Заложница огненных глаз

Лолита проснулась от того, что вода стала невыносимо холодной. Она вся продрогла и, закутавшись в полотенце, вышла из душа. Привычная к тому, что ее везде поджидает Госпожа, она крепче сжала в руках ткань и осмотрела комнату. Никого. Судя по всему, кошмар и, правда, закончился, теперь она снова одна в своей маленькой пустой квартирке, в безопасности. Вот только в сердце Лолиты бушевало что-то похожее на грусть. Она ошибочно принимала это за злость, но с каждой секундой все больше понимала, что не может злиться на Госпожу. Да, она ее пытала, обращалась с ней как с игрушкой, но, несмотря на это все, Лолита не пострадала. Разве что морально, только, кажется, болезнь, которая у нее возникла… не похожа на что-то плохое. Лолита легла на кровать, прикрыв глаза. Что значат все эти внезапные фразы — в голове, на стенах, везде. Они стали ее преследовать после того, как она выбралась из этого страшного места, сбежала от своей мучительницы, так где же чертово спокойствие и умиротворение? Из мыслей не выходила Илана — уставшая, с легким испугом на лице. Как такое вообще быть может? Ведь именно она казалась ей непоколебимой, непробиваемой, самым настоящим роботом. Хотя когда они были в постели, она чувствовала мягкое прикосновение, чувствовала жар и страсть, но и нежность — она была приятным послевкусием после каждого раза, которое Лола не могла уловить из-за обиды и злости на свою Госпожу. Она захватила бедную девочку в свои владения, окутала ее разум и теперь, даже когда Лолита смогла выбраться, не отпускала ее. А смогла ли? Дело в том, что Лолите помогли, она сбежала, поверив какой-то маленькой девочке, почему ее голос, ее слова казались такими правдивыми? Лолита ей поверила сразу же, как только она указала на выход, побежала туда, сломя голову, забыв о человеке (или существе, черт знает), который мог ее поймать и наказать как следует. Ведь ее Госпожа — всесильна. Так почему же она не помешала? Лолита за этими мыслями совершенно забылась, она потерялась во времени и не поняла, как за окном наступили сумерки. Она встала с кровати. Привычная квартира? — да. Так почему же так тошно, будто она проснулась после очередной пьянки в незнакомом месте? Кажется, это чертово убежище за тот срок стало ей домом. Каким-то странным, пугающим, причиняющим боль, но ужасно родным. Кажется, в холодильнике оставалось что-то пожевать. Лолита подошла к небольшому гудящему холодильнику и открыла дверцу. Неприятный запах чего-то стухшего ударил в ноздри, словно отрезвляя. Она осмотрела полки — пропавшие фрукты и овощи лежали в пакетиках, покрывшись плесенью, скисшее молоко в бутылке превратилось в непонятную жижу, которую уже нельзя было назвать напитком. Только сбоку на полочке оставалась парочка нетронутых яиц. — Отлично, — вслух произнесла Лолита и, достав их, положила рядом с плитой. Пришлось напрячь память, чтобы вспомнить, где у нее хранятся сковородки. Кажется, она не готовила сто лет. Последние несколько месяцев беспробудного запоя она ела только где-то, а дома заказывала еду на дом. Найдя все нужные инструменты, она подошла к плите. Голова перестала болеть, мысли стали светлеть. Она начала трезво осознавать, что с ней произошло, но ответы на вопросы все еще были далеко. Она разбила пару яиц в тарелку и поставила сковородку на плиту. Почти включив ее, Лолита осознала. Илана будет страдать. Вот, что значили чертовы надписи на стенах! Тот, кто ее отпустил был никем иным, как Ложь. Это было ухищрение, чтобы сплавить Лолиту из этого дома. Она начала вспоминать, как застала странный разговор Иланы с эмоциями, это были не галлюцинации, не наркотический трип и не больная фантазия воспаленного подсознания. Это была реальная картина реальности, а значит, ее Госпожа — это тоже какая-то эмоция, которая может пострадать. Дальше Лолита размышлять не стала. Она побежала к раскрытому шкафу, напялила на себя первое, что попалось под руку, схватила ключи и побежала прочь из квартиры. Куда бежать? К месту, где ее поймала Госпожа — глупо. Просто бродить по улицам в надежде, что она как-нибудь набредет на то место — долго и непрактично. Единственный вариант, который у нее оставался — это идти к месту, откуда она попала в этот мир снова. Ведь именно оно было последним, что связывало ее с тем домом. Правда, последний раз, когда она там была (и первый), вместо дверей оказалась стена с тем самым граффити. Что сейчас