Соответствие

Ируку, привыкшего к тишине родной деревни, да даже, черт возьми, и к взрывам и крикам на полях сражений, едва не сшибла с ног волна звука из этих домов. Он машинально шагнул назад, наткнулся ногами на небольшой барьерчик и чуть было не сверзился вниз, в последний момент успев выровнять баланс и выпрямиться. Он оглянулся: позади него был невысокий каменный парапет и замерзшая речка. — Вот же ж, — пробормотал Ирука себе под нос. А рядом с ним уже были зрители. Девушки. — Вы каскадер, да? — Дура! Он акробат из цирка. Из этого... Как его? — А вы приглашены? А в какой клуб? А возьмите нас с собой? В Конохе Ируке казалось, что Ино и Сакура одеваются очень вольно, ну, и Анко-сан, конечно. Но сейчас вокруг него стояло как минимум шесть девушек, по сравнению с которыми те три казались верхом приличия. Кстати, на улице была зима, и такие наряды на юных особах... Одна из них ухватила его под руку, прижалась: — А как вас зовут? Я Лина... — А я... — подхватила под другую руку еще одна. — А я... — девчонка повисла сзади на плечах. — Вы проведете нас в клуб? Ирука изо всех сил старался понять, как ему себя здесь вести и чего хотят от него девушки. Его предупреждали, что он окажется в «мирах», которые будут максимально расходиться с реальностью, и ему будет нужно очень быстро ориентироваться. *** На большой поляне далеко за размещением основной части войск были выложены символы. — Ты не передумал? — сзади плеча коснулась Хокаге. — Аналитики сказали: девяносто восемь процентов, что это должен быть я. Я смогу найти его и смогу вернуть части сознания. У остальных вероятность меньше. — Ирука, — твердая рука сильнее сжала плечо, — тебе придется его там убивать, ты помнишь? Ирука упрямо мотнул головой: — Те не настоящие. — Тогда иди, — Хокаге толкнула его в центр круга. — Готовность всем! Символы вспыхнули, на какое-то мгновение Ируке показалось, что его охватило пламя, он сделал шаг назад и... *** Ирука стряхнул с себя девушек, пробормотав: — Извините, — огляделся по сторонам. Ему говорили, что он должен был чувствовать... Он почувствовал. Не у этой двери, а чуть на запад — к тем черным ступенькам другого здания. У них тоже толклось много народу. Ирука поднялся по ступенькам, открыл дверь — дорогу ему заступил крупный мужчина: — По списку? — поинтересовался тот. Про список Ирука ничего не знал, но был уверен, что его там нет. — Нет, — улыбнулся он охраннику, — но мне очень нужно пройти. — Извините, здесь закрытая вечеринка. — Что такое вечеринка? — продолжал улыбаться Ирука. — Парень, — громила сделал шаг навстречу, — тебе лучше спуститься вниз. Вообще-то, Умино Ирука не был хамом, он никогда не пытался влезать силой в частную жизнь, но сегодня это было необходимостью, поэтому он захватил мизинец охранника в двух суставах и потянул одну часть, выламывая вторую. — Ну не надо так, — прошептал он, подхватывая грузное тело, — я всего лишь хочу войти внутрь. Страж не протестовал, а Умино счел это приглашением и пошел наверх. Внутри было ужасно: духота, пары алкоголя, эти диссонансные звуки, которые он слышал на улице, постоянно мигающий свет, табачный дым в дикой концентрации... Хокаге что, действительно считала, что он сможет найти здесь... Умино подошел к месту, где шум был наименее оглушающим — к барной стойке. — Что-то желаете? — напротив тут же нарисовался юноша. — Бамбуковое пиво. Через минуту перед Ирукой оказался стакан на подставочке. Может, действительно, если чуть глотнуть, то он хоть как-то впишется в этот бардак? Первый глоток не помог, помог третий. Ирука взглядом выхватил на танцполе седые волосы и, бросив бармену «сейчас вернусь», вклинился в толпу. Кажется, бармен что-то крикнул ему вслед, но Ирука видел цель. Он очень быстро добрался до Какаши... впрочем, какой в этом мире Какаши? И оторвал его от девушки, у которой тот вис на шее. — Слушай, я вообще-то, — заплетающимся языком начал рассказывать ему «объект», — ничего против не имею, но сегодня... — Пойдем, — рванул его за руку Ирука. — Пойдем, продышимся и