Мгновение

      Господи, что я наделал, как? Как нам дальше быть, как мне – думал Шон смотря на свою любимую, которая внешне казалось, что словно спит если бы не все эти трубки торчащие из нее и вечно пикающий агрегат который словно что-то отсчитывал. Все мысли были только о том, что он скажет ей когда она очнется, как посмотрит в глаза, что я за придурок.       Скорая и спасатели приехали достаточно быстро, на сколько это было возможно, по приезду в больницу молодых людей начали осматривать врачи, отправили на все возможные процедуры для выявления травм. У Шона были только небольшие ссадины и сотрясение, но Милана. Удар пришелся с ее стороны…       Он винил себя, зачем он позвал ее с собой, зачем поехал по другой дороге, как он мог быть так невнимателен за рулем, когда она, его девочка сидела рядом, просто, как и за что все это нам. Мы же не хотели и не просили много у господа просто быть счастливыми, пожениться, родить детей, хотели маленького человеческого счастья, это же так мало. Но господи за что ты так.       Он ревел, слезы, их было просто не остановить, осознание того, что он вина всего этого его душила. Смотреть на нее было каторга и когда он вспоминал все, что было за этого год, ее смех, глаза, улыбка, как она смотрела на него, с какой любовью, нежностью, как мило она картавила.       Картавила, как любил он ее дразнить и смеяться над тем как она дуется, но она не могла этого долго делать, милая Милана, она просто не умела, стоило только ему подойти и обнять она таяла.       Скрип двери, кто-то зашел, да и какая разница кто бы там не был, неважно, если он не может ни чего исправить. Но это была мама, его мама которая подошла и обняла.       - Шон, мальчик мой, посмотри на меня,- женщина переживала, она ни когда не видела своего сына таким, он был раздавлен, из его глаз пропала жизнь, он просто сидел второй день и ревел не подпускаю ни кого к себе.       - Мама, я, я – всхлипывал он, больше ни чего не мог выдавить, слезы, слезы, разве бывает их столько.       - Тшшшш, все хорошо будет, Милана сильная, она справиться вот увидишь.       - Но как, как я ей скажу, как я ей скажу, что она больше не сможет – дальше вслух он произнести не мог, не было сил, это слово, одно слово, но какое и как оно все изменит.       - Поплачь, нам больше ни чего не остается как ждать – она обняла своего сына, и они сидели и ждали.       - Мама знаешь, она ведь ни когда не ложилась спать пока я не приду, и не важно было будет это вечер или ночь, она каждый раз ждала, ждала чтоб встретить, убедиться, что все хорошо, и вместе поужинать, хм – он вспоминал все это с тоской, ощущением того, что этого больше ни когда не произойдет. – Что, эти слезы бегут неостанавливаясь. Я, я ни когда этого не понимал, но сейчас я не смогу без этого, как это приходить домой, а ее нет, я не хочу в тот дом больше. Она оберегала меня как могла, а я не смог, я все испортил.       - Шон прекрати, она живая, дышит, просто сейчас спит, вот увидишь, все будет хорошо       - Да какое хорошо, мама ты о чем – парень вспылил – о чем все вы мне говорите. Все хорошо, да не будет уже все как прежде, не будет, я в глаза то посмотреть не смогу, не будет уже все как прежде – закончил он уже почти шепотом.       Хотелось все крушить, ломать от беспомощности, все внутри разрывалось от боли смотря на нее, а самое страшное было вспоминать все хорошее, все то что отнял у них этот урод, который сел пьяный и отделался только испугом, как же хотелось разбить его морду, и как ему повезло, что его арестовали, потому что на нем бы просто не осталось и живого места.       За воспоминаниями он задремал, как в детстве у мамы на плече, после того как она пришла, стало чуть спокойнее. Сквозь сон он услышал знакомый голос, но такой тихий, что не сразу понял чей это, но он открыл глаза и его Милана звала его…