Блондинка

      Ларкейд уже вовсе не удивлялся, когда отец, в очередной раз отмахиваясь от разговора, выставлял его за дверь своего кабинета, оправдываясь тем, что спешит на важную встречу с Эйлин или Августом, а мать, лишь сочувственно покачав головой, отправляла в свою комнату. Это было настолько обыденным, что Драгнил и не помнил, когда в последний раз просто беседовал с отцом не только за семейным ужином, хотя и его глава семейства Драгнилов умудрялся пропускать. С самого детства воспитанием Ларкейда по большей части занималась Мавис, а вот Зереф вечно был занят на работе, подписывая новые и новые контракты, заключая сделки и отдавая всего себя своей компании. Можно сказать, вырос парень без отца, только иногда заходил повидаться дядя Нацу — младший брат Зерефа, — да и то в последнее время не задерживался надолго. У него и своих забот хватало: Люси пару месяцев назад родила, как-никак. Так что Ларкейду оставалось лишь бродить по длинным коридорам своего дома или же сидеть в своей комнате, то читая книгу, то просматривая социальные сети, стараясь не сойти с ума от скуки, царившей здесь.       Ларкейд бы с радостью пошел прогуляться улицами города, лишь бы не сидеть запертым в четырех стенах, вот только была здесь некая проблема, которая заключалась в обычной нелюбви его родителей к некой миловидной особе по имени Стинг Эвклиф. Вернее, заключалась она в ярой неприязни. Зереф и Мавис прекрасно знали об отношениях сына с парнем, несколько старше самого Ларкейда, вот только при всем своем желании ничего с этим поделать не могли. Вот и решили банально держать сына взаперти, пока еще «ветер в голове гуляет». А младший Драгнил особо и не был против. Это требовало не так уж и много усилий, ускользнуть с глаз родителей и «потеряться» на пару часов, пока те активно занимаются семейным делом.       Вот и сейчас, когда парня так банально выставили за дверь и отправили к себе в комнату, Ларкейд лишь пожал плечами и поспешил выполнить указание отца. Быстро забежав к себе, закрыл дверь, вышел на небольшой балкон, перекинул ногу через ограждение… а дальше просто начал спускаться вниз, цепляясь за ветви дерева, так удобно растущего рядом.       Ларкейд как-то не обратил внимания, когда именно начал чувствовать некую симпатию к Стингу, понял это лишь тогда, когда было слишком поздно отступать назад, когда проснулся с ним в одной постели после вечеринки то ли у Каны, то ли у Роуга. Сейчас уже и не сказать точно. Зато помнил, как неловко было пересекаться с ним взглядами поначалу или же как трудно давалось избегать случайных прикосновений. Но это все в прошлом, сейчас их отношения намного проще и надежнее.       Наконец-то ступив на твердую землю, Ларкейд не спеша пошел по хорошо знакомой дороге в сторону дома Эвклифа. Насколько парень помнил, Стинг всегда был рад видеть его! Ну, почти всегда…       — Ты какого хрена здесь забыл? — явно не сегодня. Полными удивления глазами Эвклиф оглядел Ларкейда с головы до ног, а затем, вскинув брови, добавил: — Только не говори мне, что снова сбежал.       — Ты о чем? У меня просто выдалась свободная минутка, вот я и решил заглянуть.       Стинг даже не удивился, когда Ларкейд, довольно улыбаясь, просто прошел мимо него, оказавшись в квартире, и начал снимать куртку, оглядываясь по сторонам. Со времен его прошлого визита ничего не изменилось, что было не удивительно, ведь прошло всего два дня, но парень продолжал осматриваться, не переставая широко улыбаться. Драгнилу просто нравилось это место. Здесь он чувствовал по-настоящему домашние тепло и уют, как бы странно это ни звучало, учитывая то, что в квартире Стинг жил один и… мягко говоря, поддерживать ее в приличном состоянии ему удавалось не так уж и хорошо.       — Я, конечно, очень рад тебя видеть, — взяв из рук блондина куртку, Эвклиф повесил ее в шкаф, — но обычно следом за тобой в моем доме появляются твой отец и еще парочка наемников, — посмеялся Стинг, на что Ларкейд лишь нахмурился.       — Они не наемники, всего лишь несколько телохранителей.       — Да ладно, ладно, я рад тебя видеть. Правда.       