Заложница огненных глаз

Буквально в мгновение ока Лолита оказалась придавлена сильным телом Иланы прямо к матрасу. Она каждый раз удивлялась силе этой… девушки? С виду очень хрупкая, пусть и высокая, почти невесомая, но как дело доходит до насилия, то она может сравниться с любым спортсменом. — Илана, что ты?.. Звонкая пощечина не дала договорить фразу. Илана прорычала, словно дикий зверь, ее глаза снова загорелись пламенем, изо рта вылезли острые клыки, которые так пугали девушку. Лолита думала, что Госпожа скажет что-то в ответ, в ее привычном стиле, но она молча разрывала одежду на теле заложницы. Тряпки, которые уже нельзя было назвать платьем разлетелись в разные стороны в считанные секунды, а нижнее белье продержалось и того меньше. Сильные и холодные руки Госпожи скользили по ее телу словно змеиные языки, сжимая до боли участки кожи. Было видно, что Илане это нужно, что она подпитывается этим, как бы странно ни звучало, ее это успокаивает. Долго предварительные ласки не продлились. Илана одним резким движением раздвинула ноги Лолиты и ввела сразу три пальца, не обращая внимания на чувства девушки. Да и когда она вообще думала о них. Темп ускорялся с каждой секундой, а Госпожа шипела, она всем телом прислонялась к разгоряченному телу девушки, заставляя прочувствовать Лолу всю себя, понять, что то, с чем она связалась (пусть и не специально), было слишком сильным и злым. Лолита закрыла глаза, стараясь подавить возгласы, которые рвались наружу с бешеной силой, она сжимала алую простынь до белых костяшек пальцев, материлась шепотом, старалась уйти от реальности куда-нибудь подальше, но также понимала, что ей, черт подери, нравится. Нравится эта грубость, жестокость, настойчивость. Строгость Госпожи в повседневной жизни и распутность в постели создавали крышесносный контраст, от которого у Лолиты сердце заходилось бешеным ритмом. Она чувствовала, как страх уступает место страсти, как она готова на все рядом с этой безумной девушкой. А еще она чувствовала пожар — пожар в теле от прикосновений и в душе от противоречий. Все было в огне. «Гори, но не сгорай» — вспомнились ей строчки из какой-то песни, они стали крутиться в ее голове, и от этого страх совсем растворился. Она захотела увидеть свою мучительницу и знала точно, что Илана тоже этого хотела. Госпожа всегда заставляла смотреть на нее. В обычной ситуации даже слов бы не понадобилось, на такую девушку сложно не взглянуть. Лолита не без опасений открыла глаза. Ужас снова овладел ею. Волосы вздымались в воздух, из глаз летели искры — в прямом смысле, оставляя на простыни прожженные места. Губы были приоткрыты, предоставляя вид на белоснежные острые клыки и тот самый язык, раздвоенный, как у змеи. И пар, он исходил у нее изо рта. Будто лед внутри нее испарялся в такой жаркой обстановке. А вокруг все пылало. На самом деле, никакого огня не было, но свечи, стоявшие по всей комнате, создавали такое ощущение. Тени от языков пламени плясали дьявольские танцы на стенах и потолке. Одна из искр попала девушке на бровь и тут уж она не сдержалась. Завопила словно раненный зверь в лесу. В этом крике было смешано все: оргазм, страх, боль. Она уже не боялась, что Госпожа ударит ее. Казалось, ничто больше не сможет ее удивить, она уже сошла с ума, дальше идти некуда. И тут случилось то, чего она не ждала, даже думать об этом не могла. Госпожа прильнула к ее лицу и впилась в ее губы с поцелуем. Настойчивым властным, таким, который может быть только у нее. Длинный язык исследовал ее рот по-хозяйски. Сначала Лолита опешила, выпятив глаза, первым порывом было оттолкнуть Госпожу от себя, заставить ее прекратить эту пытку, уйти. Уйти навсегда. Но это желание перебилось другим, которому Лола и подчинилась. Она ответила на поцелуй: робко, не спеша, боясь спугнуть. Странно было бояться напугать Илану, но Лола помнила, как та относится к прикосновениям и поцелуям и знала, что