Его безумная часть души

      Глава, в которой смешиваются страсть и похоть с разрушительным чувством преданности.        Начало седого февраля и начало новой жизни у многих студентов.       Староста мужской половины Слизерина — Люциус Малфой изменился до неузнаваемости. Внешне все такой же надменный и высокомерный, он прекратил свои извечные вылазки по ночам в женские спальни чистокровных красавиц, а сосредоточился на более выгодной цели — Нарциссе Блэк. И как по началу казалось обычный спортивный интерес, в поисках свежего трофея, перерос в серьезное увлечение, часто не дающее забыться сном и болезненно отзывающееся знакомым чувством в паху. Юная девушка стала совершенно не той игрушкой, какую хотелось немедленно уложить в койку. Нет, ему безусловно льстила та мысль, что когда-нибудь сестра Беллатрикс будет страстно извиваться под ним, впиваясь ногтями в спину, но торопиться не следовало. Наоборот, он всячески оттягивал этот момент, доводя Цисси до удушливого исступления в стенах своей комнаты, целуя ее губы, гладя, трогая, сжимая, прикасаясь, а затем отпускал, еще долго стоя в ванной комнате под струями холодной воды, даря напряженному члену спасительную разрядку.        Его приятно тешила мысль, что он хоть в чем-то утер нос Лестрейнджу, пусть и не старшему, проглатывая при этом унизительную обиду, как Друэлла и Сигнус отвергли великодушное Малфоевское предложение руки и сердца их старшей дочери Беллатрикс, предпочтя на это место, отнюдь не более богатого Рудольфуса.       Пятикурсница Хогвартса Нарцисса Блэк пребывала в состоянии доселе для себя не открытом. Ей казалось, что «истинная» любовь к Рабастану — самое светлое из всех чувств, какие может испытывать человек, но она ошибалась. Неопытный ровесник, одновременно с ней потерявший свою девственность, не шел ни в какое сравнение с более старшим соперником. Она готова была еще в первый их совместный вечер, как пары, когда весь факультет праздновал славную победу слизерина в квиддич, отдаться ему, утратив всякую способность сопротивляться.       В то время, когда ученики, игнорируя школьные правила весело разливали запрещенный огневиски, ее под предлогом интересного зрелища пригласил к себе в спальню староста мальчиков и не успела за ними закрыться дверь, принялся возбужденно целовать, сперва напугав своей резвостью. Все их последующие совместные часы свелись к безумной гонке за прикосновениями и ласками, отведя на второй план более важные вещи.       Озлобленный и униженный Рабастан Лестрейндж, день ото дня вынашивал в голове губительные планы мести своим неприятелям. Каждую ночь представляя кровавые картины убийства Люциуса Малфоя и издевательства над лицемеркой Нарциссой, дикие пытки Беллатркс и обвинительные речи брату, так и не заступившегося за него.       Лучший друг Рабастана, Регулус Блэк, давно привыкший к чувству неразделенной любви к своей кузине, по-прежнему искал в ее взглядах какой-либо намек на взаимную симпатию, но не надеялся, что это случится. Он даже несколько раз пытался завести отношения с другими девушками, отдаленно похожими на Беллу, но все они оказывались лишь жалкой подобией этой черноволосой красавицы, лишенные притягательности этой дьяволицы и ее дерзости. Наконец разочаровавшись в жизни, младший брат Сириуса решил провести отмеренные ему годы в гордом одиночестве и служении Темному Лорду, оставляя женщин более удачливым особям.       Опьяненный недавней победой и воспрянувший духом Рудольфус Лестрейндж, уделял теперь все свое свободное время и внимание не желающей того невесте. Прелюдный поцелуй на стадионе, он расценил по-своему — как знак пробудившейся страсти в неприступной девушке, а не великодушный жест с ее стороны, дабы не опозорить капитана. Руди носил свежесрезанные розы в комнату к студентке, веселил ее в гостиной, даже перестал разговаривать с Рабастаном, чтобы ненароком не вызвать новую вспышку гнева к его персоне, в общем делал все, что было в силах, заслуживая расположения и это сработало. Изредка Беллатрикс позволяла взять себя за руку, прощаясь перед сном разрешала поцеловать в щеку, что уже являлось более чем достаточным для начала, садилась рядом на всех уроках, кроме зельеварения и помогала с заданиями. Хороший знак, воистину хороший!       А сама Беллатрикс Друэлла Блэк просто сгорала заживо, томясь от редких встреч со своим Повелителем.