поговорим. — О чем? — «этот» Какаши был явно в стельку пьян, что, конечно, существенно облегчало «общение». — О важном, — Умино потащил его к выходу. У дверей их остановил охранник: — Вы не оплатили счет. — У тебя есть деньги, — уверенно проговорил Ирука, — дай им, там не очень много. Какаши вытащил какие-то купюры — кажется, они рассчитались. Ирука шел с Какаши вдоль замерзшей речки, не зная, о чем говорить, а тот вдруг предложил перепихнуться. — Здесь? Зима. — Не замерзнем, — ухмыльнулся Какаши. Для Ируки это было почти равно провалу задания, ведь он бы, пожалуй, согласился — слишком давно ничего не было, если бы не зацепился вдруг взглядом за кое-что в руке Хатаке: — Презерватив? — спросил Ирука. — Ты болен? — А что, по-твоему, гондоны используют только в таких случаях? Да даже если я сдыхаю от СПИДа, у меня что, не должно быть никаких удовольствий? — Какаши ощетинился. — Я считал, что мужики более разумны, чем девки. Лизаться не предлагаю, если ты думаешь, что это со слюной передается. Ирука погладил такую знакомую голову: — ВИЧ или СПИД? — Да тебе-то, — начал было Какаши. — Мне все равно, — успокоил Ирука. — Я хочу помочь тебе. Так ВИЧ или СПИД? — СПИД. В полный рост, — уныло признался Какаши. — Значит, дело пары лет. — Меньше. Пара месяцев, — буркнул тот. — Страшно? — Все боятся умирать, — Какаши начал перебирать пальцами по перилам. — Смерть не самое худшее. — А чего боишься? — Больницы. Капельниц. Аппарата искусственного дыхания. Беспомощности. Наверное. — А если раз — одним махом? Быстро и легко. Так бы хотел? Сплюнув на лед реки, Какаши ответил: — Хотел бы. — Вот и хорошо, — прошептал Ирука, перерезая горло особым кунаем и направляя энергию в свиток. — Вот и хорошо. Свиток номер один был в кармане. — Дальше! — приказал Ирука небесам. *** Он шел по руинам — такое остается после применения массированных тяжелых техник. Под ногами скрипели камни, стекло, пахло гарью, болью и сыростью. — Эй! — крикнул Ирука. — Здесь кто-нибудь есть? Ответом было молчание. Но здесь были люди, он был уверен — он их чувствовал. — Я не причиню вам вреда! — еще раз попробовал Ирука. Тихо. Пусто. Только развалины и мертвая тишина. Здесь его «внутренний компас» давал сбой. Он показывал три направления разом, а то и четыре, а то и пять. Либо «объект» все время передвигался, либо это было что-то выше техник Пятой Хокаге и сенсоров. — Подождем, — бормотнул сам себе Ирука, присев на корточки рядом с уцелевшей стеной, и, прикрыв глаза, погрузился в медитацию. Очнулся он, почувствовав один и ярко-направленный вектор. Сумеречный день сменился такой же сумеречной ночью. И вдобавок с неба посыпался снег — Ирука поежился, его легкие сандалии явно не были предназначены для такого климата, да и плаща он с собой не взял. Хотя какой плащ в иллюзорном мире? Но дыхание вырывалось клубами морозного пара, и холодно было по-настоящему. Перепрыгивая ямы и поскальзываясь на завалах, Ирука двигался к нужной точке. Там он нашел мальчика в рваной одежде, босого, обнявшего себя руками в попытке удержать хоть какое-то тепло. Умино даже не был уверен, жив ли тот. Снег на лице у ребенка не таял. — Эй! — присел он рядом и потряс его за плечо. Медленно-медленно, словно с огромным усилием, приоткрылись веки мальчика. — Вы? — хриплым и сорванным голосом спросил он. А Ирука рассматривал «объект». Тот, из первого мира, был похож на Какаши, а этот... Совсем нет. Хотя если вымыть ему голову, залечить язвы на лице и вспомнить, что лет в восемь у Какаши еще не было шарингана, тогда, возможно... возможно... Почему «компас» привел именно сюда? Сил у замерзающего ребенка оставалось все меньше, голова снова упала на колени. Он умирает — это было ясно, но Ирука должен был узнать, нашел ли он в этом мире того, кого искал. — Как тебя зовут? — он снова потряс мальчика за плечо. Тот прошептал что-то еле слышно. — Погромче! — Ирука наклонился ухом ко рту. — Какаши, — выдохнул ребенок. Он мог бы его забрать, отогреть, отмыть, спасти, но нельзя. Какаши должен умереть. И здесь, и там, и в других