Купол над головой

Огни ночного города слепили глаза кислотными цветами. Вывески с ухмылкой подмигивали, приглашая напроказничать в местном баре на сотню, а то и на тысячу баксов. Навеки затянутое черным небо — кара за использование климатического оружия в далеком двадцать первом — органично вписывалась в атмосферу узких, тесных переулков и местами удушающего тепла, редкого вялого касания пародии на ветер и привычного шумного гудения электро свинга, ритма движения и вкуса чуть подслащенного пива. Над головами разъезжали те, кто мог себе позволить воздушный транспорт, в основном машину или так называемый скайборд, простейшая модель которого висела в воздухе на струях холодного воздуха. Узкие улочки, крыши небольших домиков — кафе, пабов или магазинчиков — расстояние между которыми было совсем невелико. Бесчисленные лестницы, ведущий на верхний уровень города — там уже дома побольше, а цены повыше. А наверху, на четвертом уровне, над всем гордо возвышается шикарное и необыкновенно огромное здание государственного казино. Вывеска на нем не неоновая, не светится, а позолоченная, надменно поблескивающая в оранжевом свете фонарей (наверху яркие светящиеся трубки названий развлекательных мест постепенно исчезают). Покатая крыша, от которой так и веет духом прошлого, опирается на массивные, еще более древние, дорические колонны, а в толстую мраморную переднюю стену вдавлены тяжелые двери из дорогого красного дерева, с демонстративно огромными засовами и ручками — якобы для тех, кто захочет покуситься на обитателей казино. Увы, таких нет. Все давным давно знают, что если что-то произойдет, ответ будут держать абсолютно все жители первого и второго уровней, а люди с третьего достаточно обеспечены, чтобы не зариться на чужое добро. На третьем уровне уютно расположилось неприметное здание, сделанное в «олдскульном» стиле пряничных пражских домиков. Никто бы и не подумал, что это — центральный офис хозяина местных так называемых «пристанищ для одиноких», а попросту — борделей, располагающихся на нижних уровнях. Жизнь тут кипела и ночью и днем, хотя какой в этом выражении смысл, если сейчас, когда не глянь на небо — оно чернее бездонных дыр? Риторический вопрос, да и кого он волнует. Уж явно не полуобнаженного высокого мужчину, потерянно уставившегося в собственное отражение. - Что я тут забыл?- он почти испуганно озирается, насилу оторвав взгляд от глади огромного, во всю стену, зеркала, стоящего напротив большой кровати на ножках в форме львиных лап. Да и было от чего приходить в ужас — белесые пятна на атласных бордовых простынях, синяки по всему сильному телу, совершенно жуткие визитки на тумбе, сообщающие чье-то имя, непонятное число и многообещающую ямку чуть выше изображенных на фоне ягодиц. И, как несчастный даже боялся предположить, темно-алый цвет обстановки комнаты совпадал с оттенком его разошедшихся капроновых носков (они немного длиннее и прозрачнее, но будем надеяться, что это именно носки) совсем не просто так. Кровать пуста не была, в ней сминал одеяло меж длинных пальцев еще один представитель сильного пола. Он спокойно спал, изредка хмуря брови, сокращая их разлет. Признаться, внешность его была вполне приятной, если бы не крупный шрам на лице, кривой линией перечеркивающий переносицу. Весь его торс имело подобные рубцы, но даже они не умаляли потрясающего телосложения. Наверняка он имел множество завистников, раз проводил свои ночи в публичных домах. - Я не... Черт! Я не мог прийти сюда без штанов!