Я всегда у тебя есть, Ирина.

Утро 20 января совсем не радовало глаз. На улице было пасмурно, валил снег и дул ветер. Люди, что решили в такую непогоду прогуляться пешком, зарылись в свои шарфы, пряча красные из-за мороза носы за слоем ниток. Таких можно было пересчитать по пальцам, т.к большинство, в нашем современном мире, предпочитает передвигаться на комфортном транспорте, который можно прогреть в случае похолодания и ехать в тепле. Все, что происходило снаружи, на улице, сейчас не волновало двух людей, сидящих на кухне большого, уютного дома, в подмосковном поселке Ватутинки. - Еле как вырвался, Ир, - сказал мужчина, сидевший за столом, прокручивая сигарету между указательным и большим пальцем. - Хорошо, что вообще вырвался, хоть и ненадолго, - мягко улыбнувшись ответила ему женщина. Казалось бы, еще полгода тому назад эти двое людей вряд-ли стали бы распивать чаи в столь драгоценное время. В то время, когда они наедине. В то время, когда им никто не помешает. Но сейчас они действительно просто сидят и пьют чай, по-дружески. В честь праздника. - Гриш, так что там с песней, кстати? - Аллегрова внимательно посмотрела на собеседника. - Ну, как сказать...Было несколько предложений от композиторов, но я послушал... и даже показывать тебе не стал. Совсем не твоё и не моё. Ты ж мне веришь? - Григорий усмехнулся, когда в голове возникли строчки из их самого любимого дуэта. - Конечно-о, хоть где-то же я должна тебе верить, - Ира, подперев голову рукой, продолжала смотреть ему в глаза. Она все это время, все эти полгода пыталась найти в них хоть какой-то намек, на то, что это еще не конец. Безусловно, она видела в них любовь, точно такую же, что и испытывала она сама. Но иногда эту любовь в глазах затмевало отчаяние. Они просидели так еще примерно час, разговаривая друг с другом, одни темы сменяли другие. Он был счастлив видеть ее перед собой, такую домашнюю и родную, просто говорить с ней. За это долгое время многое изменилось в его сознании. Он уже перестал переживать насчет того, что ему не суждено видеть ее рядом и говорить с ней каждый день. Он просто был рад каждой их встрече, а воспоминания о прошлом лишь вызывали искреннюю улыбку. Нет, любовь не прошла, она лишь закрепилась в нем. Чего нельзя сказать об Ире. Частые размышления на эту тему не приводили ни к чему хорошему, она лишь сильнее расстраивалась. Они сидели и молча смотрели друг другу в глаза уже долгое время. Лепс понимал, что после этого должен последовать разговор на тему их отношений, потому что такие немые паузы обычно это и предвещали. Чтобы избежать этого, он перевел взгляд на часы. - Иришка, мне пора уже. Прости еще раз, что быстро так, дел много сегодня, - он встал из-за стола. Она кивнула головой и вздохнула. Они опять не расставили точки над "И" и все осталось как прежде. - Да ладно, я же все понимаю, - Аллегрова направлась к двери, чтобы заранее открыть ее. Григорий застегнул последнюю пуговицу на своем пальто и подошел к Ирине. - Еще раз с праздником. Спасибо тебе. Они обнялись. Ира закрыла глаза, в сознании опять всплыли те счастливые моменты, когда она могла обнять его, когда ей вздумается и долго не отпускать. - Я все таки не хочу тебя отпускать...- она все же решила сказать это вслух, - хотя я и не отпустила тогда, полгода назад. Лепс чуть отстранился и посмотрел ей в глаза. - Я всегда у тебя есть, не забывай об этом. В любое время дня и ночи я примчусь, если тебе этого захочется. Я никуда не делся, - он говорил абсолютно серьезно, выделяя каждое слово. Ирина не стала ничего отвечать на этот счет и молча кивнула. Она знала, что он будет рядом в любом случае. Оставить ее одну он не мог никак. Он уже привык помогать во всем, поддерживать, решать все ее проблемы. Просить о чем то большем она не будет, это и так очень много. Гриша поцеловал ее в висок и пошел к двери. После того, как он ушел, Ира еще пару минут стояла прислонившись к стене и думала над его словами. Ей ведь как раз и нужно для счастья, чтобы он просто был рядом. А сейчас он ушел и встретятся они не завтра и даже не через неделю. Ее взгляд пал на тумбу. Там лежали его сигареты. Опять забыл.