местах, но от перспективы убийства ребенка Ируку выворачивало. В одну секунду вот здесь, с этим замерзающим мальчиком, который внезапно превратился в не «объект», Ирука осознал, что такое миссии ранга S. Когда смотришь, и ком в горле, когда руки дрожат, но надо, обязан и... нужно унять дрожь в руках и хотя бы сделать все это быстро. — Я сейчас заберу тебя отсюда, — ласково обратился он к ребенку. — Сейчас ты будешь там, где тепло, где много вкусной еды. Ты ведь хочешь? Мальчик чуть приоткрыл глаза и кивнул. Ирука никогда не чувствовал себя так паршиво, как сейчас, раскидывая свиток на свежевыпавшем снегу и уверенным, все-таки уверенным движением — тремор он поборол — перерезая горло мальчику. Аккуратно опустив трупик на землю и сложив ему руки на груди, Ирука выкрикнул в небеса: — Следующий! *** Только в этом мире Ируку нагнали отчаяние и раскаяние за содеянное. Даже мнимое убийство ребенка для учителя Академии было чем-то запредельным. Возможно, виной был этот антураж: слишком нормальной казалась обстановка. Небольшой скверик, детская площадка, скамеечки, и птицы! Воробьи чирикали после летней грозы, купаясь в лужице. Ирука грузно упал на скамейку и зажал ладонями глаза, переживая снова видения двух предыдущих миров. Они не были нормальными, даже не были похожи на какую-то реальность, но там было проще сделать то, ради чего Ирука приходил. В этом, он почувствовал, будет хуже. — Дядя, у вас ножик упал, — подергал его за штанину мальчик. — А, да, спасибо, — Ирука убрал руки с глаз и онемел. Перед ним стоял пятилетний Саске Учиха — улыбчивый, добрый, открытый мальчик, протягивая тот самый кунай... — Спасибо, — Ирука забрал оружие из руки ребенка. — А зачем вам нож? Для само-обо-ро-ны? — по слогам произнес Саске. Ирука ответить не успел — на плечо опустилась тяжелая рука: — Саске, отойди от него. Видишь, дядя занят. Дядя уже уходит, — рука на плече недвусмысленно сжалась. Ирука поднялся и обернулся — позади него стоял Хатаке Какаши с пакетом из магазина. — Здравствуйте и уберите руку, — спокойно начал Ирука. — Это ваш ребенок? — Мой, — взгляд Какаши явно заметался. — Я отошел всего на пять минут, и из магазина видно песочницу. Огромный опыт общения с родителями детей в Академии подсказывал Ируке, что этот Какаши в чем-то виноват. — Я действительно отошел на пять минут. Купить кое-что, — Какаши было дернул пакетом, но тут же спрятал его за ногу. Однако наметанным взглядом Ирука рассмотрел в пакете бутылку с алкоголем. Губы сжались в тонкую линию, и он медленно выдохнул. — Что? — тут же встопорщился Какаши. — Выходной. Имею право. И я хорошо смотрю за сыном. У малыша Саске глаза начали наливаться слезами, носик сморщился: — Па-па, — протянул он. — Все в порядке, Саске, не бойся, — Какаши обошел лавочку. — Дядя просто спросит тебя, как ты живешь, есть ли у тебя комната, есть ли у нас холодильник и ванная. Ты ведь рассказывал уже это все? Просто расскажи это еще раз. Не бойся. — Я не официально сегодня, — жестким, не терпящим возражений тоном начал Ирука. — Хотел бы посмотреть на условия в частном порядке, если вы понимаете, о чем я. — Идемте, — буркнул Какаши. — Кстати, нож? — Семьи разные бывают, — неопределенно ответил Ирука. — Иногда оказывается очень не лишним. — Шокер бы носили или пистолет травматический, — взяв за руку Саске, Хатаке направился к ближайшему дому. — Проходите, — махнул он рукой, открывая дверь. — Вот холодильник, вот ванная, вон та часть комнаты, ровно по метражу, — ехидно заметил Какаши, — принадлежит сыну. Вот его игрушки. Кухню смотреть будем? Плита имеется. — А почему у вас в пакете сплошная быстро завариваемая лапша? — не растерялся Ирука. — Это мне, — отбрил его Хатаке. — За моим рационом, я надеюсь, вы не следите? — А где мать ребенка? Какаши устало вздохнул: — Я черт знает сколько раз писал вам, что мать ребенка умерла три года назад. У вас там базы данных нет? — Папа, — Ирука и не заметил, как рядом оказался Саске, — меня не увезут? Какаши опасливо покосился на Ируку, но успокоил Саске: — Не