могло измениться? Что же, это было неважно, нужно было хоть что-то предпринять, ведь в противном случае Госпожа может умереть. Страх снова оказаться взаперти пытался что-то противопоставить, пискнуть о том, что «да какое тебе вообще дело», но чувства оказались сильнее. Еще бы. Сколько она уже не ощущала настоящих эмоций? Год, два? Пожалуй, с того самого момента, как ее родителей не стало. После того периода Лолита полностью закрылась от внешнего мира, перестала давать себе разрешения на чувства, только холодный расчет, однако Госпожа победила в хладнокровности. Она казалась такой отстраненной и такой… как же неправильно сейчас так говорить, но Лолите она казалась несчастной. Ведь никого в этом огромном страшном доме рядом с ней не было, конечно, если не брать в учет ее не очень симпатичную зверушку. Госпожа была одна. Почему такая красивая леди не смогла найти себе спутника жизни? Учитывая ее любовь к постели, ее умения в готовке, да и в целом она была интересной (опять же, если отбросить маниакальные наклонности). Может, она просто была слишком холодной, это отталкивало всех людей, поэтому ей и пришлось так поступить? С таким же несчастным, как и она сама. Лолита понимала, что похожа чем-то на свою Госпожу, и теперь ей нестерпимо хотелось растопить метровые глыбы льда, сковывающие сердце Иланы. Если оно, конечно, есть. Лолита бежала, сломя голову. Она не оглядывалась, не смотрела по сторонам, только вперед, пытаясь вспомнить дорогу. Ледяной ветер обжигал разгоряченные щеки, продувал легкую куртку и развевал волосы, словно флаг при шквальном ветре. Фонари, свет в окнах проносились одним сплошным полотном, которое Лолита улавливала лишь периферийным зрением. Надо быть быстрее, каждая секунда на счету. Наверное. На самом деле, она не была уверена в том, что напридумывала себе, но она не могла не проверить, потому что за то время, пока она была с Госпожой, эта ужасающая женщина стала ей близка. Она была с ней слишком долго и слишком близко, чтобы не привязаться. Ведь Лолита весьма быстро привязывается к людям, она сейчас снова почувствовала себя той девочкой, которая не отходила ни на шаг от друзей, потому что не хотела оставаться одна, которая желала проводить каждый свободный часок со своей первой влюбленностью, которая вешалась на родителей, которые, наконец, приходили домой после долгого рабочего дня. Сейчас было точно такое же чувство: она хотела обнять Илану, как только ее увидит. И неважно, хочет ли этого Илана, неважно, сколько Лолите придется стерпеть оскорблений или побоев после этого проявления внимания. Все неважно. Лишь бы ее просто обнять. Прижать к себе и почувствовать ее невероятно дурманящий аромат с примесью запаха крови. Это и правда кружит голову покруче любых качелей-каруселей. Последний поворот! Хоть бы она не зря сделала этот забег, хоть бы там было хоть что-то, намекающее на то, где найти Госпожу, хоть что-то… Сердце забилось еще сильнее, появилось ощущение, что оно готово вырваться из грудной клетки, раздробив кости в песок, и побежать навстречу к тому человеку, который, возможно, в опасности. Мысли немного еще покружились в голове, но как только до заветного поворота оставалось метров десять, они остались позади. Было тихо и только сердцебиение словно бешеное звенело в ушных перепонках. Скорее! Лолита преодолела небольшое расстояние в считанные секунды, завернула куда нужно и увидела дверь. Ночь уже скрыла все краски, освещенные улицы остались далеко позади, горел только один-единственный фонарь над странной деревянной дверью. Она была украшена красивой резьбой, будто сделали ее не в этом веке и вообще, она никак не вписывалась в этот район. Лолита подбежала к ней и обнаружила, что здесь слишком темно даже для ночи — не было видно совершенно ничего, кроме двери. Она была закрыта, на ней была огромная золотая рукоять, которая отблескивала от света фонаря — одновременно и слишком яркого, и слишком тусклого. На какое-то мгновение в голове Лолиты появился страх: стоит ли оно того? Снова попадать в чертов омут эмоций, боли, слез, разочарования и прочего… Однако ответ не заставил себя долго ждать: конечно, стоит. Буря эмоций, которую ей дарила Илана, была настолько настоящей и потрясающей, что она была готова пройти все круги Ада, лишь бы еще раз испытать тепло, идущее изнутри, которое согревало ее, обволакивало, когда Госпожа говорила ей что-то своеобразно приятное. И Лолита