он молится. Непонятно о чем, непонятно кому, молится совершенно безбожными словами, тихо, грязно и лихорадочно. Эти губы, которые всегда были для него святыней, теперь отправляют его бессвязные мысли в страну грехов и забытия. Альбрехт мимолётно проводит по щеке тонкими холодными пальцами. И стягивает с себя штаны. Вот он, совершенно голый, готовый подарить Фридриху целую огромную вселенную, входит осторожно, но уверенно. Ему не нужно много времени. Фридрих стыдливо закусывает губы, но все равно невольно постанывает. Альбрехт затыкает Ваймера сладостным поцелуем, блаженно и пьяно смотрит в его глаза расширенными зрачками, их вспотевшие лбы соприкасаются. Они признаются в любви. Не говоря ни слова. Просто мальчики, отдающиеся чувствам полностью, беспрекословно, всей своей плотью и разумом. Только бы рассвет не застал врасплох.