увезут. Иди, набирай ванную. Как только мальчик скрылся за дверью, Ирука доверительным шепотом сообщил: — Это пока не официально, но вас с учета снимают и повышают выплаты. — Что? Насколько? — глаз Какаши заблестел. — Точная сумма пока не известна, но раза в три будет. — Ого. Слушайте, может быть, вам чаю? Кофе? — поведение Какаши резко изменилось. — Или чего покрепче? Ирука скупо улыбнулся: — Не откажусь. В кухню, где выпивали двое взрослых, заглянул мальчик в пижамке. — Пап, я помылся. — Ну и давай, спать иди, — Какаши на удивление легко поднялся с табурета и чмокнул сына в макушку. — Спокойной ночи. Мы еще посидим. После второго выхода в ночной магазин Какаши сбивчиво рассказывал Ируке: — Ну, вот ты прикинь! Саске — потенциальный миллионер. Я, мля, на два лимона застрахован, но только видишь, какая фигня — от несчастного случая. Вот если ты меня зарежешь сейчас, бабки парень получит... — А что, на улице нарваться не пробовал? — натянуто «пьяно» хохотнув, поинтересовался Ирука. — А, блин, там разве угадаешь? — хозяин дома в очередной раз разлил по рюмкам: — Может, прикончат, а может, инвалидом оставят. Так пацану ни страховки и папаша-инвалид. Вот скажи, оно ему надо? — Да ты и так инвалид, — хмыкнул Ирука. — То по зрению, а работу я найду! Не будет мой мальчик на улице жить. — А кто жена была? — зачем он это спросил, Умино не знал. — Пилотом она была, — глядя в рюмку, ответил Какаши. — Мы с Рин тогда и застраховались от несчастного случая в пользу Саске, а умерла она от рака. Это не страховой случай. Несправедливо. — Значит, — Ирука отодвинул рюмку, — если тебя убьют, это страховой случай? Какаши поднял на него налитый кровью глаз: — Да, — и кивнул. — Пойдем продышимся, что ли? ... — Следующий! — проорал Ирука, сворачивая свиток, стараясь не глядеть на труп. *** Этот мир тоже был тихий. Он сидел на берегу моря или большого озера. Волны с шелестом ударялись о берег, а Ирука сидел, обхватив себя руками, как тот замерзающий мальчик из второго мира, и трясся. Просто не мог остановиться. Похоже, он был слишком опрометчив, согласившись на предложение Пятой Хокаге. Он не думал, что все «они» будут такими... живыми, настоящими. Кажется, он себя переоценил. Конечно, Ирука знал все про психологические травмы Какаши: они договорились максимально открыто разговаривать друг с другом, но это? Эти... миры? Зачем он так с собой? Безнадежно больной — это как визуализация чего? Его нынешнего состояния? Умирающий мальчик — это после смерти отца? Умереть для того, чтобы дать жить Саске — это вина как учителя? Поэтому Саске такой маленький? Какаши так и не удалось заставить ученика повзрослеть? У Ируки раскалывалась голова от всех этих мыслей. Он боялся подумать о том, что увидит здесь, в этом, таком же тихом, как и предыдущий, мире. И Саске все не шел из головы. Саске в реальном мире — предатель. Саске не достоин того, чтобы ради него умирать. Почему же Какаши считает по-другому? Почему готов своей жизнью заплатить за благополучие бывшего ученика? Ведь если дойдет до реального боя, слишком велик шанс, что Какаши... Ирука потряс головой, отгоняя мысли. Они вроде разлетелись, но тут же вернулись. Допустим, Какаши не сможет, а он сам? Он, Ирука, сможет? Он не видел Саске-нукенина, он ничего не знает о нем, но знает маленького мальчика-сироту Учиха. Ответственного, старательного, замкнутого, напряженного. Ирука смог бы переступить через себя и убить ученика? Вряд ли. Если он так переживает мнимые смерти, то что уж говорить и размышлять о реальном человеке. — Сынок, уже ночь, или ты тритон и ждешь прилива? — за спиной Ируки хрипло, по-старчески рассмеялись. Внутренний «компас» пискнул: «Здесь!». Ирука вскочил, рассматривая собеседника. Тот был стар, нет, он был очень стар; грубая одежда рыбака, глаз замотан тряпицей. Вот только руки слишком... нежные, что ли? Для человека, который всю жизнь возился с рыболовными снастями. — Я не тритон, — сказал Ирука просто для того, чтобы что-то сказать. — Да? — хмыкнул старик. — А я было хотел предложить помочь, в