Love to inspire

Когда отгремели пресс-конференции, чуть поутихли эмоции и опустели трибуны, Юри с Виктором не сразу очнулись, ошалело улыбаясь и не отпуская руки друг друга. Осознание того, что финал окончен, приходило вместе с тяжестью сияющей на шее серебряной медали. Юри чувствовал какое-то тихое счастье. Если бы он занял первое место, то, наверное, был бы в безумной эйфории, но сейчас он просто был доволен собой и не мог, несмотря на крошечное разочарование, перестать улыбаться, шагая к выходу бок о бок с Виктором. — Мы можем остаться в Барселоне ещё на день-другой? — несмело спросил он. Виктор оценивающе взглянул на него из-под свешивавшейся на глаза чёлки, но через мгновение расплылся в улыбке и подмигнул. — Конечно! Почему бы и нет. Прекрасный город. В молчаливом согласии они продолжили лениво идти. У выхода обнаружился дающий интервью Юрий со следами недавних слёз счастья на щеках и всё ещё шокированным взглядом — даже не одарил своей фирменной ухмылочкой. — Виктор, — только и выдавил он, а в следующее мгновение они уже обнимались и Плисецкий снова тихо всхлипывал. Виктор улыбался, гладил его по спине. Прежде чем отпустить Юрия, он легко чмокнул его в макушку, и Юри чуть нахмурился, но тут же расслабился, когда его запястье сжали тонкие пальцы. Ревновать было глупо. Плисецкий заслужил свой триумф, и Юри протянул ему руку. — Поздравляю. Ты потрясающе выступил. Юрий, видимо, по старой привычке подозрительно на него покосился, но всё же ответил на рукопожатие и даже взглянул Юри в глаза без обычной злобы. Камеры репортёров вокруг них так и щёлкали, и журналисты, безошибочно уловив момент, когда все снова повернулись к ним, затараторили наперебой: — Вас троих связывают дружеские отношения? — Виктор, каковы ваши планы на будущий сезон? — Юри, расскажите о своих чувствах! Вы довольны серебряной медалью? — Простите, простите! — вклинился Виктор с обворожительной улыбкой. — Юри доволен, но устал. Мы идём в отель. Плисецкий посмотрел им вслед душераздирающим взглядом, давая понять, что его бесчеловечно бросили на растерзание масс-медиа, но Юри ещё успел заметить, как он оживился: едва заметно улыбаясь, сбоку подходил Отабек. Кое-как они пробрались через толпу, и Юри, едва они оказались на улице, изумлённо посмотрел на Виктора. — Они же все сейчас будут караулить нас у отеля! — Именно поэтому, — уголки губ Виктора приподнялись, — мы туда не пойдём. — Но… — Я уже поручил, чтобы твою спортивную сумку отвезли в наш номер. — И куда же мы пойдём? — Юри почувствовал необъяснимое волнение. — Здесь недалеко есть один небольшой ресторанчик. Там нас точно не будут искать. Виктор взъерошил волосы Юри, и они, приобнявшись, зашагали по улице, постепенно растворявшейся в сумерках. Юри действительно чувствовал себя уставшим, но желал, чтобы эта прогулка длилась вечно. * * * — …И потом мы пошли купаться в проруби, представляешь? — Виктор увлечённо рассказывал о зимних праздниках в России. — И не слегли с воспалением лёгких? — Юри недоверчиво поглядел на него. — Неа, — Виктор гордо помотал головой, — Яков, правда, безумно на нас злился, но оно того стоило. Юри посидел несколько секунд в молчании, думая, что никогда до конца не постигнет Россию и её традиции. Слушать, однако, было очень интересно. Виктор умел преподнести историю так красиво, что если даже слушатель подозревал о некоторых приукрашениях и хвастовстве, его это не волновало. Они сидели за столиком уже больше часа, и наговориться было невозможно. Финал и его результат они не обсуждали, понимая, что время для разбора полётов ещё будет. Сейчас хотелось просто наслаждаться