Носи с собой мои поцелуи

Всё началось абсолютно безобидно. Через две недели после переезда на Бейкер-стрит Джон, попивая с утра кофе, вдруг обратил внимание на дату на газете, которую читал. — О, сегодня же день Святого Валентина. — Хм-м… — отозвался Шерлок. — Ну, знаешь, день всех влюблённых. — Хм-м, — в этом звуке отразилось всё пренебрежение, которое Шерлок только был способен вложить в свой голос. — Да ладно тебе, довольно приятный праздник. Если бы у меня была девушка, нужно было бы послать ей что-нибудь романтичное. Хотя розового цвета в этот день могло бы быть и поменьше. Шерлок с внезапным любопытством спросил: — А что, розовый — это романтично? Джон поморщился. — Считается, что да. Ну, понимаешь, розы, сердца… — Но розы бывают разных оттенков. А сердца — красные, по крайней мере, у живых людей. Джон засмеялся. — Представляю себе романтику от Шерлока Холмса! Сердце какого-нибудь трупа, аккуратно подкрашенное в красный! Шерлок уставился на него, как на идиота. — Во-первых, нет смысла дарить влюблённому человеку чужое сердце, тем более мёртвое. Во-вторых, исходя из твоих слов, его следовало бы красить в розовый. В-третьих, романтика… — Шерлок скривился. Джон улыбнулся. — Я помню, помню. Не твоя сфера. Но всё же, если убрать обязательный розовый, что бы ты подарил? Шерлок раздражённо пожал плечами. — Этот разговор не имеет смысла. Если бы даже передо мной и встала такая проблема, я бы что-нибудь придумал. Не мёртвое розовое сердце. Джон хмыкнул и решил оставить эту тему. Другу явно было неприятно, да и в его способности выкрутиться при необходимости он ничуть не сомневался. Вечером Шерлок внезапно ни с того ни с сего спросил: — Нужно дарить только розовое? Джон секунд десять хлопал глазами, пока не вспомнил утренний разговор. — Нет, красный тоже считается романтичным цветом. А дарить можно вообще что угодно. Подарок может быть даже не материальным. Можно подарить праздничный ужин и секс. Или поцелуй. Или заказать песню по радио. — Идиотизм, — припечатал Шерлок. Джон решил на это не отвечать. Шерлок и романтика в одном предложении даже звучали странно, и Джон был искренне удивлён, что друг ещё не выбросил из памяти нелепый утренний разговор. *** Через год в день святого Валентина Джон обнаружил в утренней почте красный конверт без обратного адреса. «Джону.Х.Ватсону, Бейкер-стрит 221 Б, Лондон». Повертев письмо в руках, Джон вернулся в квартиру, бросил газеты на стол и открыл конверт. Который оказался совершенно пуст. — Что за?.. Шерлок, сидящий в кухне перед микроскопом, издал вопросительный звук. — Какое-то пустое письмо. Ничего не понимаю. — Возможно, это подарок. — Что? В каком смысле? — не понял Джон. — На день святого Валентина, — пояснил Шерлок. — Пустой конверт? Шерлок раздражённо сказал: — Возможно, это нечто нематериальное. Джон нахмурился. — Ты хочешь сказать… Господи! А вдруг здесь какой-то вирус?! Конверт могли подбросить, чтобы нас заразить! Со стороны кухни раздался странный звук, словно Шерлок скрипнул зубами. — Ты можешь его обследовать? Только не бери голыми руками! Шерлок, очень странно глядя на Джона, демонстративно натянул резиновые перчатки, взял конверт, что-то капнул внутрь, подложил его под окуляр микроскопа и бросил один-единственный взгляд. — Ничего нет. Слабый след слюны в одном месте. Всё. Джон заволновался ещё сильнее. — Надо срочно сдать кровь. И отнести конверт в лабораторию. А вдруг это происки Мориарти?! Заразить нас какой-нибудь дрянью! От одной мысли о том, что из-за его неосторожности может пострадать Шерлок, Джону стало плохо. — Я вымою руки. Не снимай перчатки! Упакуй конверт в пакет для вещдоков. Боже мой, может, мне уже нельзя выходить из дому, чтобы не спровоцировать эпидемию… Что ты делаешь?! Шерлок, сжав губы в тонкую линию, снял перчатки, взял конверт и выбросил его в мусорное ведро. — Там ничего нет, Джон, успокойся. — Ты не можешь этого знать! Такие исследования нужно проводить в лаборатории… — Джон. Ты мне доверяешь? — Да, — не задумываясь, ответил Джон. — Конверт чист. Там ничего нет. Джон заморгал, пытаясь уловить кружащуюся где-то на краю сознания мысль, но тут раздался сигнал смс, и Шерлок посветлел лицом. — Дело, Джон, Дело! В результате о странном письме Джон вспомнил только на следующий день во время приёма пациентов. В перерыве он сбегал в лабораторию и всё же сдал кровь, попросив проверить её на все возможные вирусы. К его просьбе отнеслись очень серьёзно, и уже через день пришли результаты. Он был абсолютно здоров. Пришлось признать, что Шерлок снова был прав, но Джона что-то беспокоило. К сожалению, он так и не понял, что именно, и через некоторое время напрочь забыл об этом эпизоде. *** О следующем дне святого Валентина Джон просто забыл. На работе ему некому было напомнить о празднике, пациентам было не до того, а по улицам он перемещался, устало ссутулившись и глядя в землю. Боль от нелепой гибели Шерлока не проходила, её приглушала лишь постоянная занятость. Джон принимал пациентов с утра до ночи, постоянно изучал что-то новое, в общем, глушил мысли работой, как иные глушат их алкоголем. Заснуть получалось, лишь полностью вымотавшись, хотя и это не спасало от