воду тебя столкнуть. Но коли нет, пойдем ко мне? Ирука зашагал за старым рыбаком по влажному скрипящему песку. — А вот здесь я и живу, — старик толкнул дверь лачуги, — проходи, тритон. В очаге едва тлели головешки, но дед быстро раздул огонь, подвесил на крючки чайник и котелок и пообещал: — Сейчас поужинаем по-царски. Ребята с утреннего улова закинули кое-чего. Сам-то я в море уже не хожу. Ну-ка, помоги мне маленько... Через полчаса в котелке уютно булькала похлебка, а Ирука и старый рыбак наслаждались терпким и каким-то странноватым чаем. — Из чего это? — Умино качнул чашечкой. — Море, сынок. Все море, — дед задумчиво смотрел на огонь. — Знаешь, говорят, что мы пришли из воды и уходить мы должны в воду. — Вы не рыбак, — Ирука поставил чашечку на циновку. — Ваши руки. Старик снова странно рассмеялся: — Значит, я таки не ошибся. Я видел тебя во сне, только лица разглядеть не мог. — И кто я? — Ирука подался к рыбаку. — Ты — моя смерть, — спокойно ответил тот, помешивая ложкой собиравшееся убежать варево. — О! Готово. У вас в потустороннем мире едят? А Ирука впервые за все перемещения осознал, насколько же он голоден. Он пил в первом мире, во втором... вовсе ничего, в третьем он употреблял очень много алкоголя. А похлебка так аппетитно пахла. — У нас в потустороннем мире, — подтвердил он, — едят. — Вот и хорошо, — старик вытащил щербатые миски и разлил угощение. — Кампай, шинигами-сан. — А? — Ирука аж опустил ложку. — Почему вы решили, что я шинигами? — Я же сказал, что ждал тебя давно. С тех пор, как разрушили селение и больницу, в которой я работал... С тех пор, как я ушел сюда и стал помогать местным ребятам... С тех пор, как потерял, — он замялся, — все. Я часто видел тебя. Ты ешь, — обратился он к положившему ложку Ируке. — Все в мире имеет свое предназначение, и все это естественно и правильно. Я давно уже не боюсь, не отчаиваюсь. Я рад твоему визиту. Ирука. — Вы меня знаете? — вскинулся Умино. — Не тебя, — старик близоруко прищурился. — Ты совсем не похож на него. Ирукой звали моего ученика. Он ушел на фронт и не вернулся оттуда. Не знаю, почему я назвал тебя его именем. Просто мне казалось, что за мной должен прийти именно он. Двое мужчин просидели в молчании пару часов, пока за окнами не начал заниматься рассвет. — Огонь надо потушить, — старший взял чайник и тщательно залил головешки в очаге. — Ну что, пойдем? Они вышли на берег моря, полной грудью вдыхая свежий соленый воздух. — Вы его любили? — спросил Ирука, глядя на спину старика. — Как я мог ему об этом сказать? — хмыкнул тот. — У него впереди была вся жизнь, он слишком уважал меня. Я не решался давить. Кто же знал, что все так случится? — и повернулся к Ируке. — Ну, давайте же. — Что? — хрипло переспросил Умино. — Я ведь сказал вам ночью, что знаю, кто вы, и знаю, что вы должны сделать. И я не протестую. Это будет... красиво и достойно. — Но если вы врач, — начал было Умино и осекся. — Нет, что вы, — старик беззаботно махнул рукой. — Я выучил одну девочку — ее зовут Сакура. Поверьте, она вполне заменит меня здесь. А я очень хочу... уйти к нему. Ирука вытащил кунай и раскинул свиток... Полными слез глазами он посмотрел в небо и выкрикнул: — Дальше! *** Ирука оказался в подземелье. Вокруг мигали лампочки, и натужно выли сирены. Он даже растерялся было, оглядываясь по сторонам, мимо бежали люди. Ирука привычно вжался в стену, сливаясь с ней. Дзюцу здесь не работали. Ладно, решил Ирука, выскакивая из ниши. И вот тут «внутренний компас» заработал странно: один вектор, самый сильный, призывал бежать за людьми по коридору, а вот второй — нет, не более слабый, но более холодный и мерзкий, — звал свернуть в правый коридор и двигаться дальше. Колебался Ирука лишь секунду и пошел по второму маяку. Поворот направо, еще раз направо, налево, вверх по лестнице — руки неожиданно уперлись в люк. Вот же ж, и чакры нет — не прощупать, кто там сверху. Приподняв люк совсем чуть-чуть, буквально на два сантиметра, он осмотрел все, что мог из щели, прислушиваясь, даже