Sparks Fly

Хотел он этого или нет, Катсуки садился обедать в группе друзей, и они сидели вместе за ланчем, более того, они говорили с ним. Обычно всё было нормально. До тех пор, пока Денки не поднимал тему девушек. Девушки. Катсуки никогда не считал их привлекательными, он вырос под сильным влиянием матери и не понимал, почему им нравятся девушки, хотя могли нравиться и мальчики. На самом деле плевать, что ему нравились мальчики, но это давило на него, и он ненавидел говорить об этом. — Просто пойдите и посмотрите журналы у Минеды, — ворчит Катсуки. Денки выглядит оскорблённым. — Наличие кого-то лучше, в любом случае, потому что есть отношения, ты же знаешь. Бакугоу же выглядит безучастно. — Мужик, ты думаешь о чём-то, кроме взрывов? — прерывает Киришима. — Закрой пасть, — отвечает Катсуки и пинает того ногой под столом, а после снова поворачивается к Каминари, — у тебя уже была девушка? — Да, один… и да, одна девушка. — Девушка, которую ты поцеловал в начальной школе, не считается. Да, случайный поцелуй, который произошёл больше десяти лет назад, не учитывается. Вообще, Катсуки это знает, но это не мешает ему вспоминать тот день, когда он споткнулся об Деку, и... — Катсуки, Катсуки… ах, он вернулся. Катсуки стискивает зубы в ответ: — Что? — Какой твой тип? Вообще-то, его тип определённо веснушчатый и с раздражающей одержимостью героями. Едва ли Бакугоу собирается сказать об этом вслух. — Стройные или мускулистые? Длинные волосы или короткие? Может, что-нибудь другое? — Денки выбрасывает очередь вопросов, пытаясь хоть что-то вытянуть из Катсуки, и ликует, когда тот отвечает. — Вьющиеся волосы. Блять, он не хотел этого говорить, но, по крайней мере, он не сказал ничего такого, что бы дало точную наводку на определенного человека. — А что касается вас? Киришима пожимает плечами: — Мне нравятся блондины, — а потом спешит уточнить, замечая на себе странный взгляд Бакугоу, — блондины, которые не взорвут мою голову. — Я — блондин, который не пытается подорвать твою голову, — говорит шуточным тоном Каминари, но есть в его голосе что-то такое, что тут же остаётся незамеченным. Киришима в ответ краснеет. Денки меняет тему разговора на их новую боль в математическом направлении, а Катсуки пытается не сломать что-либо, когда замечает, что Тодороки слишком долго находится в личном пространстве Деку (и хуже то, что Деку, похоже, не пытается это как-то прекращать или принимать какие-то меры). На следующий день, за ланчем, Катсуки думает, что разговор снова вернётся к жалобам на задаваемую домашнюю работу или тестам, которые им дают, или по крайней мере к обсуждению недавних геройских успехов. К сожалению, этого не происходит. — Тебе кто-то нравится? Катсуки буквально выплёвывает воду, которую успел отпить из своего стакана. — Что, блять? Кто тебе это, чёрт возьми, сказал? — Я просто спросил, — отвечает Каминари. — Да, мужик, нам просто любопытно. — Идите нахуй, — бормочет Катсуки, пытаясь избежать ответа на вопрос, как собственно и самого вопроса. — Это значит, что кто-то есть, — говорит Киришима, хлопая его по плечу. — Согласен, — поддакивает Денки. Катсуки прилагает максимум усилий, чтобы не долбануть его головой об обеденный стол. Он сильно сомневается, что его самообладания хватит ещё хотя бы на десять минут, которые он имеет в запасе, рядом с этими двумя идиотами. — Мне никто не нравится, — отвечает Катсуки сквозь стиснутые зубы. К счастью, Денки оценивает явную опасность, исходящую в этот момент от блондина, и решает на этом закрыть тему. Мир, однако, не длится долго. На следующий день тема разговора снова вернулась, и Катсуки уже устаёт от того, что они постоянно спрашивают, кто тот человек, который ему нравится. Хоть он и отвечал им на это уже раз двадцать. После двадцать первого раза Катсуки начинает медленно выходить из себя и хлопает рукой по