***

      В Большом зале, за обедом, совиная почта, как всегда вовремя, доставляла принесенные в замок посылки. Покончив с едой, староста развернула свежий номер Ежедневного пророка, впиваясь жадным взглядом в заветные строки о Нем, но ничего не нашла. Министр обеспокоенно комментировал ситуацию о том, что отряды Пожирателей смерти умерили свой пыл, сократив разрушительные налеты до минимума, а попыток проникновение в само Министерство больше не повторялось. Он также утверждал, что Тот-Кого-Нельзя-Называть наконец столкнулся с равным ему по силе противником и теперь трусливо вынашивает планы террора, запасаясь дополнительной помощью из вне, переманивая на свою сторону лучших стражей Азкабана.       — Бред, — раздражительно захлопывая газету, громко сказала девушка, — Наш Лорд никогда не был трусом и жалкие отряды этих самоучек не напугали бы его. Здесь дело в другом. Скорее всего, он и правда вынашивает план, который этим недоумкам и не снился.       — Я слышал от отца, что готовится масштабная операция по захвату Министерства и в ней будут участвовать все Пожиратели смерти, независимо от наличия метки, — понизив голос до шепота, улыбнулся Малфой, — а уж ее обладатели вступят в бой в первых рядах.       Не отреагировав на провокацию, Белла так же тихо заметила:       — Прекрасно, Люциус, у тебя наконец появится шанс показать себя, ведь многих из присутствующих здесь очень интересует история, как ты получил сам-знаешь-что.       — Знаешь дорогуша, а ведь и о твоей… — он сделал двусмысленный пропуск, — …мы толком тоже ничего не знаем, довольствуясь лишь слухами о том, что ты покинула жениха на помолвке, а вернулась уже вхожая в ближний круг Господина.       Явного намека на оскорбление и подрыв репутации невесты, Руди проглотить не смог, выхватив волшебную палочку, он кинулся через стол к ухмыляющемуся нахалу, выкрикивая:       — Остолбеней! — и вцепился в обездвиженного противника, повалив того на пол.       Несколько точных ударов, годами натренированных рук и нос Малфоя перекатился на бок, делая его привлекательное личико уродливым до неузнаваемости.       — Минус тридцать очков Слизерин, — размеренный и спокойный голос профессора Дамболдора заставил парня прекратить благородное заступничество, — мистер Малфой, отправляйтесь в больничное крыло, а мистеру Лестрейнджу назначается справедливое наказание, на усмотрение вашего декана.       Высокая фигура в синей мантии удалилась, так же незаметно, как и возникла, а стоящая около капитана спортивной команды девушка, готовая в любой момент прийти на помощь, одобряюще похлопала его по плечу, в знак правильности совершенного поступка.       Беллатрикс видела, как с наполненными глазами слез, Нарцисса выскочила из-за стола, пробегая в сторону дверей, за которыми скрылся ее новый жених и даже немного посочувствовала представляя, что если он, упаси Мерлин, когда-нибудь станет ее мужем, вряд ли сможет так же безрассудно и не раздумывая броситься в пекло защищая честь жены.       Старая Моргана, вместе с газетой, принесла небольшое послание, заставившее отвлечься от неприятной сцены, испортившей аппетит: «Воспользуйся пластинкой вечером в субботу» — повествовал витиеватый почерк, и она конечно же воспользовалась.       Убранный подальше в комод и заваленный зимними вещами древний винил дожидался своего часа, который похоже настал. Девушка дважды приняла душ, чувствуя себя недостаточно чистой, надела простое, черное платье, туго стягивающее и без того тонкую талию корсетом, поверх накинула самую теплую мантию, еще отчетливо помня недавнее путешествие к ледяным скалам в море и легонько прикоснулась к носителю музыки.       Неизменная комната, уже до боли знакомая и изученная до мелочей: кресла, камин, стол и … кровать, на которой так жарко ее обнимали любимые руки.       — Белла… — шелковый голос раздался у нее за спиной, а ухо обожгло горячим дыханием, — я так скучал по тебе.       Проворные пальцы потянулись к завязкам мантии и справившись, откинули ее в сторону.       — Ты одна придаешь мне силы в этой войне, и я как мальчишка жду наших встреч, — руки хозяйски блуждали по телу, заставляя его покрываться мурашками, а рот девушки немного приоткрылся, издавая тихий стон.       — Мой Лорд, я счастлива помогать вам в этой битве за правое дело, быть рядом, быть полезной и нужной.       — Будешь, моя девочка. Обязательно будешь полезной и вскоре состоится твой яркий дебют, на котором ты воочию увидишь работу моих слуг, ну, а пока повернись, я хочу посмотреть на тебя, красавица.       Беллатрикс развернулась лицом и ее тут же встретил жесткий напор нетерпеливых губ, врываясь языком в сладкую влажность.       — Ты сводишь меня с ума… — шептал он, иногда ненадолго прерываясь, чтобы схватить глоток воздуха.       Этот запах, его запах, пряный с нотками свежей мяты, разжигал настолько сильное желание, что мышцы внизу живота инстинктивно сжались, скручиваясь в тугой узел.       Ее ослабшие конечности потянулись к рубашке, преодолевая препятствия в виде пуговиц, а он занялся корсетом, ловко расшнуровав и стянув его вниз, открывая дорогу к прекрасному. Мужчина провел подушечками пальцев по бархатной поверхности спины, прижимаясь еще сильнее и одним уверенным движением распустил непослушные волосы, собранные в замысловатый хвост на затылке, уткнулся в них носом. Аромат исходивший от них, будоражил такие тихие уголки души, до которых никогда не добиралась ни одна из женщин и это пугало. Прикосновения становились все более настойчивее и первый настоящий крик наслаждения вырвался наружу, когда его рот поймал один из розовых, возбужденных сосков, затвердевших и горевших от желания. Он прошелся по нему языком, как будто зализывал раны, целовал, прикусывал и оттягивал, от чего сам издавал звуки похожие на звериное рычание. Плавно перекатывая сочную горошину, Темный Лорд яростно сжимал второе полушарие груди, поражаясь насколько податливой и одновременно манящей была эта юная девушка, разрушающая его устоявшийся мир вторгаясь в него.       Забывшись в нескончаемом потоке ласк, влюбленные услышали отчетливый стук в дверь, а затем грубый мужской голос попросил разрешения войти.       В мгновение выровняв дыхание, Волан-де-Морт ответил злобным отказом, интересуясь, что именно непрошенному гостю было нужно.       — Мы закончили допрос пойманных авроров, Повелитель, они живы и еще в сознании. Прикажите убить их?       — Не стоит торопиться, мой друг, умереть они всегда успеют. У меня есть на них планы получше.       — Как прикажите, мой Лорд, — прохрипел все то же бас и сразу послышались тяжелые, удаляющиеся шаги, оставляя их опять наедине.       — Мы еще успеем вдоволь насладиться друг другом, Белла. Оденься, я хочу преподать тебе несколько уроков, с одним из которых, как я убедился, у тебя вышла досадная накладка.       В компании самого могущественного мага столетия, Беллатрикс шла по запутанному лабиринту здания и оказалась в своеобразной камере пыток, служившей последним пристанищем несговорчивым волшебникам.        Холодные капли, струящиеся по стенам, превратили грязный пол в противно чавкающую жижу, расходившуюся в стороны, под толстыми каблуками студентки. В самом центре этой перетекающей массы, спиной к спине, сидели двое связанных мужчин, изрядно потрепанные и залитые кровью, но продолжающие гордо поднимать головы, в знак неповиновения. Не уделяя времени предисловиям и издевательским речам в сторону пленников, Темный Лорд начал.       — Главное наше отличие от этих примитивных и законобоязливых чародеев то, что мы не отрицаем полезности и активного применения темной магии и повсеместно используем ее в своих целях. Непростительные проклятия являются одной из важных составных частей нашей обороны и освоение их крайне необходимо начинающим Пожирателям смерти, — было совершенно не понятно, кому предназначалось данное обращение: приговоренным к смерти аврорам, готовой на все студентке или самому себе.       — Заклятие «Круциатус» — самое простое из трех, но отнюдь не менее эффективное. С помощью него было выведано не мало тайн и секретов, а душевные раны, оставленные им, иногда не затягиваются вовсе, но как я помню, проблема заключалась не в нем. «Империо» — мое любимое проклятие — его суть состоит в том, чтобы не просто захотеть подчинить человеческий разум, а его еще нужно закрепить и удержать, иначе магия может раствориться в воздухе в самый неподходящий момент.       Белла жадно хватала каждое слово, как будто от них зависела успешная сдача экзаменов и уже отчетливо понимая, что от нее хочет Милорд, приняла боевую позу, вскинув перед собой палочку. Любой, кого Тот-Кого-Нельзя-Называть считал своим врагом, был заочно приговорен в ее глазах к смерти и это не обсуждалось.       — Перед тобой не та наивная студентка из школы, которая, впрочем, успешно смогла побороть чары, это — опытные мракоборцы и они непременно будут сопротивляться твоему воздействию, сосредо…       — Империо, — выкрикнула девушка, не дождавшись конца напутствия учителя.       Вся эта картина, у ее ног, сильно будоражила безумные нотки души, которые всегда присутствовали еще с детства, но подавлялись, как неприемлемые в обществе.       — Назовите Его своим Господином, — в ярости искажая лицо, прошипела она.       Ответом ей пришлась немая тишина и ни один из связанных мужчин даже не поднял головы, оставаясь неподвижными, как статуи.       — Империо! Империо! — снова и снова вопила она, содрогаясь от ненависти, — Признайте Его Господином!       Новый порыв, как в начале показалось, возымел действенный эффект. Светловолосый аврор поднял на Беллу глаза и слабо протянул.       — Я признаю… что ты чокнутая ведьма и скоро сгинешь в Азкабане, когда тебя поймают мои коллеги, — а затем вызывающе сплюнул в ее сторону, почти попав в цель.       Взвившись, как ужаленная, Беллатрикс с новой силой вскинула палочку, позабыв о присутствии остальных. Сейчас для нее существовали лишь она и он — непокорный министерский служащий, желание наказать которого было превыше всего.       — Круцио, — сквозь гортанный смех, прорычала девушка, вкладывая всю свою злобу в непростительное проклятие.        Выгнувшись дугой, пленник повалился на пол, увлекая за собой привязанного к рукам напарника и взвыл от боли. Ноги его содрогаясь в конвульсиях, бились по мраморным плитам, разбрызгивая воду, а голова запрокинулась назад, впитывая волосами жидкую грязь.       Проклятие получилось не долгим, но настолько мощным, что из ушей и носа подвергнутого, заструилась алая кровь, казавшаяся в полумраке подвала почти черной.       Подоспев на подмогу, второй осужденный на смерть, старался поднять друга повыше, но тот давя тяжестью собственного тела, не давал никакой возможности — это сделать.       Заметив благородное копошение, студентка, которая успела слегка восстановить свои силы, вскрикнула снова.       — Круцио! — губительная сила пронеслась в воздухе, поражая очередную цель и новый душераздирающий крик разорвался в сырой тишине.       Наблюдавший со стороны Темный Лорд, обозначил свое присутствие повелительным жестом поднятой ладони, означающим прекращение всякой деятельности.       — Ты настоящий боец, Беллс, в этом нет никаких сомнений, но не стоит растрачивать силы на то, что и так мертво… Авада Кедавра! — непростительное повторилось дважды и тяжелые тела, так и не сумевшие подняться, остались лежать на полу, устремив невидящие глаза в потолок.       Волдеморт медленно приблизился к растрепанной и уставшей воительнице и обхватив за плечи, аппарировал в недавно оставленную комнату, атмосфера которой была значительно лучше, жуткого места массовых убийств.       — Я восхищен тобою, — зашептал он, прислоняясь к ее губам, — ты станешь великой женщиной и кровь будет стынуть в жилах всех, кто хоть раз услышит твое имя, Беллатрикс.       Настойчиво раскрывая нежные, мягкие створки, он вторгался смелым языком внутрь, сталкиваясь с ее собственным и подминая его. Целовал гладкую шею, плечи, острый подбородок, красивые изгибы ключицы, одновременно освобождаясь от мешающей одежды.       