Катастрофа

Ино нервно теребила кончик хвоста, сидя на подоконнике и глядя на проходящих мимо их дома людей. Словно дразня, в конце улицы показался Ирука-сенсей. Вот он – грозный разрушитель детских надежд! Он точно завалит ее контрольную! Сто процентов! Он же не поймет, что магазин – это важно. Важнее контрольной. Она же весь вечер помогала маме, старалась. Ну, не успела подготовиться. Но магазин и мама! Ведь не поймет? Не поймет. Не пожалеет. А теперь у нее будут проблемы – из-за него, из-за ненавистного Ируки-сенсея. И папа будет ругать. Ино шмыгнула носом, вытерла тыльной стороной ладони выступившие злые слезы: - Какашка вы, Ирука-сенсей, - буркнула она обиженно. А Ирука-сенсей улыбался, несколько хитро, но точно воодушевленно. Девочка, наблюдавшая за своим учителем, решила, что тот уже пересмотрел контрольные работы и сто процентов лыбится, потому что Яманака провалилась! Какашка – ни дать ни взять. Почему-то затормозившись на полушаге, Ирука мотнул головой и пошел дальше, все также улыбаясь, правда, улыбка теперь была несколько вороватой. *** С дверным замком Ирука «воевал» долго – руки подрагивали, а вот стоило ему войти в квартиру, как чунина сразу же сгребли в охапку и тихо шепнули на ухо: - Привет. Ирука сдавлено пискнул, забарахтался в захвате. Неизвестный фыркнул в шею Ируки, подался вперед, припечатывая их обоих к закрывшейся входной двери: - Скучал? Чунин замер в испуге, покосился на неизвестного. Тот был в форме, на один глаз надвинут хитай, и волосы седые торчком, и лицо почти все закрытое маской - точно из АНБУ. Ошибиться невозможно. - Здравствуйте, АНБУ-сан, - осторожно поздоровался Ирука, все еще боясь пошевелиться. - Оу, - протянул неизвестный. – АНБУ-сан? – он снова фыркнул в шею чунина, правда, стянул ткань закрывающую лицо и куснул несильно. – Поиграть захотел? Ирука вывернулся из захвата, отскочил на середину комнаты, выхватил кунай из набедренной сумки и дрожащими руками тыкал в направлении неизвестного: - Чего надо? – пискнул чунин. – Я… я… я… - и почти выкрикнул: - Убью! Только сунься! АНБУ же «напугался», вскинул руки в примирительном жесте: - Только не убивайте, - «взмолился» он. - Проваливай! – жалобно, совсем не грозно, взвизгнул чунин. – Быстро! - А если нет, то что? – АНБУ моментально оказался рядом, перехватил оружие, зафиксировал запястья чунина, надавил не сильно, а тот вскрикнул, ноги подкосились. А дальше было совсем страшно, мерзко, противно! АНБУ кинул ошарашенного чунина на кровать, его же кунаем порезал бинты фиксирующие штаны, стянул их вместе с бельем, навалился сверху. - Пожалуйста, не надо, - всхлипывая и задыхаясь, просил Ирука. – Я больше так не буду. АНБУ скалился, шипел что-то про маленьких шлюшек, что нельзя быть такими развратными задницами и похотливыми дырками, и вот он сейчас накажет маленькую сучку. Казалось, что он обслюнявил Ируку с головы до ног, и рук у него было не две, а все десять – все-все облапал, везде потискал. - Ну же, мой хороший, - зашептал он ласково-приторно, - ты же любишь это трогать, - руку Ируки направили к промежности. Чунин истошно завопил и забарахтался с удвоенной силой: - Нет! Нет! Пожалуйста, - умолял он. – Не надо! Прошу! – пытался вырваться, но тщетно – его держали крепко и уверенно. АНБУ на мольбы внимания не обращал: перевернул на живот, пристроился сзади, тыкался торчащим тошнотным членом между сжатых ягодиц, потом прорвался. Чунин снова завопил, срывая голос. - Тише ты! – прикрикнул АНБУ. - Имей совесть! Не так же громко! Ирука это уже не слышал – задыхался в рыданиях. - Эй! Ты чего? – его тряхнули. – Ирука! Да что с тобой такое? АНБУ чунина перевернул, отвесил пару оплеух, смотрел с тревогой. Ирука продолжал визжать на одной высокой ноте с перерывами на глотки воздуха, дрожал, пытался прижать коленки к животу, натянуть штаны. - Умино! – рявкнул АНБУ, ухватил за волосы, заглянул в распахнутые от ужаса глаза. – Что такое? Чунин, внезапно получивший свободу обеим рукам, мгновенно сложил печать, АНБУ дернулся, но попросту не успел отскочить в сторону. – Какаши? – вскинулся Ирука. – Что?.. - и замолк. АНБУ скривился, подтягивая штаны, всхлипнул и заревел, заходясь в истерике. Через несколько минут, приведенный в нормальный вид, но все еще всхлипывающий, заикающийся и клацающий зубами АНБУ наконец-то смог выдавить: - Простите, Ирука-сенсей! Я не нарочно! Я не хотела, - АНБУ стыдливо прижимал коленки к животу, сильнее зарываясь в накинутое поверх формы одеяло, снова захлюпал носом. – Я не хотела, честно. Я больше так не бу-уду-у. Ирука бормотал какие-то глупости, боясь прикоснуться к ребенку: что можно сказать Ино, сидящей в мозгах Какаши, и как на самом деле успокоить ее, он не знал. «Маленькая шалость» ученицы - с переносом сознания в чужое тело - вылилась в огромные проблемы: фактическое изнасилование малолетней. И кем? Бойцом АНБУ? Боги-боги, как это все разгребать, Ирука не представлял, а вот последствия - да. Впрочем, с последствиями Ирука чуть промахнулся. В плане разбирательств их не было: папа маленькой Ино поставил дочери блок на воспоминания, чем замял назревающий скандал. Умино искренне радовался, что Копирующий избежал трибунала, но… - Про сексуальные игры можешь забыть, - буркнул Какаши после возвращения домой. - Здрасьте, приехали, - выдохнул Ирука, садясь на кровать. Вот они, последствия.