столу, поднимая шум. — Вы отстанете или нет? Я чертовски устал от этих разговоров про мою якобы влюбленность. Вы задолбали со своим любопытством! Если хотите ответа, тогда говорите мне, кого любите вы. И Денки, и Эйджиро выглядят робкими, и Катсуки думает, что они прекратят беспокоить его от слова навсегда, но вместо этого они пытаются заключить с ним сделку. — Я дам тебе два намёка, — говорит Киришима, — а затем, ты должен сказать нам свои. — Нет. — Три намёка? — Нет. — Я тоже дам тебе три намёка, — вмешивается Денки, прерывая Киришиму. — Ради бога, — говорит Катсуки и раздражённо выдыхает. — Ты собираешься когда-нибудь это закончить? — Нет. Действительно, чего он ожидал? — Прекрасно, три намёка от каждого из вас и я говорю три намёка в моем случае. — Да, значит и правда есть кто-то, кто тебе нравится! Киришима и Каминари выглядят до раздражающего ликующими, когда слышат об этом. — Это просто глупость, — Катсуки закатывает глаза, — ничего серьёзного. О, боже, ему и правда жаль, что это было ложью. Эйджиро добровольно вызывается первым после нескольких минут неловкой тишины, но перед тем как начать говорить, он произносит: «Не судите меня». И ещё несколько минут уходит на то, чтобы убедить его в том, что никакого осуждения не будет. Учитывая, как долго они его убеждают, Катсуки начинает думать, что у его друга глубокая тёмная и ужасная тайна, и ему даже становится немного любопытно. — Прежде всего, это парень. Киришима позволяет этому заявлениею повиснуть в воздухе с таким выражением лица, будто в данный момент происходит конец света, или что похуже. — Ты — гей, — заключает Катсуки. Эйджиро склоняет голову в подобии поклона. — Круто. — Ты обещал не осуждать меня. — Тупица, я не осуждаю. Это просто…круто. Круто, ещё один. Поскольку Катсуки изо всех сил пытается не вести более этот неловкий разговор, у Денки, кажется, есть своего рода расстройства, потому что его лицо почти столь же красное, как волосы Эйджиро. — Ещё один? — Киришима кажется, мягко говоря, оскорблённым до глубины души. Катсуки кивает встревоженно. Деку теперь смеётся над чем-то, что сказал Иида, или возможно это была Урарака. Но, так или иначе, он выглядит чертовски счастливым, и у блондина возникает приятное лёгкое тёплое чувство внизу живота, которое появляется каждый раз, когда он видит улыбку Деку. — Эй, мужик, ты в порядке? Катсуки оглядывается назад прежде, чем они смогут проследить за его пристальным взглядом и наткнуться на стол Деку. — Так, какие другие два намёка? — Он белокурый. — Ты уже сказал, что тебе нравятся блондины, не знаю, учитывается ли это… — медленно говорит Катсуки. Если он собирается страдать, то и они тоже. Эйджиро бледнеет. — У него странная стрижка, — говорит он, после размышлений в течение минуты, — подходит? Катсуки кивает, как бы говоря, что тот может продолжать. — Тогда, мм… третья вещь… он учится в нашем классе. Катсуки буквально впивает взглядом в его друга. — Чёртова отговорка, твоя очередь, — он поворачивается к Денки, у которого определённо есть своя проблема, потому что его лицо в тот момент делается таким, будто он злоупотребил своей причудой. — Ха? Что? А, да… три вещи. Он тоже парень, учится в нашем классе и, ммм, давайте посмотрим… у него колючие волосы. Денки говорит это всё очень быстро, и зачем-то устремляет взгляд в стол. — Так, Катсуки? Мы оба сказали тебе три вещи, таким образом, теперь... — Ты сказал, что у тебя была девушка, — перебивает того Киришима и выглядит он при этом так, будто его обманули. Даже больше, чем должен это показывать, думает Катсуки. — И парень тоже был. Я просто не сказал, потому что не знал, как вы к этому отнесетесь. — Ну, я — гей, и я вполне уверен, Катсуки это не заботит. А еще я теперь уверен, что он тоже. — Я всё ещё здесь! — вопит Катсуки, — закрой рот! Они успокаиваются немного, а затем смотрят на него