- тихое возмущенное шипение первого, панический приступ дал которому будто источник энергии, было сложно не услышать. Мужчина хлопал дверцами шкафов, ящиков, но не находил ничего, кроме различных женских (!) костюмов. Была даже чертова форма фашистской связистки далекого 1941-го, но только не брюки, джинсы, хоть что-то нормальное. А вот человек на кровати был одет — белая мятая рубашка, черные расстегнутые штаны. Судя по всему, висящий на стуле полосатый галстук, пиджак и выгнутый ремень, до этого покоящийся на запястьях первого (он едва его развязал, что за шутки вообще?), принадлежали именно ему. Что же, стать вором? Выбор был невелик. Страдалец еще раз перевел взгляд на военную форму, фыркнул, в два шага приблизился к креслу и стянул пиджак, тут же морщась — по ногам нечто вязкое медленно текло вниз. Сомнений даже не было, но лучше бы об этом не думать. Особенно о том, как это оказалось там. Было откровенно противно, хотелось отмыться самой грубой мочалкой, которую только можно найти. Да хоть наждачкой. Водрузив пиджак на голые плечи, все же лучше, чем ничего, мужчина решил, что висящие в шкафу узкие брюки, являющиеся частью женского костюма полицейского и по совместительству единственной не-юбкой в комнате, могут подойти. Все лучше, чем раздевать незнакомца, молясь всем известным богам, чтобы тот спал покрепче и не проснулся. Не то, чтобы нельзя было его вырубить, но мужчина был немного не уверен в своих силах. - Далеко собрался?- бархатный голос промчался сквозь уши и, не вписавшись в поворот, больно впился в мозг. Взгляд буравил спину, будто ввинчиваясь в позвоночник,- Я оплатил тебя на неделю, забыл? - М... Вот как, значит. Что ж, эта информация переубедила меня,- мужчина распрямился, встал в полный рост и обернулся почти мстительно, потирая красные следы на запястьях, втайне мечтая врезать наглецу,- Я не знаю, что я делаю в этом месте, но знай — я драться не собираюсь. - Джон? Все нормально, да?- брови потенциального клиента поползли был вверх, но тут же поменяли свой курс. Шрамированный хлопнул в ладоши и подпер голову рукой, улыбаясь,- А, я все понял. Я переборщил вчера, да? Извини, я не хотел. Просто тебе так шли эти синяки, да и ты вроде был не против. Джон, значит. Это же имя было курсивом написано на пресловутых визитках. Схватив несколько и излишне резким движением поднеся ее к глазам, мужчина выдал волнение и нервоз. С осознанием, что цифры были прайс-листом, пришли гнев и разочарование. Да нет, нормальный человек бы не пошел работать в бордель. Это какая-то неудачная шутка, определенно. Кто-то вообразил себя мастером подстав, решив так подъебать мужчину. - Что ты там нашел такое?- незнакомец тем временем уже успел подойти к новоявленному Бену и заглянуть через плечо,- Ну, визитка. Джон едва сдержался, чтобы не ударить идиота, лишь сжал правую ладонь в кулак, продолжая тупо пялиться на напечатанные слова. Тот же, не теряя времени, обхватил мужчину сзади, его руки мягко поползли под пиджак. Опомнившись, Ватсон (именно это имя в скобочках было приписано рядом с «Джоном») отскочил, выронив пластинку плотной бумаги, и рефлекторно направил удар в оголенный расстегнутой рубашкой пресс. Кулак цели не достиг — незнакомец в последний момент успел поймать руку за покрасневшее запястье и, заодно перехватив второе, поцеловать оба перед тем, как прокомментировать действие: - У тебя какие-то агрессивные ролевые. Я, конечно, не против, но, без обид, опять могу переборщить. - Ты какой-то больной,- выдохнул Джон в ответ,- С чего ты вообще решил, что я продаю свою задницу?- наткнулся на озадаченный взгляд,- Окей, это прозвучит странно, но я не помню, чтобы мы с тобой чем-то занимались вчера. Я тебя вообще не знаю, в конце концов. Я почти полностью уверен, что это шутка. Ну или я был сильно пьян. Тупой взгляд заледеневших взгляд как удар книгой по голове. Застыв на пару секунд, незнакомец быстро оклемался и сильной рукой резко развернул Ватсона на сто восемьдесят градусов, больно сжимая запястья. Крепкие пальцы торопливо прошлись по основанию шеи, поднявшись, зарылись в короткие темные волосы, будто в поисках чего-то. Лишних позвонков, ха! Джон взбунтовался, дернул плечами, наступил на ногу мужчине, вывернулся, как угорь, сразу отскакивая в противоположный край комнаты. Там, где касались теплые пальцы холодило шею, было еще неприятнее, чем раньше. Он потянулся ладонью, ощупал — абсолютно ничего. Только натянутые канатами мышцы. - Джон, нет. Не дергайся, я только посмотрю. Честно!