Терапия.

      Эти визиты уже давно стали привычкой. Немытые стёкла высоких окон перестали смущать после первого года, вечные всполохи сизого дыма, распластанного по помещению — на второй, но помятое лицо сидящего в кресле за столом мужчины, всем своим видом выражающего вселенскую скуку, до сих пор раздражало человека, вошедшего в комнату. Привычно расположившись на неудобной кушетке, брюнет вытянул ноги, откинул голову на потертый подголовник и сложил руки на животе, рассматривая трещину на тёмном от давности побелки потолке.       — Добрый вечер, доктор. Вам кто-нибудь говорил, что в кабинете не помешало бы сделать ремонт?       Мужчина в кресле поднял взгляд от лежащего перед ним ежедневника и удрученно вздохнул. Кажется, он после этого визита будет отходить дольше, чем пациент.       — Говорили. Но сейчас разговор не об этом. Как Ваше самочувствие? Что нового произошло за то время, что мы не виделись? Вы все еще так же считаете, что Ваша жизнь не наполнена смыслом?       Темноволосый чуть повернул голову, бросая задумчивый взгляд на доктора, а после перевел его на стоящий у стены за спиной врача кулер. Пару секунд в комнате царила тишина, разбавляемая только тихим жужжанием компрессора в небольшом аквариуме с мутной водой и парой замученных сомов. А после раздался негромкий голос. Речь лилась медленно, как будто посетитель тщательно взвешивал каждое оброненное слово.       — А что у меня могло произойти нового? Всё по-старому.       Заглянув в ежедневник, доктор хмыкнул и, подняв голову, спросил у лежащего напротив мужчины:       — То есть, Вы все так же заняты только собой?       Бросив еще один взгляд на желтую разлинованную страницу, врач зачитал пару строк вслух: «Иногда понимаешь, что как бы люди не хотели быть рядом, как бы не кричали об этом — они все равно уйдут. И ты начинаешь учиться опережать их поступки, начинаешь уходить первым. Уходить из их жизни. Когда я стал любить одиночество?». Вновь посмотрев на пациента, мужчина откинулся на спинку своего кресла и, потянувшись к пачке сигарет, достал одну, после потянулся за лежащей рядом зажигалкой.       — Хотите сказать, что все осталось без изменений?       Брюнет на кушетке, внимательно слушавший до этого мгновения своего собеседника, вновь сложил руки на животе и, переплетя пальцы, устремил взгляд на потолок. Тёмно-серые глаза внимательно изучали облупившийся от краски участок, а губы тронула улыбка.       — Думаю, все же произошли изменения.       — И что же случилось?       — Я отогрелся.       — В смысле?       Непонимающим взглядом скользнув по пациенту, мужчина поднес сигарету к губам и прикурил, не прекращая следить за темноволосым и пытаясь предугадать его слова.       — Вот Вы, доктор. Вы знаете, как пахнет тепло?       Резко поднявшись, брюнет сел на кушетке и, опершись локтями о свои колени, чуть ссутулился, смотря прямо на врача напротив вопросительно. И только дождавшись отрицательного качания головой, продолжил:       — Вы когда-нибудь понимали, что у Вас рядом есть кто-то, кто дарит улыбку? Или Вы чувствовали, что от настроения одного человека зависит и Ваше? Или же Вы, законченный эгоист, в чём-либо шли на уступки только ради улыбки, предназначенной конкретно Вам?       Увидев еще одно качание головой, аналогичное предыдущему, мужчина усмехнулся и, поднявшись, подошёл к столу.       — Тогда, я думаю, нам пока не о чем с Вами разговаривать. Если что-то переменится через месяц, я сообщу.       И, вытянув из пачки сигарету, темноволосый подмигнул с улыбкой к врачу и направился к двери. Короткий стук — и стоявший по ту сторону грузный мужчина в форме открыл её, чтобы проводить пациента до его одиночной камеры. А доктор, наконец вышедший из ступора, только и успел, что крикнуть вдогонку:       — До встречи через месяц!       А на линованном светло-жёлтом листке ежедневника появилась новая запись неровным, но на удивление разборчивым почерком: «Психоз параноидального типа. Раздвоение личности либо шизофрения?».