с надеждой, и Катсуки знает, что понимает, что его очередь говорить что-то все же настала. — Он… И как описать Деку? Если он скажет «ботаник», они точно поймут, и он не хочет этого делать. Он не может, потому что тогда Деку мог бы узнать — а это, вероятно, худшая вещь, которая могла бы произойти. — Он находится в Юуэй. — Это несправедливо! — Нахуй вас. Прекрасно, он учится в нашем классе, и это не один из вас. — Хорошо, один есть, — говорит Каминари, держа перед блондином руку с одним отставленным пальцем, — ещё два. Если бы взглядом можно было убивать, Денки был бы уже мёртв приблизительно раз сто, если не больше, причём каждая смерть была бы изощрённей прошлой. — Так же, чтобы уточнить, так это все-таки парень? Ты сказал, что ты гей минуту назад. — Денки выглядел так, будто наслаждался этим. К тому же, он, видимо уже оправился от того заявления, что шокировало его немного раньше. — Да, — Катсуки сглатывает собственные слюни. — Всё, ещё один, — Денки качает рукой, всё ещё показывая единственный палец. Катсуки закрывает рот. Он должен подумать тщательно и сказать им вещи, которые будут верными, но которые не сдадут его. Таким образом, это должны быть действительно общие вещи или вещи, которые являются странными, такие, в которые никто не будет в состоянии поверить. Однако, его мозг не хочет думать правильно. И он вздыхает. — Он… ниже меня. — Как… Минеда? — Денки, кажется, сейчас задохнётся от смеха. Киришима почти падает со своего места со смеху. — Ну нет. Что, чёрт возьми? Что за хуйня? Короче. Его характер не совсем дерьмо. Теперь три, довольны? — Я не уверен, должен ли я посчитать это за последний, — говорит Денки, — это действительно субъективная вещь. Возможно, ты должен сказать нам что-то ещё, вместо... — он замечает смертельно яркий взгляд Катсуки, — Или нет. Позже, в тот день, когда Катсуки лежал у себя в постели, он сожалел, что согласился сказать им что-либо. Это не похоже на то, что он облегчил для них задачу, но ему всё равно было неудобно. Что, если они действительно поймут, кто это? Ему не нравится эта мысль, он знает, что влюблён, но еще есть одна часть его, которая до сих пор полностью не признала этого. Если кто-то ещё узнает, это будет просто ужасно. Но возможно, его, наконец оставят в покое. На следующий день он понимает, как абсурдны были его мысли. — Я сделал некоторые выводы, — Киришима начинает говорить, прежде чем они все садятся за стол, — правда ты был довольно короток... — Закрой пасть, я не... — Хах, отлично, парни, которые ниже тебя — кроме Минеды, которого ты исключил сам — мы оба, — он показал жестом на себя и Каминари, — нас также исключил. Кроме этого, остаются Аояма, Оджиро, Токоями или Мидория. Катсуки напрягся. — Ты сказал, что он спокоен, — добавляет к списку Эйджиро. — Это не то, что я сказал, — Катсуки подозревает, что сейчас выглядит как загнанный в угол. — Достаточно близко, — говорит Денки, — для тебя, по крайне мере. — Так, все в нашем классе спокойны, по-моему, но… Ты назвал Аояму «блестящим самовлюблённым ублюдком», по крайней мере, однажды. Оджиро хорош, но по некоторым причинам я думаю, что это не он. И Токоями — птица. — Не относитесь предвзято к птицам, — говорит Катсуки, стараясь увести доводы куда-то в сторону. — Так это — Токоями? — Блять, нет. Ёбанное дерьмо. Оба из его придурковатых друзей выглядят смехотворно гордящимися собой. Катсуки поднимается с места.  — Я ухожу. Он не хочет говорить об этом больше, правда, проблемой является кто-то блокирующий его, кто-то, кто ниже него и имеет тёмные, вьющиеся волосы. — Блять, — шипит Катсуки шепотом, — дай пройти, Деку. — Я не хотел подслушивать, но вы, парни, так громко говорили, и я проходил мимо. И таким образом, Я-я… Каччан... Катсуки не позволяет ему закончить. Он выбегает из кафетерия, оставляя его долбанутых друзей и ланч. Сегодня явно худший день. Он идёт на крышу, где, он думает, его искать не будут. Теоретически, студенты не проводят там время, но дверь всегда открыта. Смотреть с высоты - это то, что его успокаивает. Он чувствует себя далеко от людей и собственных проблем, и складывается такое ощущение, будто он стоит в небе. Катсуки едва возвращается в класс во второй половине дня. Он чувствует, как пристальный взгляд Деку врезается ему прямо в затылок, и он пытается игнорировать его. Когда урок закончен, он пытается выскочить, прежде чем любой из троицы начнёт с ним говорить. К сожалению, его друзья — упрямые люди, как бараны. К тому времени, когда он оказывается у школьных ворот и старается идти как можно быстрее, он слышит шаги трёх человек, которые буквально наступают ему на пятки. Он знает, кто за ним идёт, даже не оборачиваясь. Его собственное дыхание громко отдавалось в ушах. Катсуки рассматривает улицы, ища возможности обхода, чтобы оторваться от друзей. Правда, проблема заключается в том, что все трое очень быстрые. — Каччан! Каччан, ты мне тоже нравишься! И Катсуки чувствует, как он медленно, но верно падает. Он пытается хоть как-то это предотвратить. Однако он чувствует, как в него врезаются, а спустя секунду они лежат на тротуаре все четверо. — Деку, что за нахуй? — его вопль выходит несколько приглушённым, оттого, что его щека придавлена к асфальту, и это затрудняет речь. — Отцепитесь от меня! Катсуки опирается на руки, чтобы приподняться и выбраться из-под остальных, и садится. Есть определённо несколько ушибов, но сейчас не это важно. — Эй, Деку, — говорит он и слышит писки парня, внезапно опечаленного. Катсуки чувствует себя немного виноватым и регулирует тон своего голоса, — Ты не можешь говорить подобные вещи. Это не то, что он хотел, и не то, что он должен был говорить. Деку отворачивается от него и похоже, что собирается плакать, и Катсуки не хочет, чтобы это произошло, он должен сказать что-то. — Я имею в виду, блять... Что он имеет в виду? Достаточно трудно осознавать, что влюблён в своего друга детства. И достаточно трудно понять, почему ему нравится он, но что ещё более непостижимо, что это взаимно. — Что ты подразумеваешь под тем, что я тебе нравлюсь? — Я имею в виду, что ты мне нравишься. Ты всегда был удивительным человеком, и поэтому я влюбился в тебя без памяти. В романтическом смысле. Как я хочу идти на битвы и сражаться бок о бок, держаться за руки, и п-поцеловать тебя... Ты хочешь, чтобы я продолжил? — Нет, — отвечает Катсуки, — сделай это. Деку уставился на него. — А? — Просто возьми и сделай это. — Что? — Ты — чёртов идиот, — говорит Катсуки. Он обхватывает лицо Деку руками, и парень смотрит на него с какой-то долей испуга во взгляде. В прошлый раз это произошло так же, как тогда, когда он споткнулся, и было лишь стечением обстоятельств. Но не в этот раз. Катсуки бросает последний взгляд на лицо Деку и закрывает глаза. Он чувствует, что его руки немного дрожат, но, ощущая, что Деку не отстраняется, Катсуки наклоняется вперёд, и он не знает, что делает, действительно. Он отстраняется резко, быстро, позволяя его рукам вернуться на своё место. — Ты на самом деле просто забил на то, что я наблюдаю за этим? — Киришима кажется наполовину поражённым и наполовину чувствующим отвращение, — я имею в виду, я счастлив за тебя и всё такое, но. — Закрой рот, волосы из мозгов. Он оглядывается назад, на Деку, который теперь вместо испуганного выглядит потрясенным до глубины души. Возможно, то, что он сделал, не было лучшей идеей. Денки, кажется, думает в том же направлении. — Чувак, ты сломал его. Денки поворачивается, чтобы посмотреть на Деку, и Катсуки видит странную отметину в форме молнии у него на волосах. Затем в голове будто что-то щёлкает. Денки — блондин в их классе со странными волосами. Ох. — Хей, волосы из мозгов, я выяснил, кто твой. — Дерьмо. — И