обществом друг друга и прекрасной едой. Ресторанчик был испанским, но блюда там подавали и из кухни других стран, и внезапно обнаружилось, что и Виктор, и Юри неравнодушны к пицце. Тарелка перед ними неуклонимо пустела. Не говорить о фигурном катании вообще было невозможно, и постепенно они начали делиться впечатлениями: об уверенности Леруа, в итоге сгубившей его, о скрытой пылкости Отабека, о пластичности и грации Плисецкого. Дошли, в конце концов, и до самого Виктора. — Я всегда смотрел на тебя, — Юри неловко закусил губу, — и думал: этот человек живёт на льду. Для тебя всегда как будто ничего не стоило исполнить самый сложный прыжок, самое безумное вращение. Ты катаешься, как дышишь. Естественно. — Я хороший фигурист, — ухмыльнулся Виктор, — это бесполезно отрицать, но я никогда не знал, как передать свои умения, как объяснить то, что я делаю, — ведь всё это происходит на уровне тончайших ощущений. Тренер из меня вышел не блестящий, — он пожал плечами. Юри уставился на него почти гневно. — Знаешь, — он наклонился через стол, нависая над Виктором, — может, ты и не умеешь объяснять. Это неважно. Ты умеешь вдохновлять. Если бы ты не вдохновлял меня весь этот сезон, я бы снова, наверное, плакал где-нибудь в укромном углу. Твоя главная заслуга в том, что ты смог заставить меня поверить в себя. Израсходовав воздух, он замолчал и только сейчас увидел, что Виктор старается незаметно вытереть глаза. — Юри, — выговорил он тихо, — я заметил тебя гораздо раньше, чем ты думаешь. Когда я в первый раз увидел тебя на льду, меня поразило, как ты чувствуешь музыку, вливаешься в ритм, точно подчиняешь ему своё катание. Тебя не раз подводила техника, но технике можно научить. Артистизму — нельзя, потому что это чувство. Стиль. Он всегда у тебя был. Я лишь помог тебе раскрыться на льду, но все слагаемые успеха всегда были при тебе. Они сидели, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя, вынырнуть из эмоций, которые они делили на двоих. Виктор огляделся по сторонам и вдруг как-то оживился. Юри чуть напрягся, надеясь, что он не увидел кого-то из знакомых. В этот момент Виктора не хотелось делить ни с кем. К его удивлению, Виктор подозвал официанта и что-то шепнул ему на ухо. Тот поднял бровь, однако кивнул, всем видом показывая, что желание клиента будет исполнено. Судя по выражению лица, посетителей он узнал. Юри растерянно моргал, а Виктор хитро улыбался. Вопрос о том, что он задумал, уже вертелся на языке, но музыка вдруг сменилась с какой-то безликой песенки на вальс и зазвучала громче. Виктор встал, обошёл столик и галантно подал руку. — Юри Кацуки, я приглашаю тебя на танец. Юри немедленно почувствовал, что краснеет, но взглянул в сияющие голубые глаза Виктора и понял, что отказать невозможно. Он взял Виктора за руку, снова вспыхивая и широко улыбаясь, когда его пальцы нащупали ободок кольца. Виктор вытащил его на середину зала, обнимая за талию. Юри умел танцевать вальс, но давно не практиковался, поэтому чувствовал себя несколько зажато. Однако, когда Виктор уверенно повёл, прижимая Юри к себе, сразу стало легче дышать и даже чуть закружилась голова. Державшие его руки были такими надёжными, что опасаться было нечего, и Юри отдался танцу. Он не думал, что на обычном полу можно двигаться так же плавно и воздушно, как на коньках, но у них получалось. Кафе позади превратилось в нечёткий калейдоскоп огней. Он не видел ничего, кроме лица Виктора, не слышал ничего, кроме увлекающего ритма музыки, не чувствовал ничего, кроме крепких рук и тёплого дыхания. — Что это за музыка? — хрипло прошептал он. — Вальс из «Войны и мира», — негромко