принюхался, хотя обоняние и не его сильная сторона, и, в конце концов, решился: ударом отбросив крышку, выскочил наверх. Вокруг никого не было. Небо завыло и практически у самой земли разлетелось огненными сгустками. Ирука прыгнул в сторону, под стену дома — опаляющая волна прошла сверху. Сзади его схватили за штанину: — Жив? — Жив, — Ирука отполз за угол дома. — Журналист? — Какаши, перемазанный землей, в опаленной униформе, подтянул Ируку под себя. — Какого вы все время лезете сюда? — прошипел он. Сверху грохнул еще один взрыв, засыпая осколками и крошками от близстоящего дома. — Твой оператор где, убили? — Я один, — огрызнулся Ирука, непроизвольно поерзав под навалившимся телом. Какаши сполз с него, развернулся и, дернув за руку, приказал: — Ползи за мной. Нужно уйти из зоны обстрела. Ни плечи, ни задницу не поднимай. Проползли метров пятьдесят. — Сюда, — Какаши махнул ему рукой. Ирука привалился к стене рядом с... «объектом». — Вы совсем охреневшие, — тот тяжело дышал. — Ну, вот зачем вы лезете все время? — Кто «мы»? — хрипло поинтересовался Ирука. — Да журналисты же, — Какаши страдальчески скривился. — И не остановить вас никак. А когда вас убивают, так вселенская скорбь и военные недоглядели. Вот скажи ты, — повернулся он к Ируке, внимательно осматривая его, — ты нормальным выглядишь, зачем полез? Не знаешь, что такое ковровые бомбардировки? Сверху еще три раза взвыло и хлопнуло о землю. Последний взрыв прогремел совсем рядом. Ирука тряс головой, пытаясь понять по губам, что говорит ему собеседник. Кажется, слишком близко. Какаши жестом указал ползти за ним. Ирука пополз, думая о том, что из этого мира забрать свиток так просто, как из остальных, не получится. Хорошо, если жив останется, а не взорвется сознанием на одной из вымышленных бомб. Памятуя инструктаж, исключать данный исход было нельзя, но это будет означать, что все предыдущие четыре свитка были зря. И Какаши не очнется, так и будет... Ируку накрыло воспоминанием из реального мира, когда сначала краем глаза, стоя перед Цунаде на одном колене, он выхватил силуэт, а потом сенсоры расселись по периметру, и тело внесли в центр поляны, заполненной огромными свитками с символами... Глаз Какаши был пуст: даже искорки сознания не было. Лицо вытянувшееся, словно у мертвеца, заостренный нос, и губы, как при сильном жаре, сухими казались. Но... тонкая нить слюны свисала с уголка, и никто, никто из тех, кто был тут, не потрудился это гадство вытереть. То, что Хатаке был без маски, Ирука осознал гораздо позже. Тогда Ирука едва не кинулся к Какаши. Удержал Иноичи — сильнейший из сенсоров деревни. — Физически мозг не поврежден, — тихо сообщал он. — Хокаге-сама сделала все, что можно было. Теперь дело за вами и свитками. — Какими? — машинально спросил Ирука, наблюдая за тем, как аккуратно укладывают Какаши на землю. — Если коротко, то представьте себе мозг, из него торчат свитки с памятью, от воздействия некоторые свитки выпали из ячеек и развернулись. Они охраняют сознание, но свернуть их мы не можем — надо, чтобы Хатаке-сан сам этого захотел. Он все еще в состоянии битвы, понимаете? Нужен кто-то, кому он максимально доверяет и кого подпустит настолько близко, чтобы можно было произвести воздействие. Ирука кивнул. — Мы вас направим и проведем, а получив свернутые свитки, вставим их туда, куда нужно. И главное — не дайте себя там убить, потому что второй раз он «мертвый» образ к себе не подпустит. Ирука ухватил ползущего впереди Какаши за ногу, объясняя жестами и указывая, что нужно спускаться вниз. Вниз! В подвал — он только что оттуда вылез — проход там десять метров, не больше. Должен же тот понимать, что, даже сложившийся от фугасов, высотный дом будет хорошей защитой от взрывов. Они ссыпались в подвал. Чуть поднявшись на четвереньки, Какаши заговорил в рацию: — Шестой вне зоны обстрела. Третий, четвертый, пятый, что у вас? — рация молчала. — Третий, четвертый, пятый, прием! — но все то же молчание. Умино Ирука знал, что значит такое молчание. — Первый, — с абсолютной