Справившись с последними деталями, он подхватил совершенно голую девушку на руки, словно она была невесомой пушинкой и бросил на кровать, навалившись сверху. Полная, мягкая грудь соблазнительно колыхалась от любого прикосновения, дразня твердыми, набухшими сосками. Мужчина лизнул один из них, поласкав для начала, а затем сильно втянул в рот, смакуя вкус юности.        Его сильные руки, покрытые темными волосками, блуждали по бархатной коже ног и живота, заставляя Пожирательницу громко стонать и извиваться. Оставляя мокрые дорожки от поцелуев на каждом сантиметре тела, Темный Лорд спускался все ниже, где сгорая от желания, давно наполнилось влагой горячее лоно студентки.       Закинув длинные, стройные ноги себе на плечи, он провел языком по внутренней части бедра и услышав слабый стон, больше напоминающий плачевный всхлип, двинулся дальше, познавая прекрасное.        Ее губы внизу были широко раскрыты, позволяя рассмотреть самые потаенные уголки женского организма. Подняв голову, мужчина игриво заглянул любовнице в глаза, как будто перед ней находился вчерашний шаловливый школьник и хитро улыбаясь просунул указательный палец в самое ее естество, подрагивая и покручивая им внутри.       Утомленная долгой прелюдией, Белла благодарно подалась навстречу, отчаянно желая, чтобы там оказался отнюдь не палец и за свою терпеливость и покорность была награждена вторым, усилившим приятные ощущения, а затем и третьим, густо наполнившим ее до краев и это было превосходно.       — Скажи мне, девочка, ты хочешь меня? Хочешь, чтобы я вошел? Сейчас, немедленно.       — Да, Милорд. Умоляю вас, я более не в силах терпеть эту мучительную ласку.       Удовлетворившись ответом, он продолжил свои умелые истязания, стремительно припав к ее лону губами и по-прежнему помогая себе рукой. Яростно вылизывая набухший клитор, волшебник чувствовал, как бьется под ним, трепещущая в агонии студентка, не имея возможности отстраниться. Раззадоренный такой реакцией, он все искуснее придавался утехам любви, втягивая и пробуя на вкус чувствительную точку, пока его добровольная жертва не издала протяжный, сладостный стон, означающий победоносный финал и затихла.       Облизав мокрые губы, которые по подбородок были покрыты ее соком, Темный Лорд сменил позицию, оказавшись лицом к лицу с ней. Беллатриса вздрогнула от неожиданности, когда в ее получившее разрядку тело, уперлось что-то твердое и пульсирующее, лениво раздвигая тесные стенки, заполняя до основания. Это было именно то, чего она хотела с самого начала — почувствовать себя, с этим могущественным властелином мира единым целым, неразрывно связанной навеки плотью.       С каждым новым толчком, он вбивался все глубже, крепко удерживая любимую за упругие ягодицы и закрыв глаза. Девушка видела, какое сказочное наслаждение доставляет ему и улыбалась, обхватив напряженные мышцы мужских рук.        Смакуя и лаская ее, волшебник возбудился настолько, что через пару мгновений сам был готов излиться, взрываясь от нахлынувших чувств. Несколько особо грубых проникновений и на плоский живот студентки брызнула горячая струя семени, а мужчина, справляясь с дыхание, опустился рядом, жадно втягивая носом воздух.        Разморенная и совершенно расслабленная, Белла лежала утопая в груде подушек и считала удары вырывающегося сердца. Осознание чувства абсолютного счастья будоражило мысли и все казалось совершенно нереальным, но настолько правильным, что она боялась даже пошевелиться, дабы не спугнуть приклеившуюся к ней удачу. Беллатрикс Блэк была влюблена — и это было правдой.        Сбросив последнюю пелену дикого оргазма, Темный Лорд подтянул тонкое одеяло, укрывая им обоих и нежно поцеловав сонную девушку в висок тихо прошептал.       — Спи, Беллс, сегодня ты останешься со мной. Ты только моя. Моя душа.       Последние слова слышались уже в тумане, а тяжелая дремота полностью окутала тело, лишая возможности думать. Волдеморт спал и в волшебном мире было все спокойно, но ненадолго.

