Всё ты...

Я так хочу вонзить нож в ее тело. Я уже чувствую витающий в воздухе запах ее крови. Я вижу, как по моим рукам стекает эта красная жидкость. Лицо Мэри очень бледно. В глазах отражается только пустота и безучастие. Она так красива. О Мэри, ты так мне нравилась! А сейчас ты мне нравишься еще больше. Зря ты так много говорила со мной... Я проснулся в холодном поту. Это было жутко. Кровь Мэри мерещится мне до сих пор. Мне трудно дышать. На груди будто гиря лежит. Вокруг слишком темно. Еще не взошло солнце. Я всегда стараюсь просыпаться поздно, чтобы не видеть этот предрассветный час. Он напоминает мне о том, что я никогда не должен вспоминать. Я спустился вниз. Мне нужна Мэри. Она должна заставить меня забыть этот кошмар и уснуть. Она же врач, она должна мне помочь. Везде горит свет. Мэри тоже не спит. Она снова пьет чай и смотрит телевизор. Похоже, это один из старых фильмов. Я тихо, что случается очень редко, потому что пол скрипит просто чертовски, подошел к Мэри. Она меня не заметила. Мне нужно привлечь ее внимание... Я положил руку на ее плечо - она дрогнула. - Почему ты не спишь, Ник? - Кошмар. Мэри кивнула, не отрывая взгляд от экрана. Она поджала ноги и предложила мне посмотреть фильм вместе с ней. Я думал, она сразу поймет, что я не ради кино пришел. Но, похоже, ничего не остается, кроме как сесть рядом с ней. Я люблю старые фильмы. Они черно-белые, но, почему-то, не менее теплые. Они старые, но, думаю, до сих пор показывают человеческую натуру. Мама рассказывала мне истории из ее жизни, которые я видел в таких фильмах. Под конец Мэри уже уснула. Она выглядела точно также, как в моем кошмаре. Только в глазах ничего не отражалось - они были закрыты. Мне снова стало нехорошо. Я опять почувствовал ту тяжесть в своей груди. В носу появилось то ощущение... ощущение запаха крови. Она вытянула ноги. Пальцы стали касаться меня. Это ужасно. Не могу терпеть касания. Я вижу ее лодыжки, и в голове снова возникают те образы. Мэри бежит. Она хочет снова помочь кому-то. Мы не одни на той поляне. Дым. Гарь. Крики. Это кошмар. Ужаснее я ничего не видел до этого. Обломки самолета. Плач. Дети. Матери. Мэри. Колин. Все смешалось в этот момент. Не хочу этого вспоминать! Никогда! Только не то утро! Больше никакой Мэри. Никакого Колина. Я вскочил рывком, стряхивая с себя наваждение. Мэри проснулась. Она смотрит на меня своими наивными глазами. Неужели она не помнит этого? Она медленно поднялась на ноги, оставляя плед на диване. Её глаза впились в мои. Руки потянулись к моим плечам. Не люблю касания. Я отшатнулся еще до того, как она меня тронула. Я рухнул на диван. Мэри притянула к себе мое лицо. Ужасно. Зачем она это делает?! Мне слишком тесно. Её прохладные руки лежат на моих щеках, лоб касается моего. Глаза слишком чисты. - Там нет твоей вины, Ник. Ты должен это понять. Что ты помнишь с того утра? Скажи мне, Ник, иначе, я не смогу тебе помочь. А я этого очень хочу. - Верни мне таблетки. - Они тебе почти не помогают, Ник. Пора решать проблемы, а не прятать в других личностях. - Я не могу уснуть. Отдай мне их. - Нет, Ник, пока ты мне не расскажешь, я ничего тебе не дам. - Тогда оставь меня в покое, потому что это умрет со мной. Я наконец вырвался из ее цепких рук. О, как приятна свобода. Я уже чувствую некую легкость. Это прекрасно. Я взбегаю по лестнице, когда слышу: - Тебе это помогает, Ник. Уже четыре фразы! Мы должны продолжать! - Иди к черту! Я был довольно груб. Но именното я хотел сказать. Хотел и сказал. Видимо, она права - это прогресс. Но... Какого, черт возьми, это происходит?!. Как долго она еще будет тут находиться?! Она хуже, чем остальные няньки!