за ними следовало наказание. Но не в этот раз. Когда их языки соприкоснулись, Госпожа вздрогнула, но не отпрянула. А Лолита получила новую волну дьявольского удовольствия, которое ни с чем несравнимо. Она забылась в этом поцелуе, чувствуя, как Илана продолжала, не сбавляя темп, проникать в нее все глубже. Насколько хватало длины ее пальцев. Это было так… адски приятно. В который раз на Лолиту нахлынула волна оргазма, поглощая в себя всю боль и страх, оставляя лишь чертово удовольствие. Оно было неправильным, наверное, оттого столь притягательным. И Лоле захотелось прикоснуться. Прикоснуться к телу своей мучительницы, узнать все ли ее тело настолько холодное, насколько были ледяными руки, почувствовать напряженные мышцы под подушечками пальцев и пот, который она ощущала своим телом. Лолита приподняла руку и почти прикоснулась к пояснице Иланы, однако в этот же момент все закончилось. Госпожа слетела с кровати и оказалась, как минимум в двух метрах от кровати. — Не позволяй себе лишнего, девчонка, — прошипела она. — Извините, я просто хотела… почувствовать. — Тебе недостаточно?! — сбивчивое дыхание мешало ей говорить ровно, но сейчас Илане было все равно на то, как она выглядела. Дьявольское обличие сошло, растворилось в темноте, и перед заложницей стояла Илана в обычном своем виде. — Нет. Я хочу… — договорить ей, конечно, никто не дал. — Да мне плевать, чего ты хочешь! Выметайся, пока не придушила, — голос, который сначала звучал на повышенных тонах плавно перетек в спокойный. Досада и обида — вот, что почувствовала в этот момент Лолита. Ее использовали, снова. Она — всего лишь игрушка в руках монстра, не более. У нее нет прав, нет желаний, нет права голоса. У нее есть только тело (и, возможно — душа на продажу), которое интересует Госпожу. Больше ей ничего не нужно. Она попала в такой капкан, в котором превратилась в молчаливую куклу, только приказы исполнять и может. Марионетка. Лолита вздохнула. А чего она еще могла ожидать от монстра? Правда, себя не обманешь. Слезы полились из глаз, она не могла смотреть на свою Госпожу, поэтому отвернувшись, прикрыла грудь руками и спустила ноги на ворсистый ковер. — Нет, опусти руки. Я не позволяла тебе скрывать себя. — Снова приказной тон, не терпящий неповиновения. Лолита подчинилась. Выбора, если она хотела выжить, особо не было. Она встала на ноги, опустив руки, они болтались как веревки. Как только она перенесла вес на ноги, почувствовала, как они задрожали. Лола была не в силах сейчас идти, она свалилась на ковер и свернулась в клубок, понимая, что сейчас на нее снова обрушится шквал мерзких слов и ударов. Тихо. Никто ничего не сказал. Она слышала лишь легкую поступь Госпожи, которая медленно приближалась. Лолита закрыла лицо руками, страшась гнева Иланы. И снова промахнулась в ожиданиях. Холодные руки подняли ее с ковра и уложили на смятые простыни. — Сегодня будешь спать со мной, но не надейся на то, что это может что-то значить, — стальным голосом выдала Илана, но в конце, кажется, ее голос дрогнул. Лолита подняла на нее свои заплаканные глаза, в которых читалась благодарность. Страх, боль, недоумение, злость, но и благодарность в них была. — Спасибо, — тихо прошептала она, надеясь, что это не вызовет новую волну гнева. В ответ лишь молчание. Илана затушила свечки, щелкнув пальцами, и комната погрузилась во мрак. Спустя секунду, Госпожа легла рядом и накрыла холодным одеялом их обеих. Лолита долго собиралась с мыслями, прежде, чем сказать: — Доброй ночи. И снова ей никто не ответил. Однако Госпожа улыбнулась. Конечно, Лолита этого не знала и не видела. Ровно так же, как она не знала о том, что решение Иланы было связано не только с милосердием (совсем нет), просто Госпожа чувствовала, как ее демоны отступают рядом с этой девчонкой. Спокойствие окутывает в мягкий омут рядом с ней, и, давно забытые и запиханные в самый темный уголок души эмоции, начинают оживать.