Любовь небесных масштабов

      — Как же все-таки хорошо!.. — Создатель, вышедший на балкон, с наслаждением потянулся, вскидывая руки вверх, к ярко-синему небу.       Белые облачка лениво текли полупрозрачной рекой по лазурному своду, солнце светило тепло, но не ослепляющее. Было тихо, даже пение птиц не нарушало идиллию. Не нарушало — потому что не было пения.       Создатель нахмурился и огляделся.       Пожалуй, двигались только облака. Все остальное замерло. Небеса словно вымерли.       — П-с-с-с-т! — тихий посвист заставил Создателя подпрыгнуть.       — Кто здесь?!       — Отец, ты с ума сошел? — из густых зарослей крапивы высунулся, яростно почесываясь, Люцифер.       — Сын мой… — Создатель ошарашено поморгал. — Ты зачем туда залез?!       — Потому что Дариэль никогда не полезет в крапиву! — и архангел исчез обратно, и только покачивающиеся пушистые верхушки жгучего растения указывали на то, что там кто-то есть.       — Папочка, молю… Не выдавай! — из тех же зарослей высунулся Габриэль. Мощным пинком архангел выпихнул на дорожку активно сопротивляющегося Варахаила. — Нет уж, Варх. Во-первых, ты сам напросился. А во-вторых, эта гигантская заноза найдет тебя даже здесь. И ты рассекретишь нас!       — Но…       — И только попробуй сунуться! — из зарослей показался внушительный кулак Люцифера.       — Но…       — Возрадуйся, Варахаил! — торжественно возгундосил Бальтазар, который, покряхтывая, пытался протиснуться в те же кусты. — Ты станешь великим спасителем Небес!       — Но…       — Да-да-да! — оживился Люцифер и наполовину высунулся. — Мы воздвигнем тебе памятник!       — Посмертный?!       — Сын мой…       — Все. Начинается. — и Люцифер опять исчез.       Создатель озадаченно склонил голову к плечу, услышав слабый посвист.       — Да что тут происходит, Кроули вас всех побери?!       — Нет-нет! Меня сюда не впутывайте! — раздалось из самой гущи крапивы.       В это время Небеса содрогнулись и…       … И прямо над Домом замерцало большое огромное сердце. Постепенно увеличиваясь в размерах, оно заполнило все небо. Создатель инстинктивно присел, прикрывая голову руками, когда сердце с громким хлопком лопнуло, и вниз заструились, крутясь и порхая, множество розовых и красных сердечек.       Из крапивы раздалось дружное икание и странные хлопки, словно кто-то поспешно ладонью прихлопывает не вовремя открывшийся рот.       Съежившийся Варахаил пытается нырнуть обратно в крапиву.       Крапива содрогается и яростно сопротивляется.       В это время из лесу выбегают обалдевшие единороги, которых давным-давно поселила в чаще Наоми. Звери выкрашены розово-перламутровой краской, на хвостах повязаны огромные шелковые банты.       Оглашая окрестности изумленным ржанием, все стадо скрывается все в той же злополучной крапиве.       Раздавшееся охание и сдавленные проклятия заглушает бодрое чирикание канареек. Ровным строем птички вылетают из окон второго этажа, и, выстроившись, правильным клином, устремляются куда-то за горы.       А с неба продолжают падать сердечки, покрыв землю уже почти на метр. Варахаил, смирившись, неподвижно застыл посреди дорожки. Архангел не двигается, даже не пытаясь стряхнуть горку сердечек с макушки.       — Как же все-таки хорошо! — из окна на втором этаже высовывается радостная Дариэль.       По хлопку в ладоши, сердечки закручиваются вокруг Варахаила в плотный смерчик. Создатель, пригнувшись, под прикрытием розового смерча, прямо через перила сигает в жгучие объятия крапивы.       — Вархушка, скажи — как ты меня любишь? — Дариэль изящно опустилась рядом с архангелом.       — Не молчи, дубина! — Габриэль подпнул застывшего брата.       — Скажи, что сильно! — прошипел из-за плеча Габриэля Люцифер.       — Скажи, что так, как любит масло сыр! — подсказал Создатель. — А что? Самая вкусная любовь, я считаю.       — Да ты у нас эстет, Папочка! — восхитился пупырчатый Бальтазар.       — Иди ты к… Кроули, сын мой!       — Вот только его мне и не хватало! — Кроули возмущенно выпрямился — за что тут же и поплатился.       Его заметила Дариэль.       — Кроуличек, бедненький король! Тебя же никто не любит! — С этим возгласом ангелесса бросилась к кустам.       Позеленевший Кроули попытался было вернуться в такую безопасную гущу крапивы, но было поздно. Остальные ангелы сообща выпихнули его на дорожку.       — Иди, я тебе в любви признаюсь! Чтобы не было так обидно! — раскинув руки для объятий, Дариэль двинулась к Королю.       — Нет! Меня мамуля любит! — с этими словами Кроули истаял фиолетовым дымом.       Варахаил проводил дым завистливым взглядом.       — Варх! Если ты ее сейчас не отвлечешь, я буду каждую ночь подсыпать тебе в постель карамельные крошки! — с этими словами Габриэль состроил такое зверское лицо, что его было видно даже сквозь крапиву.       — Любовь всей моей жизни… — неуверенно начал архангел. Ты… Ты… Ты…       — Да-да? — ангелесса повернулась к нему.       — Я люблю тебя, как сыр любит масло! — выпалил отчаявшийся Варахаил.       Дариэль замерла, а потом ее большие синие глаза начали наполняться слезами.       — Я — жирная?!       — Да с чего ты взяла?! — опешил Варахаил.       — М-м-м-ма-а-асло-о-о! — провыла Дариэль и взмахнула руками.       Розовые сердечки взмыли вверх, а потом с силой метнулись вниз.       Все.       Прямо на Варахаила.       — Ой. — Люцифер зажмурился. — Братец… БЕГИ!..

***

      Солнце уже закатилось за горы, когда растрепанные и красные от крапивы ангелы и архангелы наконец выбрались из изрядно утоптанных зарослей.       — Я найду ту душу, которая придумала этот праздник. — мрачно пообещал Люцифер, почесывая ладонь.       — А я найду самые изощренные пытки для этой души. — в то ему ответил Габриэль, осторожно ощупывая раздувшиеся уши.       — А я лично прослежу, чтобы он навечно был обречен праздновать свой же праздник. — Создатель поморщился, пытаясь не чесаться.       — Знаете, я только одного боюсь. — задумчиво прищурившись, Бальтазар смотрел на вершину одной из гор, на которой разыгралась настоящая буря, с громом, молниями, градом и дождем. — Как бы нам действительно не пришлось ставить Варахаилу памятник… Посмертно!       — Ничего. — бодро ответил Создатель. — Он же мужчина!       Люцифер и Габриэль переглянулись.       — Знаешь, Папочка… — Фокусник был неожиданно серьезен. — Варахаил, конечно, тот еще мужик… Вот только и Дариэль…       Повисла тишина.       — Что — Дариэль?       — Ты все время забываешь, Отец. — вздохнул Люцифер. — Она — ЖЕНЩИНА…