Всё ты...

Мне надоела Мэри. Она хочет говорить со мной. Это скучно. Все сначала пытались. Мэри не пускает меня надолго на прогулку. Она следит за мной. Теперь я должен находиться только на нашем участке. Тут скучно. Ненавижу это место. Скоро зашло солнце. Я не знаю, что делать. Привычный порядок дня изменился. У меня нет таблеток, Мэри постоянно у меня дома. Мне незачем сидеть у окна. И заснуть я не смогу. По-моему со мной уже что-то не так. Наверное, ты хочешь спросить, в чем это проявляется? Быть может в воображаемом друге в лице тебя. Странных приступы плача или хохота. Думаю, если бы Мэри это заметила, она бы вернула препараты. Но пока не прошло даже дня. Мэри иногда заходит ко мне, спрашивает, как себя чувствую. Ужасно, но я не могу ей сказать этого. Я только пожимаю плечами. Она смотрит на меня, но я не понимаю, что она хочет этим показать. На меня так смотрит мама. Теперь. Мэри снова зашла. Она хочет, чтобы я помог ей. Неужели я ей могу помочь? Она совсем ничего не замечает? Я стал плохо соображать и двигаться. Что ей от меня нужно?! Пусть она все вернет!!! Я спустился вслед за Мэри. Она снова оказалась на кухне. Вокруг было рассыпано что-то белое. У нее в руках что-то большое и желтое. Оно мягкое. Мэри легко сжимает его. - Это тесто. Ник, помоги мне его раскатать. Она протянула мне какую-то палку и встала боком к столу, наблюдая за мной. Я подошел к этому "тесто" и ткнул его этой штукой, что дала мне Мэри. Она протянула руки ко мне. Не надо. Пусть она прекратит! Ее взгляд нашел мои глаза, и мне почему-то стало не так тревожно. Мэри положила ладони на мои руки и легонько катнула палку. Удивительно, тесто стало тоньше и ровнее! Мэри это одобрила. Она хочет, чтобы я так сделал со всем куском. Пока я раскатываю тесто, Мэри включила телевизор и налила себе чай. Там показывали новости. Где-то случилась авария. Я посмотрел на экран. Этого не может быть!!! Это было то самое такси! Оно не могло разбиться! Это Мэри! Мэри во всем виновата! Мои руки оставили работу и потянулись к тонкой шее Мэри. На ней висит кулон. Он мне знаком, но я не могу его вспомнить. От цепочки до уха ведет шрам. Я вижу, как сжимаются мои пальцы на ее горле. Ей так трудно дышать, но она даже пытается что-то сказать. Это забавно. Она так старается. Но я не слышу ни слова. Кружка упала на пол. Но она не разбилась, откололась только ручка. - Ник! - прохрипела она. Это такое наслаждение. За этот день она мне ужасно наскучила. Я в ней абсолютно разочарован. Она оказалась совершенно не той, какой я ее представлял. - Ее там не было! В каком смысле? Я помню номер машины. Это она! Зачем ты мне лжешь, Мэри? Что ты затеяла? Я разжал руки, выпуская Мэри. Она опустилась на колени и тяжело задышала, иногда кашляя. - Ник, она уехала три дня назад. Она не могла оказаться в той машине сегодня вечером. Как три дня??? Я же только сегодня стоял у двери!.. Как она это сделала? Почему я не помню ничего? Мне нужны ответы! - Почему я этого не помню?! Да, я сказал ей. Оно само вырвалось. - Ник, ты знаешь свой диагноз? - она взглянула на меня, понимая, что из меня слов не вытянуть, я покачал головой "нет", - У тебя раздвоение личности. Одна из твоих личностей в это время доминировала, поэтому неудивительно, что ты ничего не помнишь. Мэри замолчала. Сейчас она не смотрит на меня, и от этого мне не становится легче. Мне ее жаль. Как я и боялся, она пострадала из-за меня. Не хочу ее видеть. Я ужасен. - Подожди, Ник. Она поймала меня за штанину. - Нужно вернуть тебе часть препаратов. Мэри подошла к шкафчику и достала несколько оранжевых баночек. Она рассматривает этикетки, потирая шею. Любопытно, откуда у нее шрам... - Травма детства. Не думаю, что я ее тебе вообще расскажу. Похоже, я стал много говорить. Два раза за последний час. Ее волосы мягко спадают на плечи, часть из них лезет в глаза. Она фыркает, сдувая их. Это мило. Я хочу убрать их. Мэри посмотрела на меня изучающе. Вдруг ее взгляд изменился. Она стала встревоженной. - Ник! Держи себя в руках! - воскликнула она.