безнадежностью в голосе позвал Какаши. Молчание. — А второй? — спросил Ирука. — Второй? — Какаши отключил рацию. — Второй — выживет. Нам надо отсюда выбираться. — Давайте, — Ирука подошел к перилам. Какаши поднялся, шагнул к лестнице, припадая на один бок: — Идемте. А в подвале воняло кровью — не так, как из тех маленьких резаных ран, которые сопровождают шиноби всю жизнь, а чем-то серьезным. Так пах сам Ирука, когда Мизуки раскроил ему спину, а сейчас так пах Какаши. — Вы ранены, и очень сильно. — Журналист, да еще и медик? — Какаши качнулся, держась за опалубку лестницы. Ирука мигом оказался рядом, подхватывая заваливающееся тело. — Медик, — успокоил он. — И журналист. Дайте-ка я посмотрю. Садитесь. Приподняв бронежилет, он увидел рану. В Конохе, в реальном мире, прямо сейчас Какаши помогли бы, а здесь, на этой железной лестнице... Он умирал, и это дело получаса. Пока дышит, пока разговаривает, но вот-вот... Скверно. Очень скверно. — Вам нельзя двигаться. — Мне нельзя тут отсиживаться, — огрызнулся Какаши, отмахиваясь от заботливых рук. — Надо ребят найти, а вы тут останьтесь. Он попытался подняться на ноги — не получилось. Хатаке Какаши, тот, которого знал Ирука, не сдавался никогда. Этот тоже не сдавался. Все пытался встать и пойти, а потом просто пополз вверх, обратно под взрывы. Ступенька за ступенькой, бормоча медику-журналисту-самозванцу одно и то же: «Оставайся здесь». — Это глупо, — наконец-то заговорил Ирука, нависая над Какаши, но тот упорно рвался на поиски своих: первого, третьего, четвертого и пятого. — Ты ведь уже мертв, зачем? Какаши остановился, кажется, растерялся на несколько секунд, но тут же встряхнулся: — Знаешь, я как-то раз уже такое видел. — Что? — Мертвеца, который разговаривал, дышал, шутить пытался, — Какаши перевернулся на бок, глядя Ируке в глаза. — Нас завалило, а он спрашивал, сколько крови в человеке, а то с него течет многовато. — А ты? — А я что, я не двигался, потому что не знал степень повреждения спины. — И? — И ничего. Пришел командир группы и сказал, что Обито мертв давно. Головы у него нет, понимаешь? У него не было головы, а я с ним говорил. — Печально все это, — Ирука отлепил прилипшую ко лбу прядь седых волос. — Очень. — Тебя я тоже не спас? — Какаши ухватил Ируку за запястье, сжал сильно. — Ты там, — кивнув наверх, — умер? — Ага, — легко и улыбаясь соврал он. — И ты — тоже. Ты тоже умер. Какаши отрицательно покачал головой, но вдруг зашипела рация: — Шестой! Шестой! Где вы? Ответьте, Шестой! Это второй! Какаши-сенсей, это Наруто! — Ирука улыбнулся: вот он и узнал, кто второй. Конечно, Наруто, разве в кого-то еще его Какаши мог бы так верить? — Вот, — Ирука кивнул на рацию, — она разбита, посмотри внимательно. И оружие ты потерял, — добивал он. — Тебе нужен покой. Ты сделал все, что мог, — и с каждым своим высказыванием Ирука понимал, что ни черта он не понимает Какаши. Нет, он знал про долг. Свой долг, долг Какаши, разумеется, они никогда это не обсуждали, да и зачем? Для чего говорить о данности в постели? Или за завтраком? Или за поздним ужином? Глупо. Никогда, никогда, никогда не было разговоров о том, что ты должен сделать. Были тихие признания о том, что грызет, дерет и что мог бы изменить. Ирука и сам не был стабилен, но сейчас ведь не в его мозгу происходило вот это все. И он должен выступить тем самым чертовым «демоном»... Убедить умирающего пожертвовать собой еще раз. — Пожалуйста, — Ирука смотрел на Какаши требовательным взглядом. — Я должен убить тебя здесь. У нас тоже война. Здесь справятся без тебя, а мы там — никак. Позволь мне... Какаши рассмеялся: — И там воюют? Ну, значит, без работы не останусь. Ну, почему бы одному мертвецу не сделать одолжение другому мертвецу? Давай, что там нужно? Ирука раскинул свиток и Какаши захохотал снова, внутри у него что-то хрипло забулькало: — Что это? — спросил он, чуть кивнув в сторону свитка. — Можно сказать, некое техническое приспособление. — Точно умер, — констатировал Какаши, — такое мне даже в самом горячечном бреду привидеться