- весь вид незнакомца выражал сочувствие и искреннее желание помочь. Он весь как-то опечалился, как если бы его честное волонтерство грубо отвергли, оскорбив до глубины души. - Только когда я окажусь как можно дальше от тебя, ладно?- Ватсон порывисто дергал ручку запертой двери, не сводя взгляда с мужчины. Холод в шее сменился легким пощипыванием, даже показалось будто слышен треск легких электрических разрядов. Если бы только Джон прислушался, заткнув паникующие и трубящие части мозга, и взял себя в руки, он бы услышал ужасный звук, будто десятки металлических пластин, притягиваемых гравитацией, сталкиваются с полом, высекая искры. Если бы обратил внимание на стремительно меняющийся пейзаж за огромным, во всю стену, окном — от отсветов неоновых вывесок практически ничего не осталось, все заливал жуткий белый свет прожектора — то придумал бы, что сделать. Если бы не шумел, сидел бы тихо, то... - Отойди! Капелька за капелькой в чашу падали капли воды. Что-то должно было произойти, что-то всегда происходило, что-то резкое, неожиданное и волнующее. Возможно, мужчины бы почувствовали это и успели бы среагировать, но обстановка менялась с такой ужасающей скоростью, что сосуд переполнился, упал и разбился на крошечные осколки — в каждом из них успело отразиться изумленное лицо Джона. Одновременно произошло сразу несколько вещей — дверь просто вылетела, столкнувшись со стеной в продолжительном поцелуе; в образовавшемся свободном проеме показался солдат в полном комплекте брони; Джона, успевшего отпустить ручку, отнесло к окну, а незнакомец бросился к нему, толкая в спину, продлевая мгновения и дальность падения. Хрустящий звон бьющегося стекла саданул по ушам, в какой-то миг оказавшись самым громким звуком на свете. Неровные острые кристаллики его расцарапали все тело, но грубая широкая ладонь успела закрыть распахнутые глаза. Толчок в спину почти переломил позвоночник, но бесшумно приземлившаяся прямиком в правое плечо пуля энергетического заряда показала, что может быть и хуже. Перед глазами закрутились стеклянные высотки, Ватсона замутило, но сделать он ничего не успел — они приземлились на твердый корпус дорогого скайкара. Все плыло, рвущиеся перепонки искажали реальность. Кажется, его схватили за здоровую руку и запихали на сиденье рядом с водительским. Вроде бы, незнакомец сразу же включил максимальную скорость, не боясь перегорания двигателя. Возможно, Джон упал в обморок в самый неподходящий момент. В любом случае, когда он поднял веки в следующий раз, дома вокруг мягко оставались позади с вполне приемлемой скоростью, окровавленная ладонь была перевязана, а на лице неприятно пощипывали с десяток царапин. Незнакомец, сидящий напротив, выглядел не лучше — согнувшись в три погибели, одной рукой сжимая руль, а второй держась за кровоточащий бок. Судя по тому, как он старался спиной не касаться спинки сиденья, атлет в полете успел поймать Бена и перевернуться, чтобы удар пришелся на его собственное тело. Жертвенно. Весьма глупо. По стеклу кабинки пилота расползался иней трещинок, сами же сиденья, обитые дорогой кожей, были запачканы и безнадежно испорчены. - Что... Это было? Губы не просто двигались с трудом — с каждым словом на них пузырилась кровь вперемешку со слюной все сильнее. Многие осколки будто бы специально метили в лицо, не обойдя стороной и уста, буквально изорвав их. Язык распух и болел, видимо, был сильно прикушен. Джон осторожно ощупал зубы. Они были целы. - Стражи. Местные представители охранников закона. Если видишь их — сразу беги, если поймают, то будет хуже, чем сейчас. Ватсон устало откинулся назад, благо спинки сидений по мановению нажатой кнопки «опадали» в заднюю часть кабины машины, превращаясь в своеобразную кровать. Уставился в стекло над собой, переваривая события последнего часа и искренне стараясь не сорваться на истерический смех. Благо, было над чем подумать.