без тени сомнений открыла проклятую дверь. И снова перед ней темный коридор, в котором свет только от древних свечей в подсвечниках, мягкий бордовый ковер и множество дверей. Она огляделась — зверька Госпожи не было видно и слышно, что уже хорошо. Она сделала несколько нерешительных шагов, чтобы убедиться в том, что он не растягивается — этого тоже нет. Открыла первую попавшуюся дверь и увидела свою спальню. Кажется, спальня Иланы была дальше по коридору. Она спокойным темпом пошла вперед, стараясь прекратить так сильно нервничать. Лолита не могла понять: то ли это был страх, то ли предвкушение от того, что вот-вот она встретит Илану. А может быть, все вместе? Она ускорила темп, так как услышала приглушенный, но очень отчетливый детский смех в самой дальней комнате. И уже через пару секунд сорвалась на бег, до комнаты было навскидку сто метров. Какой же огромный дом! Лолита уже перешла на бег. По мере приближения к заветной двери, громкость смеха усиливалась, она начала слышать обрывки каких-то фраз, злое сопение и голос, по которому она уже соскучилась — скрипучий, хрипловатый, чуть низкий — голос ее Госпожи. Он был уставшим и очень замученным. Лолита подбежала к двери и, не обдумав план действий, толкнула ее ногой (чтобы прям как в эпатажных фильмах). Перед ней стояла огромная кровать, на которой лежала Госпожа, связанная руками и ногами, над ней нависала прозрачно-бледная девушка с черными волосами и кричала что-то неразборчивое ей прямо в лицо, прерываясь на то, чтобы оставить царапину на ее полуобнаженном теле. Кровь — ярко-алая стекала по красивым изгибам уже избитого тела, которые впитывала белоснежная ткань. Илана с непроницаемым лицом наблюдала за Ненавистью, выдерживала все побои, не издавая и звука. Она была бойцом. Ложь сидела рядом, болтая ножками в сандалиях и веселясь, она смеялась каждый раз, когда рассекалось тело Иланы и отпускала колкие фразочки во время секундной тишины. Безразличие стоял в углу, он был безучастен, только наблюдал., а когда к нему обращались пожимал плечами. — Остановите это, — тихо, еле сдерживая слезы, произнесла Лолита, обращаясь к чудовищам. Никто даже не повернул головы в ее сторону, только Госпожа встретилась взглядом с Лолой и мягко улыбнулась. Как бы намекая на то, что все в порядке, что ничего не происходит, а все это — просто забавная игра. Несмотря на улыбку, в глазах было видно злость, которая была направлена именно на Лолиту. За то, что она пришла, за то, что не осталась в безопасности в своей маленькой конуре, а решилась пойти на истерзание. Да она сама не понимает, куда ввязывается. — Нет, — прошептала ответ Лолита на негласный приказ Госпожи. Это был первый раз, когда после отказа она не получила по лицу. И, по сути, это был первый раз, когда она действительно не прогнется под Госпожой и не исполнит ее приказ. Потому что если она это сделает, то Илана пострадает, или того хуже — умрет. Лолита этого не хотела, всей своей душой не хотела и сердцем. Потому что и то, и другое, и сама она принадлежала своей Госпоже. Если умрет она, то умрет и Лолита. Сейчас это казалось аксиомой. — Прекратите это! — воскликнула Лолита, отбросив робость, страх и прочие мешающие жить чувства. — Какого черта, убирайтесь! Это не ваш дом. — Ух ты, кто заговорил, — задорным голосом проговорила Ложь. — А чей? Ненависть рычала, а Безразличие стоял в сторонке, но кажется, на его лице дрогнул мускул или это всего лишь иллюзия? — Иланы! — Лолите не послышалось? Она впервые вслух произнесла имя своей Госпожи. Она почувствовала, как это имя обожгло язык, как воздух сотрясли звуки, которые его составляют. Что-то в момент поменялось и в комнате, и в самой Лолите. Свечи, расставленные по всему периметру, вспыхнули ярким огнем, а парень, которые стоял в углу, исчез вместе с тем, как огонь в свечах успокоился. Лолита сразу заметила, как Безразличие пропал. Его просто не стало, как и мысли, которую она так отчаянно пыталась сохранить в своей голове — она убеждала себя в том, что ей нет дела до Госпожи, но сейчас это пропало, и она чувствовала, что Безразличия в этой комнате не осталось ни в чьих мыслях. — Не придумывай, твоя Госпожа скоро растворится, как снег на ладошке. Ведь ее никто не… — Заткнись, — пробурчала Госпожа, откашлявшись. — Ничего не смей говорить. И ты. Мерзкая девчонка, проваливай восвояси, тебе здесь нечего ловить. Обида и разочарование, словно лезвием, прошлись