Голос его звучал настолько ласково, а улыбка была настолько теплой, что Драгнил не удержался и усмехнулся в ответ, подошел ближе и заключил в объятия. Стинг же, в свою очередь, притянул его к себе, обвив руками талию, и в какой-то момент их губы соприкоснулись. Это был полный чувств поцелуй, через который каждый пытался донести до другого, какими нелегкими все же выдались эти два дня разлуки. Ларкейд путал пальцы в прядях волос Эвклифа, прижимаясь всем телом, стараясь быть еще ближе, настолько, насколько это вообще возможно. Постепенно поцелуй перерос в страстный, пылкий, а трогательное воссоединение уже напоминало горячее действие. Языки сплетались воедино, руки блуждали по телу, а правая нога Драгнила уже терлась о пах Стинга, заставляя последнего смущенно краснеть.       — Мгх… Ларкейд, дорогуша, был бы я твоим отцом, уже давно поставил бы решетку на окно в твоей комнате, — с силой оттолкнув от себя парня, тем самым вжимая того в стену и грозно нависая сверху, усмехнулся Эвклиф.       — Не волнуйся, у тебя хватало бы и других проблем. Если бы ты был моим отцом, на тебя бы давно уже статью повесили. Дорогуша, — в такой же манере ответил воспитанник Зерефа. — У нас всего час, может, два… так что…       Стинг отстранился, не переставая лыбиться. Губы его были искусаны, рубашка помята, а за воротником отчетливо виднелось темно-красное пятно, оставленное Драгнилом в их прошлую встречу. Эвклиф дышал тяжело, пытаясь прийти в себя после такого затяжного «приветствия», в глазах играли азарт вместе с наслаждением, и Ларкейд уже предвкушал, какое развлечение их ожидает. Вот только спустя несколько секунд Стинг окончательно отдалился и, покачав головой, тяжело вздохнул.       — Нет настроения. Как-то в другой раз.       На это парень лишь повел бровью и, хмыкнув, толкнул Эвклифа в сторону спальни. Благо, находилась она сразу за углом. Почему-то другого Стинг даже не ожидал. Ведь Ларкейд больше всего ненавидел, когда рушатся его планы, так что отговорить его от чего-либо было практически невозможно. Следом в комнату зашел Драгнил, закрывая за собой дверь и хитро ухмыляясь. И эта ухмылка, кажись, не несла за собой ничего хорошего.       Быстро толкнув возлюбленного на кровать, Ларкейд умостился сверху, смотря на него победным взглядом и в предвкушении облизывая губы. А вот Стинг явно не был так рад: чуть хмурясь, он с едва заметным укором продолжал сверлить Драгнила взглядом. Мало того, что ввалился в его квартиру, не предупреждая, так еще и вытворяет, что ему вздумается. Вот же избалованное создание.       — Не смотри на меня так, — вздохнул тот. — Я привык получать то, что хочу. А то, что я хочу — ты, — усмехнулся Ларкейд, склоняясь к самому лицу Стинга, но тот так ничего и не ответил.       Не став медлить, парень просто вновь припал к губам Эвклифа, а тому оставалось лишь ответить. Впрочем, наверное, из-за этой настойчивости именно сын Зерефа так манил блондина к себе. Так что Стинг был не против время от времени уступать ему, позволяя чуть больше, чем обычно. Вот только так просто он сдаваться не собирался...       В какое-то мгновение положение вещей поменялось: вот уже Эвклиф нависал над Драгнилом, вжимая его в кровать весом своего тела и заводя руки за голову. Если уж Ларкейд хочет поиграть, что же, он свое получит. Одной рукой все еще сковывая движения своего гостя, второй блондин начал ласкать его торс, лишь изредка цепляя пальцами край футболки и поднимая ее все выше. Губы переметнулись на шею, и Стинг почувствовал, как тот пытается вырваться, вот только безрезультатно.       — Час, а может, два, говоришь, — ухмыльнулся Эвклиф. — Думаю, нам вполне хватит.       — А может, и нет, — одним резким движением освободив обе руки, хмыкнул парень.       Стинг вновь оказался внизу, стоя на коленях и вжимаясь щекой в подушку, пока Ларкейд, победно улыбаясь, шустро расстегивал ремень его брюк, прижимаясь торсом к спине и опаляя горячим дыханием ухо.       — Знаешь, — крепко сжав в руке край простыни, когда рука Драгнила проникла под рубашку, холодными пальцами обводя кубики пресса, произнес Стинг, — и почему это ты у нас всегда сверху?       Парень искренне удивился такому вопросу, задумался на секунду, а потом, чуть улыбаясь, тихо произнес над самым ухом Эвклифа:       — Видишь ли, существует в семье Драгнилов такая замысловатая традиция трахать блондинок. Так вот моей «блондинкой» будешь ты.       — Какой нахер блондинкой? — лицо Стинга вспыхнуло красным цветом, и он, отчаянно пытаясь вырваться из-под Ларкейда, не переставал возмущаться. — Я тебе сейчас как покажу блондинку!       В ответ воспитанник Зерефа лишь усмехнулся, не сдержав смешка, и продолжил начатое, пока Эвклиф время от времени недовольно кидал какие-то колкие фразочки. В прочем, все как обычно, ничего нового. Только вот Ларкейд еще не скоро перестанет называть возлюбленного его новым прозвищем.