не могло. Надо же, «техническое приспособление»! Ирука рассмеялся вместе с Какаши и перерезал тому горло. Смех затих. — Готово! *** Ирука опять начал оглядываться, пытаясь понять, в каком из миров он теперь оказался, но рядом стояла Хокаге, тут же подскочили медики. — Стоп! Я вернулся или все еще... — Вернулся, вернулся, — успокаивающе хлопала его по плечу Цунаде. — А?.. — Иноичи и ребята все уже делают. Первые реакции появились. Ты отлично справился, Ирука. Спасибо. — Благодарю за проделанную работу, — машинально ляпнул глупость чунин. — Польщена, — хохотнула Цунаде. — Извините, — Ирука смутился. — Сам не понимаю, как вырвалось. — Ничего, ничего, тебе отдохнуть надо. — Да, пойду. Ирука присел, привалившись спиной к дереву, и пялился в одну точку, пытаясь выдохнуть из себя все то, что увидел и прочувствовал там, в вымышленных мирах. Только сейчас он начал понимать, что сделал, и в одну секунду задохнулся осознанием: он даже не представлял, что Хатаке Какаши может быть таким. Уязвимым, беспомощным, старым, умирающим. — Это нужно для деревни, — голос Хокаге. — Все это не на самом деле, Ирука-сенсей, — голос Яманака. — Много неприятного, но... — голоса слились в один. — Он нам нужен! Война! Сейчас эта война казалась глупой и никчемной — настоящая война была внутри Какаши. — Ирука-сенсей, — рядом опустился тяжело дышащий Тонбо. — Вы как? Вам нужна помощь? — Помогайте генералу, — вяло отмахнулся Ирука. — Мы помогаем, — уверил его сенсор. — Я к вам буквально на несколько минут. Меня Иноичи-сан отправил. Если вы скажете, что с вами все в порядке, я вернусь в бригаду, там каждая пара рук на счету. — Я в полном порядке, просто устал, — отчитался Ирука. — Вот и хорошо, — Тонбо поднялся, но снова присел. — Ирука-сенсей, я могу вас понять. Знаете, у нас так бывает, — порывисто встал и ушел. Ирука думал, что сенсор — да, он может понять. Он сказал Тонбо, что все в порядке, но это было ложью. Нет, сознание его повреждено не было, просто мысли об увиденном одолевали. Вот он сам куда бы отправил свое сознание? На какие вехи делил бы? И что бы он, такой правильный Ирука-сенсей, насочинял в своем мозгу? Смерть родителей точно была бы, но вряд ли замерзающим миром, там горели бы костры до небес, и все вокруг бы плавилось от жара, опаляя самого Ируку. А любовь? Был бы мир самого сокровенного таким же тихим, но безнадежным? Уверен ли сам Ирука в том, что до конца жизни будет вот так же любить? Ируку хлопнули по плечу. — Со мной все хорошо, — устало и в который раз сообщил Ирука. — Занимайтесь генералом. — И чем они, по-твоему, должны со мной заниматься? — Какаши, — Ирука так резко вскочил, что врезал головой по подбородку любовника. — Ты смерти моей хочешь? — промычал тот, прижимая руку к лицу. — Нет! — такой вспышки эмоций, даже с учетом всего пережитого, Ирука от себя не ожидал. — Приятно слышать, — Какаши тер подбородок, — а то я уж было подумал. А Ирука вдруг ясно и четко осознал, что Какаши ничего не помнит о том, что происходило там, в его сознании, и это, пожалуй, было благом. Действия он бы, конечно, понял и принял, но каково бы было самому Ируке... Такое лучше знать одному. И Ирука представил свиток памяти с записью об этой миссии, свернул и аккуратно спрятал в нужную ячейку. — Давно хотел тебе сказать, — неловко пряча взгляд, начал Ирука. — Люблю тебя. — Ты говорил, — взгляд Какаши стал настороженным. — А сегодня говорю, что люблю целиком и полностью. Всего тебя, такого, какой ты есть. — Странное заявление. Что было... — Ничего, — оборвал его Ирука, — ничего особенного. Просто я увидел, как мог бы тебя потерять, и понял, что люблю. — Эх, — Какаши тоскливо оглянулся, — и народу вокруг полно, ни пообжиматься, ни поцеловаться. Ирука счастливо рассмеялся: — Иди уже, генерал. Наблюдая за тем, как Какаши общается с Хокаге, Ирука понимал, что Копирующий ниндзя вернулся, а те свитки со страшным, обреченным остались внутри и свернутыми. Теперь Ирука знает об этом и всеми силами постарается не допустить, чтобы когда-нибудь они развернулись.