Не оставляй меня

Feel your presence Filling up my lungs with oxygen

Штурм длился долго. Преступники упрямо не хотели сдаваться в лапы «Смерчей» и защищали захваченный корабль (и свои шкуры), как собака кусок мяса. Бизон и Физик перестреливались где-то на верхней палубе, Кот и Мура воевали внизу. – Мура, проверь левый борт, – приказал Кот. – Есть, – кивнула та и умчалась, держа автомат наперевес. Преступник, здоровенный лысый детина, выскочил из каюты неожиданно. Мура даже не успела развернуться на звук открывающейся двери. Выстрел пришелся в спину. Боль огнем обожгла кожу между лопаток и заполнила весь организм, но девушке каким-то образом удалось увидеть в стремительно расплывающихся красках мира спину убегающего бандита. Сил на то, чтобы выстрелить, уже не удалось найти. Попытку прицелиться Мура все же сделала, правда, нажать на курок не смогла. Сознание стремительно убегало, перед глазами плясали красно-черные точки, почти полностью скрывшие от нее палящее солнце. Острый запах собственной крови ударил в нос. Голова вмиг потяжелела и опустилась на палубу, а затем наступила темнота. – Мура! Мура! – подлетел к девушке Кот. Из-под ее тела медленно вытекала кровь, и парень едва не потерял сознание от увиденного. – Багира! – крикнул он в микрофон. – Багира, срочно «скорую»! Мура ранена!

The last thing I heard was you whispering goodbye

Ему показалось, что от его крика в штабе оглохли. – Багира, ты меня слышишь? Багира, Мура ранена, – вновь прокричал он и положил руку на шею девушки. – Вот черт, пульса почти нет. Багира! – Кот, «скорая» уже ждет на берегу, – раздался в ухе голос Бати. – Быстро уходите оттуда. В другое время Кот бы, наверное, удивился, почему вместо Багиры около микрофона оказался Булатов, но теперь было не до того. Ему казалось, что он делает все страшно медленно, что переправка Муры на берег длилась минут двадцать, что Бизон и Физик, которые оказались на месте трагедии спустя секунд тридцать, бежали очень долго. Все происходило словно в замедленной съемке, так и хотелось закричать: «Ну быстрее же, вы что, не видите, что она умирает?» Корабль дрейфовал недалеко от берега. Катер домчал их к карете «скорой» в считанные секунды. – Я сам, – воскликнул Кот, беря Муру на руки. Ее холодный лоб коснулся его щеки, и по телу прошел ток. Сердце колотилось, как бешеное, от осознания того, что можно не успеть. – Быстрее дефибрилляторы… – Капельницу, срочно! – Она не дышит! – Аппарат ИВЛ. – Пуля застряла в тканях. – Оперировать в машине будем? – У нас нет выхода! Голоса слились в одно целое. Врач, наверное, ровесник Василия, разрезал пропитавшуюся кровью спецодежду и надел на безжизненное лицо Жени маску. Ионов не понимал, что вообще происходит. Все это время он не сводил с девушки глаз. Его рука лежала на ее ладони со следами крови и пороха. Мучительно захотелось отмотать ленту времени назад и самому пойти на этот борт. Хрен с ней, с жизнью, себя подвергать опасности не жаль. А вот Женя… Она считалась у них солдатом удачи, выбиралась из любых передряг, ее не брало практически ничего – сверхчеловек просто. Ее жизнь сейчас висит на волоске и зависит только от времени от правильности действий врача. – Доктор, скажите, какие шансы? – как ни больно ему было это спрашивать, но молчать он не мог. Так было еще страшнее. – Шанс есть всегда, – философски произнес мужчина. – Пока рано что-то загадывать. Ионов поднял глаза к белому потолку кареты и пожалел, что не знает ни одной молитвы. Вроде бы и висит крестик на шее, но ему казалось, что от него ни горячо, ни холодно. Правду ведь говорят: люди верят в Бога, когда верить больше не в кого. Будь это Серега или Борис, да даже Батя, он бы не переживал так сильно. Они крепкие, прожженные, у них этих ранений был не один десяток. А у нее это едва ли не первое. – Господи, пожалуйста, не дай ей умереть, ты же все можешь, я знаю! Ты же столько раз меня выручал, неужели у тебя не получится спасти Женьку? Пожалуйста, Господи.

Don’t you give up on me You’re everything I need

Путь до больницы показался слишком долгим. С криками: «Срочно в операционную!» доктор влетел в приемный покой. Бледную, как смер… нет, как полотно, Женю везли следом. Вася до последнего сжимал ее руку и, кажется, не верил во все происходящее. – Женька, только держись, пожалуйста, держись, родная, возвращайся к нам! – молил он и в глубине души надеялся, что сейчас ее глаза откроются. Бессмысленно, но… все же. – Остановка сердца, мы ее теряем! – прокричал врач. – Отойдите! Его отпихнули, прижали к стене. Перед глазами вмиг потемнело. Неужели все? Но нет, каталка скрылась за дверями реанимации. Может, еще обойдется. – Дыши, Жень, дыши, пожалуйста, только не умирай, слышишь? Не оставляй меня! По щекам катились скупые слезы, перемешанные с пылью и осевшей на лице копотью. Почему все так несправедливо? Почему именно она? Черт возьми, почему он не пошел туда, отправил ее? Ведь, случись что, виноват будет именно он.