у Пикачу, — Катсуки делает паузу, чтобы подумать, в кого влюбился без памяти Денки? — О, пожалуйста, нет, — Каминари закатывает глаза. Другой вещью, которую упомянул Денки, были «колючие волосы». Единственным человеком кроме него в их классе, у которого, как он мог полагать, были колючие волосы — Эйджиро. — Вы двое — полные идиоты, — говорит Катсуки, — абсолютные чёртовы идиоты. Кроме того, это не двойное свидание. Деку позади снова издаёт тот звук, похожий на писк, и Катсуки понимает, что, возможно, ему стоило бы обойтись с этой ситуацией как-то получше. — Что? — спрашивает он. — Ты сказал «свидание»... Ты... Это значит... У нас свидание? — Деку не смотрит ни на кого, когда он это спрашивает. — Я думал, ты подслушивал то, о чём мы говорили ранее. — Но это было недостаточно ясно или, может быть, ты не хотел, или я не правильно услышал, или это не я... — Я поцеловал тебя. Деку смотрит на него, и его лицо в тот момент обильно заливает краска смущения. — Я, да, ты сделал это, — он ненадолго замолкает, видимо, пытаясь подобрать нужные слова, — Таким образом, я тебе нравлюсь? Не дружески? Катсуки закусывает губу. Он скажет это, действительно скажет, хоть ему всё ещё неловко, однако не похоже, что их аудитория обращает на них внимание. И Денки, и Эйджиро, кажется, соображают довольно туго в данный момент. — Да, ты мне нравишься, — говорит Катсуки, — не в дружеском смысле. Деку закрывает пылающее лицо руками, скрещивая их. — О боже, это на самом деле происходит? Катсуки засматривается на мгновение, а потом будто приходит в себя. — Может, мне стоит ущипнуть тебя? Деку качает головой. — Ты уверен? Возможно, я должен на всякий случай. Деку отступает. — Нет, не надо, пожалуйста. Кроме того, чтобы разъясниться, у нас будет свидание? — Ночь субботы, — говорит Катсуки, — погуляй со мной в субботу ночью. Деку закрывает глаза, и, кажется, у того даже уши горят от смущения. — Ты, о боже, ты приглашаешь меня на свидание... Да, хорошо, я погуляю с тобой, Каччан. А затем Деку улыбается, и сердце Катсуки делает ту странную вещь, если бы оно собиралось разорваться, но в то же время он чувствует себя невероятно счастливым. И затем, конечно, слабоумный дуэт втискивается и разрушает весь момент. — Катсуки, в смысле «двойное свидание», кто еще кроме вас? — Денки спрашивает медленно, Катсуки смотрит на Каминари, потом на Киришиму, и они оба, кажется, трогательно невежественны. — Вы — два идиота, конечно, — говорит Катсуки. Он думает, что в этот момент особо чётко видит, как в голове у Денки крутятся шестерёнки, Киришима же выглядит не менее ошеломлённым, а Катсуки возвращается к Деку. — Если мы останемся в компании этих идиотов, то станем ещё тупее. Давай. Деку следует за ним вниз по тротуару, они идут в тишине, и она гудит чем-то хорошим и тёплым, но в то же время всё ещё так неловко. — Каччан? — Хм? — Мы можем взяться за руки? Катсуки не спешит отвечать и даже на какой-то момент зависает. Его руки очень потные, но это было даже прекрасно, но с другой стороны, может быть, и не в порядке. Такое чувство, что его мозг сейчас взорвётся. — Да, можем. Он чувствует, что Деку подцепляет его руку, и Катсуки и правда очень сложно сосредоточиться на том, чтобы не прогремел взрыв. Позади них слышится вопль Эйджиро о том, что «чёрт побери, мы идиоты!», и Деку слегка сжимает его ладонь. — Кажется, они поняли, — говорит он, слегка улыбаясь. — Да, кажется так, — Катсуки соглашается и чувствует, как уголки его губ немного приподнимаются, сгоняя напряжённое выражение лица, с которым он обычно ходит. И он улыбается в ответ мягко, и это улыбка, где счастье плещется в глубине его глаз, и это не похоже на то, как он ухмыляется. Это — реальная, счастливая улыбка, и в то время, как это происходит, он чувствует себя и правда немного странно. Катсуки думает, что мог бы привыкнуть к этому.