ответил Виктор, почти касаясь губами его уха. — Символ любви юной Наташи Ростовой к князю Андрею Болконскому. Юри не знал этого произведения и этих героев, но мог безошибочно угадать настроение через музыку, поражавшую своей красотой и чистотой. Они с Виктором двигались в упоительной гармонии, создавая свою историю любви, такую, о которой потом будут помнить с восхищением. Когда музыка закончилась, они замерли, сцепив руки и глядя друг другу в глаза. Краем сознания Юри отметил, что все немногочисленные посетители кафе смотрят на них, а кое-кто и снимает на телефон, но это было неважно. Долгое мгновение они с Виктором стояли — их губы почти соприкасались — а потом Юри вздохнул и всё же шагнул назад. — Это был эрос или агапе? — шепнул он. — Настоящая любовь совмещает в себе духовную и телесную, — чуть задумчиво ответил Виктор, а потом поднёс руку Юри к своим губам и коснулся лёгким поцелуем. К своему столику они шли, провожаемые аплодисментами. После такого всё внимание было обращено на них, поэтому Виктор расплатился по счёту и они вышли уже на совсем тёмную улицу, вдохнув свежий прохладный воздух. Тускловато светившие фонари создавали причудливое сплетение из теней вокруг них, и Виктор в этой паутине светлых и тёмных полос казался призрачным, нереальным, однако его рука, сжимавшая ладонь Юри, говорила об обратном. К отелю шли в уютном молчании. Разговор между ними как будто продолжался на мысленном уровне: порой они поглядывали друг на друга и синхронно улыбались чему-то. Их мягкие шаги едва слышно отражались эхом от стен домов, но Юри готов был поклясться, что стук их сердец был гораздо отчётливее. Метрах в ста от ярко освещённого здания они остановились, наслаждаясь последними мгновениями наедине друг с другом. Несмотря на поздний час, перед отелем слонялись журналисты, ждущие своей удачи, и уже оттуда, где они стояли, можно было слышать разговоры, смех, журчание фонтана на площади. — Виктор, — начал Юри, разворачиваясь к нему, и осёкся: слов не хватало, чтобы выразить всё, что он чувствовал в эту минуту. — Спасибо. Спасибо, — повторил он, понимая, что это звучит странно и глупо. Но Виктор понял, это было видно по его глазам, по нежному выражению лица. Он словно тоже собирался что-то сказать, но вместо этого наклонился к Юри, обнимая за талию, и поцеловал его. Юри не знал, каким чудом он устоял на ногах, потому что асфальт словно провалился куда-то вглубь земли. Сердце колотилось как бешеное, когда он подался вперёд, приоткрывая губы, обхватил Виктора за шею и стал целовать в ответ. Они словно изучали друг друга, действуя неспешно и в то же время настойчиво, обмениваясь дыханием и всё сильнее прижимаясь друг к другу. Наконец Виктор отстранился на ничтожно малое расстояние, только чтобы выдохнуть: — Я очень давно хотел это сделать. Юри привстал на цыпочки, снова касаясь его губ своими. — Я тоже, — шепнул он в поцелуй, и на этот раз в нём было больше страсти, чем нежности. Юри с трудом остановил себя, когда Виктор прижал его к каменной стене ближайшего дома, а его поцелуи стали спускаться к шее. — Дойдём до номера? — слабым голосом спросил он. Виктор застыл на секунду, задумавшись. — Постараемся, — наконец усмехнулся он. Не разнимая рук, они пошли к отелю, глядя только друг на друга с неприкрытым желанием. Юри был бы уверен, что репортёрам это понравится, если бы в эту секунду всё ещё помнил об их существовании. Краем уха он уловил восхищённые возгласы при их приближении, но не услышал ни единого заданного им вопроса. Шёпот Виктора, напротив, был слышен слишком хорошо и бросил его в жар: — Юри, как насчёт лифта?