Четырнадцать сердец

Первые три сердца Ганнибал приносит измельченными в фарш так, что невозможно понять, какое это мясо. Не понимают, кажется, даже собаки с их более острым, чем у людей, нюхом – к запаху фарша примешиваются ароматы специй, запутывая, сбивая с толку. Ганнибал оставляет еду в мисках и наблюдает, как собаки едят – сначала принюхиваясь, потом осторожно пробуя, и в конечном итоге съедая все. Им, как и людям, приходится по вкусу готовка доктора Лектера. Но Ганнибал сейчас прикармливает не столько собак, сколько их хозяина – и неважно, что того сейчас нет рядом. Следующие три сердца Ганнибал приносит отваренными и порезанными на кусочки. Запах уже немного другой, но теперь собаки едят принесенную пищу, практически не принюхиваясь. Уилл, уже вернувшийся домой, наблюдает за ними – одновременно с Ганнибалом, но отдельно от него, устроившись в кресле в то время, когда Ганнибал стоит у двери. К Уиллу, кажется, можно подойти и ближе – но на самом деле нельзя. Сейчас он напряжен, озабочен убийствами, но не убийцей. Шесть мертвых людей пока волнуют его больше, чем один живой. Когда к шести добавляются еще три, Уилл долго не приглашает Ганнибала к себе домой, и тому приходится хранить сырые сердца в морозильной камере холодильника, чтобы они не испортились. Это немного раздражает. Ганнибал знает, что от долгой заморозки любые продукты теряют часть своего запаха и вкуса. Раздражает и то, что Уилл не смотрит ему в глаза, не разрешает подходить ближе, отшатываясь в сторону. Черные волосы не растрепаны по-домашнему, а строго причесаны, и от этого выглядят более прямыми. Ганнибалу хочется запустить в них пальцы, так, чтобы кудри вырвались на свободу и легли ему в ладонь, мягкие, словно собачья шерсть. Ганнибалу хочется волосы Уилла – вместе с головой и с остальным телом. Но, когда Уилл, наконец, приглашает его снова, Ганнибал точно знает, что это ловушка. И все равно идет – потому что не может не идти. Потому что знает и другое – Уилл может не любить его, но любит своих собак. А собаки едят у Ганнибала с рук, облизывая пальцы и умильно поглядывая сверху вниз. Ветеринар, заводчик, кто угодно, кто разбирается в животных, сказал бы, что это слишком опасно – кормить собак с рук человеческим мясом. Уилл смотрит, и из его отчаянно-пристального взгляда постепенно исчезает подозрение. Уилл слишком нормален – если сравнивать с Ганнибалом. И подпускает ближе, хотя пока и не ест с рук. Ганнибал гладит собаку, глядя на Уилла, трогательного, как щенок. Даже у щенят бывают остренькие зубки и болезненный укус – но любящий хозяин терпит боль, хотя она и может показаться предательством, мелочной местью за какие-то мелкие щенячьи обиды. На этот раз щенок лишь намечает укус. Уилл дает Ганнибалу скормить все мясо собакам. Брать на анализ становится нечего, и улик против доктора Лектера по-прежнему нет. В следующем месяце происходят еще три убийства. Из этих сердец Ганнибал готовит паштет. Его удобно намазать на хлеб, а бутербродами удобно закусывать на работе, попутно угощая коллег. Уилл поглядывает с недоверием, но, когда от бутерброда с паштетом откусывает Алана Блум, сдается. Расследование серии убийств требует сил. И Ганнибал делится этими силами, словно змей, кусающий собственный хвост. Но такой укус лишь выглядит сильным и болезненным. Ганнибал готов терпеть боль, но не собирается сам вредить себе. Уилл теперь растрепан, не уверен, растерян. Как раз такой, каким особенно нравится Ганнибалу. Уилл не понимает, как убийца может помогать ловить самого себя. Ганнибал жадно пьет глазами выражение непонимания на его лице, солоноватое, как кровь, и сладкое, как мороженое. Кровавый десерт – хотя и десерт, приготовленный самим Ганнибалом, на этот раз кровав лишь фигурально. Тринадцатое сердце – его собственное. И Ганнибал приходит к Уиллу без приглашения, принося для собак самое обычное мясо из магазина. Уилл впускает его – немного сонный, вспотевший после ночного кошмара, волосы липнут ко лбу, а наспех наброшенная рубашка – к груди. Невыносимо соблазнительный. Ганнибалу хочется поцеловать его прямо на пороге. Но желание погладить по волосам вынашивалось больше времени. Уилл, вероятно, думает, что это продолжение сна, и не отшатывается – наоборот, закрывает глаза. Ганнибал гладит его по голове, словно щенка, затем по шее и плечам – словно любовника. Уилл резко выдыхает – на несколько мгновений задержал дыхание. Его ладонь накрывает руку Ганнибала, но почти сразу же соскальзывает с неё. Позволяя гладить дальше, забираться под рубашку, касаться еще чуть влажной груди. И Ганнибал чувствует, как сильно под гладкой прохладной кожей бьется сердце. Четырнадцатое сердце.