***

      За полгода в собственной спальне, староста слизерина привыкла просыпаться в холодном одиночестве хмурого подземелья, страшно замерзая под утро и ежась под многочисленными покрывалами, но это пробуждение разительно отличалось от всех, какими бы они не были.       Нежная щекотка с примесью воздушных поцелуев, активно атаковала ее ухо, а знакомый запах ледяной мяты говорил, что Он по-прежнему здесь.       — Доброе утро, красавица, — промурлыкал приятный голос, в тот момент, когда его хозяин тискал и сжимал мягкую грудь.       Находясь спиной к любимому, девушка чувствовала, что твердость, давящая на ее спину, была продуктом не только утренней эрекции, Милорд хотел ее, хотел снова.       Просунув ладонь между сомкнутых женских бедер, волшебник убедился, что она полностью готова к его вторжению и извлекая наружу мокрые пальцы, заменил их не желающим ждать ни секунды налитым членом, проталкиваясь и растягивая податливые стенки.        Ему не хотелось ни ласк, ни прелюдий, а имела место только животная потребность утолить свою жажду, выбросить все, что накопилось за ночь и получить разрядку. Окунаясь лицом в распущенные волосы, он отстранял и снова притягивал округлую попку, углубляясь в девушку и когда терпеть уже не оставалось сил, а пространство охватывающее его конвульсивно сжалось, волшебник потерялся в потоке безумия, изливаясь в горячее, тугое лоно, не успев извлечься.       В мрачном доме, имеющем сотни коридоров, лестниц и служившем тайной штаб-квартирой для сбора кровавых Пожирателей смерти, оказывается жили домашние эльфы. Бесшумно проникнув в комнату, они не привлекая внимания, оставили на столе плотный завтрак и скрылись из виду так же тихо, как и появились.       Облачившись в удобные халаты и дегустируя добросовестно приготовленную еду, пара походила на давно женатых супругов, проводивших свои дни в празднествах и любви.       — Я хотел бы поручить тебе очень важное задание, Беллатрикс, — деловым тоном заявил Волдеморт.       — Что угодно, Милорд, — с радостью отозвалась девушка.       — Всеми возможными способами, я стараюсь пока не привлекать к своей персоне нежелательного внимания и не пользуюсь общественными услугами. Мне было бы весьма полезным, если бы ты поместила в одну из своих ячеек в хранилище Гринготс особый предмет, имеющий великую ценность.       — Я сделаю это сегодня, до возвращения в школу, Господин. Могу ли я узнать, что именно должна надежно сохранить?       — Можешь, дорогая. В твой неприкосновенный сейф отправится знаменитая чаша Пенелопы Пуффендуй и так как о нашей связи никому не известно, то вряд ли, хоть одной живой душе взбредет в голову искать ее именно там, но это не все. Через пару дней мной готовится масштабное вторжение в Министерство магии и когда оно падет, Абраксас Малфой станет новым министром, полностью подчиненный мне. Большая часть всех Пожирателей смерти будет брошена на эту операцию, включая юных членов общества, имеющих метку и нет, среди них выступишь и ты. Участвовать в бою, я тебе запрещаю, находясь рядом со мной, ты будешь смотреть, учиться и делать выводы, а когда придет время, аппарируешь в безопасное место. Поняла?       — Я все поняла, мой Лорд. Скажите, а Лестрейндж тоже задействован вами?       — О каком Лестрейндже идет речь? — неприязненно отозвался мужчина, прекрасно понимая, что она переживает за своего жениха.       — Рудольфус Лестрейндж. Он так импульсивен и не сдержан, с ним может что-то случиться в гуще боевых действий.       — Твой будущий муж отдает себе отчет в том, куда стремится попасть и что получить. Ведь не думаешь ли ты, что Темная метка, так же легко окажется на его руке, как и твоя?       — Простите, Повелитель, мне не следовало этого говорить.       — Я не сержусь на тебя, Беллатрикс, твои страхи не в словах, они написаны у тебя на лице. Успокойся и думай о себе, а другие пусть следуют тому же примеру. Именно это и отличает нас от гриффиндорцев, чью судьбу я так просто вчера прервал в подвале.       Допив свежесваренный кофе, девушка двинулась на выполнение ответственного задания, пронося в самый защищенный волшебный банк Британии частичку души своего возлюбленного, уверенная в том, что ее никогда не найдут.       Так оно и было на протяжении целых двадцати последующих лет.