Ты играла за кулисами

Олег сидел на крыше своего дома, опершись локтями о колени, и курил. В лицо то и дело ударяла холодная струя воздуха, пропитанная зимним дымом. Он выдохнул, и дым лёг в небо тяжёлым шлейфом, растворяясь в сером мареве. Всё вокруг казалось замершим, будто кто-то нажал на паузу. Только он и пульс в висках напоминали о времени. Он не знал, сколько уже сидит здесь. Полчаса? Час? Целую жизнь? Он не чувствовал пальцев, куртка продувалась, зубы слегка стучали, но всё это было неважно. Даже привычное беспокойство о здоровье — таком старом и ироничном, как он сам — сегодня не приходило. Боль внутри была тише, но глубже. Она не кричала — она просто была. Как гвоздь, забитый в дерево. Всё это напоминало ему дурацкий, дешёвый фильм. Такой, где сценарий был написан второпях, а герои делали одни и те же ошибки, раз за разом, как заведённые. Где злодей вдруг решает поступить правильно, но становится только хуже. Потому что никому уже не нужно правильно. Все устали. Все выбрали свои финалы. Сегодня он узнал, что Марина уволилась. Вот так просто. Без предупреждений. Без финального разговора. Без взгляда. Без объяснений. Словно вырезала ножом ненужный кусок из своей жизни. Как она умела. Резко, уверенно, без права на обратный шаг. Ушла, как будто ничего и не было. Ни ночи, ни тишины на кухне, ни родинки на ключице, ни пореза на ступне, ни полушепчущего "спасибо" на утро. Ничего. Олег затянулся крепче, скривил губы. Это был её стиль. Её путь. Всегда идти одна. Не потому что гордая — потому что не верит, что кто-то останется. Он понял это слишком поздно. Он вспомнил, как она впервые посмотрела на него без щита. Как прищурилась, чуть откинула голову, а в её глазах мелькнула та самая маленькая осень — тёплая, с золотом, но с ветром, который приносит прощание. Он тогда ничего не сказал. Просто посмотрел. И теперь пожалел. Он хотел ей сказать, что не боится. Что останется. Что он не герой, не спаситель, но может быть тем, кто выключит свет, когда она уснёт. Кто будет помнить её любимый чай. Кто купит пластырь, когда она снова наступит на что-то, не замечая боли. Но она ушла. Как тень. Как запах. Как вся его жизнь мимо. Олег докурил, раздавил бычок и посмотрел на горизонт. Он хотел закричать. В небо, в город, в самого себя. Но лишь опустил голову и устало выдохнул. Марина, если ты где-то слышишь — я не умею по-другому. Но я бы очень хотел научиться. Ради тебя.