The worst is the waiting

Долгое и томительное ожидание (а сколько раз она точно так же проводила под дверями операционных, где находился он!). Багира плачущим голосом поминутно спрашивает, как там Женька. Физик и Бизон прилетели сюда, но ни один, ни второй не трогают его: понимают. Он-то, дурак, думал, что они и не догадываются ни о чем, – ошибался. А Мура, видать, знала обратное, потому и не давала ему перешагнуть выстроенную ею границу. – Пять часов уже… – прошептал Бизон и посмотрел на часы. – Пять часов, мать твою! Что там можно так долго делать! – Бедная Мура, хоть бы выкарабкалась, – пробормотал Физик и тотчас получил подзатыльник от Бизона, мол, даже думать не смей. А Кот молчал и больше всего на свете мечтал услышать ее коронное: «Зараза!» Врач с красными прожилками на белках глаз вышел из операционной и медленно вытер лоб. Трое молодых людей моментально оказались около него с полными надежды взглядами. – Доктор, ну… как? – выдавил из себя Бизон. – Нормально, – выдохнул врач. – Организм молодой, крепкий. Выкарабкается.

***

I’m awake, I’m alive

Женя лежала на кровати, похожая на спящую красавицу. Вся опутанная проводами, бледная – и безумно красивая в этой бледности. Каждый вечер Кот любовался ею, как в первый раз. Он никогда не приходил к ней за тем, чтобы поговорить. Все их встречи происходили в молчании. Ему было комфортно молчать рядом с ней. – Ты опять тут? – в палату зашла Багира. В руках у нее были разноцветные резиночки, чтобы заплетать длинные Женькины волосы в красивые прически. – Тут. А где же мне еще быть? После сложной операции Мурашову специальным вертолетом переправили в госпиталь при КТЦ. Здесь она находилась уже две недели и все это время так и не пришла в сознание. Доктора не давали никаких гарантий, что она сможет вернуться к нормальной жизни, даже не надеялись, что она восстановится, – после таких ранений обычно на службе можно ставить крест. А он верил. Он был, пожалуй, единственным, кто не сомневался, что все еще будет. – Шел бы ты домой, Вась. Ну, правда. Сидишь тут каждый день допоздна. А сегодня серьезное задание было. Никому не нужен не выспавшийся боец. – Знаю, Багир. Только все равно не уйду. Это ведь я виноват в том, что она здесь. – Не говори глупостей. Ни в чем ты не виноват, – она уселась на стул рядом с головой Евгении и принялась расчесывать ее волосы. – Да лучше бы я туда пошел, чем она. – И тебя бы ранили, может, вообще убили бы. Нет, Кот, я еще не планировала на твои похороны блины печь. – Если бы она умерла, я бы себе этого не простил. Я бы сразу же вены вскрыл, наверное. Или застрелился из табельного, – вздохнул Ионов. – Еще чего не хватало! Вась, правда, иди домой, я здесь с ней побуду. Если что вдруг, сразу тебе наберу. Василий вздохнул. Очень бы хотелось, чтобы «если что» случилось при нем, чтобы именно он был первым, кто заглянет в пробудившиеся глаза. Но Багира права. Он и так редкий гость в своей холостяцкой берлоге. Надо хотя бы сегодня поспать на кровати, а не довольствоваться неудобным креслом в палате Муры. – Наверное, я действительно пойду, – он нехотя поднялся. – Но если что… – Хорошо-хорошо. Иди уже. После часа забав с Жениными волосами Багира присела в кресло и откинулась на спину. Сон моментально сгреб ее в объятия. Приборы, поддерживающие жизнь Муры, тихо попискивали и шипели, в коридорах тоже стояла тишина, прерываемая шагами медперсонала. Женя пришла в себя неожиданно. Сначала быстрее запищал кардиомонитор, затем что-то тоненько загудело. После послышался сдавленный стон. Веки Багиры моментально распахнулись, и она оказалась возле кровати больной. – Женька! Женя! – Баги-и-ира… Это ты… – глаза девушки упрямо хотели закрыться, но она не сдавалась и быстро-быстро моргала ими. – Я, Женька, я, – она ласково улыбнулась. – Ты как? – Нормально… А я где? – В госпитале в нашем. – А Вася? – Да жив твой Вася, каждый день возле тебя сидел. Еле отправила его домой. Женька, я сейчас врача позову, подожди чуть-чуть, ладно? Она выбежала в коридор и крикнула: – Врача, срочно! Когда в палату прибежал дежурный врач и принялся осматривать и ощупывать больную, Маргарита отлучилась в коридор и набрала номер Ионова. – Васька, Женя очнулась! – Ионов, зараза такая! – И я рад тебя видеть, Мурашова. Глаза в глаза, губы в губы. Румянец заливает бледные щеки. – Не смей больше меня пугать. Никогда, поняла? – И ты тоже больше не оставляй меня так надолго.