кошмаров. Кошмаров, в которых Шерлок снова и снова прыгал с крыши у него на глазах. Мрачная конура в кондоминиуме на окраине Лондона, которую Джон теперь снимал, звания дома не заслуживала. Джон даже не каждую ночь туда возвращался, предпочитая отсыпаться на кушетке в собственном кабинете. Но сегодня поток пациентов иссяк ранним вечером, и он поплёлся туда, где — не жил, но существовал. Находился в пространстве. Всплеск цвета в почтовом ящике, неожиданный и небывалый, привлёк его внимание. Джон нахмурился: обычно ему приходили только счета. А сейчас… А сейчас он закаменел, без единой мысли рассматривая красный конверт немного непривычной формы — без обратного адреса, но с какими-то странными штемпелями. Это было похоже на иероглифы, поверх виднелась печать Центральной почты Лондона. Джон медленно поднялся в свою квартирку и осторожно вскрыл конверт. Тот был пуст. В голове у Джона тоже была пустота. Двигаясь на автомате, он положил конверт на стол, принял душ и лёг спать. Чтобы через несколько часов резко распахнуть глаза, вскочить, захлебнувшись отчаянной, болезненной догадкой и, схватив пустой конверт, упасть на колени посреди комнаты. «Возможно, это нечто нематериальное» — услышал он голос Шерлока, словно тот стоял у него за спиной. И Джон поймал наконец ту самую мысль, что беспокоила его год назад, но так и не далась в руки. Шерлок, взяв тогда конверт, капнул своим реактивом только в одно место, как будто бы знал, где конкретно на бумаге будет тот самый «слабый след слюны». — Господи, — прошептал Джон. — Господи… Его сотрясала страшная бесслёзная истерика, и он, как безумец, прижимал к губам открытый конверт, от которого пахло бумагой, чужими руками и — едва ощутимо, только в одном месте — острым перцем и кумином, которые были в пище того, кто через полмира прислал ему на день святого Валентина не пустой конверт. *** Чем ближе подходил день всех влюбленных, тем сильнее Джон нервничал. Никаких знаков больше не было, и он не знал — возможно, он всё это выдумал, возможно, конверты не имеют к Шерлоку никакого отношения… И разве стал бы Шерлок делать что-то, столь нелогичное и романтичное? Но всё же, всё же… Как мог Джон отказаться от своей безнадёжной надежды? Он не стал делать глупости. Не вернулся на Бейкер-стрит, не пытался встретиться с Майкрофтом, не бегал по улицам с криками «Он жив!» И даже не каждый день заглядывал в почтовый ящик, хотя это требовало определённых усилий. Но ждал. Хотя бы конверта. Чёртов праздник наступил наконец, а конверта утром в ящике не оказалось. Джон сцепил зубы и отправился на работу. С которой сбежал, едва день перевалил за половину. Он был совершенно не в силах сосредоточиться на пациентах, с тихим ужасом обнаружив, что прописал одной старушке таблетки Шерлока каждый день после еды. Быстренько порвав предательский рецепт, он выписал правильный, выпроводил больную и отменил приём. К себе он почти летел. Но почтовый ящик был пуст. Джон едва не упал от разочарования и вернувшегося отчаяния. С трудом передвигая ноги, он поднялся к своей квартирке. Под дверью стояла красная коробка. Джон недоумённо хлопнул ресницами, осторожно осмотрел пол вокруг неё (проводков и ниточек не было), очень аккуратно поднял. Коробка оказалась неожиданно лёгкой, внутри что-то тихо зашуршало, когда Джон рискнул её потрясти. Войдя в комнату, он открыл крышку и озадаченно уставился на множество маленьких красных конвертиков, сложенных треугольниками, и словно тёплая волна пронеслась по его венам, смывая страхи и боль. Джон чуть улыбнулся и развернул первый конверт. Тот ожидаемо был пустым. Сзади едва слышно открылась дверь, которую Джон не стал запирать. Открыв второй конвертик — тоже пустой — он негромко спросил: — И сколько их здесь? — Четыреста одиннадцать, — настороженно отозвался родной голос. — Значит, вместе с прошлыми — четыреста тринадцать, — подытожил Джон. — Ты знаешь, что это очень странно: носить поцелуи в карманах? — А… ты носил? — Целый год, — и Джон наконец обернулся. Талый лёд любимых глаз, испуганных, упрямых, полных осторожной надежды. Джон заморгал: какая-то пелена затуманивала его взгляд, размывая силуэт Шерлока, а ведь нельзя было от него отвести глаза, чтобы не исчез снова, не оказался мимолётным призраком… Уверенная рука подхватила качнувшегося Джона за локоть. — Джон? — Я в порядке. В порядке. — Ты плачешь. — Чепуха. Наверное, что-то в глаз попало. Что-то из тех конвертов. Шерлок слабо улыбнулся. — Ты понял. — Да, — кивнул Джон. — И знаешь, что я тебе скажу? Поцелуи так не хранят. Улыбка Шерлока стала шире. — А как правильно? Джон привлёк его к себе и шепнул прямо в приоткрывшиеся в ожидании губы: — Сейчас покажу. *** Я ношу твои поцелуи в карманах, прячу их за пазухой, складываю в бумажник, иногда роняю, когда достаю телефон, или деньги, или ручку… Ты носишь мои поцелуи под одеждой, прячешь под пальто и шарфом, твоя кожа горит от них. Ты весь покрыт моими поцелуями, и я вижу, как иногда, задумавшись, ты прикасаешься к ним, скрытым под рубашкой. Я вижу, как ты дотрагиваешься до своих губ и ищешь меня взглядом, и, находя, улыбаешься мне. Ты знаешь, что нет надёжнее места для моих поцелуев, чем твои губы.