по оголенному сердцу Лолиты. Зачем она с ней так? Ведь Лола пытается спасти Илану, вырвать из лап чудовищ, которые хотят причинить ей боль, так почему же Госпожа продолжает словами убивать ее? Только не сдаваться! Нельзя. Она понимала, что если она сейчас опустит руки, то Ложь и Ненависть убьют их обеих, растерзают на мелкие кусочки, как старые тряпки. — Не уйду, — снова повторила Лолита, надеясь, что поступает правильно. Даже не думай. — Страх, — прохрипела Илана. Лолита почувствовала за спиной сопение — угрожающее. И сразу поняла, что за ней стоит то самое чудовище, которое гналось за ней в один из дней пребывания здесь. Его имя Страх. Ничего удивительного. Возможно, тогда поэтому он и пришел — почувствовал, насколько было страшно Лолите, и решил полакомиться таким приятным десертом. А когда он растворился? Нет, сейчас некогда об этом думать. — Отпусти ее, — подойдя к кровати, Лолита толкнула Ненависть в сторону. Та упала на пол и разоралась горловым басом так, что, кажется, содрогнулись окна. Она уставилась горящими фиолетовым глазами прямо в Лолу, медленно приближаясь к ней на коленях. Ненависть подползала к рыжей, намереваясь… что-то сделать. Однако Лолита вовремя поняла, как работает этот дом… или квартира. Монстр исчез ровно в тот момент, когда она перестала его бояться, когда появилась Илана. Тогда она еще не понимала, что своей Госпожи она больше не боится, а как только страх исчез из ее мыслей, он исчез и из комнаты. — Я прощаю Илану. — Твердо сказала Лолита. — И Ненависти нет места в этой комнате. Ненависть завизжала как раненное животное или как сирена, призывающая моряков в свои сети. Она вскинула голову наверх и визжала, пока ее тело горело. Сначала фиолетовое пламя охватило ее ноги, потом таз, прожигая платье; волосы встали дыбом, они догорали последние. Лолита отметила, что фиолетовое пламя очень органично смотрелось в комнате, переполненной красными оттенками — оттенками Любви. — Слабые, — покачала головой маленькая девочка. — Слабые, слабые, слабые, — как в бреду заверещала она, мотая головой. Выглядело это достаточно жутко, но она достаточно быстро оправилась и подняла голову с пугающим оскалом. — От меня вам не избавиться. Вы слишком много лжете, — растягивая последнее слово, с улыбкой говорила девочка. Она подошла к Лолите и, выкрутив голову на 180 градусов, прошептала. — Ты ни за что не скажешь то, что скрываешь. Лолита не понимала. Чего еще она не сказала? И тут ее поразило, словно молнией. Самое главное. Она смотрела на пугающую мордашку Лжи, как она кружилась вокруг нее, смеясь, подбегала к Илане и лупила, куда придется, стаскивала последние остатки одежды, чтобы максимально унизить. А Лолита продолжала смотреть на всю эту вакханалию и не могла пошевелиться. Она мысленно била свое внутреннее Я, ломала, чтобы они оба, наконец, признали одно. Вот только сдаваться оно не хотело. Извивалось. Только вот делать что-то надо было. Лолита сделала вдох. Один глубокий, полный, долгий вдох, который вытеснил сомнения, страх (оставшийся), боль и с чистым разумом произнесла: — Я люблю Илану, — разделяя каждое слово так, чтобы эти слова ударили по Лжи как можно сильнее. Лолита выдохнула. Но ничего особо не произошло. Ложь просто перестала вертеться и смеяться. Она встала прямо перед кроватью Иланы, опустив голову. А Госпожа, кажется, изменилась. Раны моментально затянулись, лицо приобрело живой оттенок, сила вернулась к телу. Она одним легким движением порвала сковывающие ее лоскутки ткани и уставилась на Лолиту. Ее взгляд был мягкий. Такой, как когда-то во сне. Такой, который Лолита придумывала себе, когда ей хотелось нежности. Такой, которым можно топить льдины. Лола не стала ждать финальной реплики главного антагониста. — Фас! — ее голос будто разразился по всему огромному дому, она слышала его отголоски из каждого уголка, слышала, как он гремит в голове. Страх сорвался с места и, преодолев небольшое расстояние в один прыжок, запрыгнул на Ложь, схватил ее за шкирку и совершил второй прыжок — в стену. Они растворились в темноте, от Лжи осталась только маленькая сандалика, которая спустя мгновение рассыпалась в черный песок. Лолита свалилась на ковер, закрыв лицо руками. Она начала дрожать. Все, что только что произошло… что это такое было? Что за чертовщина, ее к такому не готовили. Что это? Что это? Что это?! Она не могла понять, кричит или эта мысль транслируется у нее в голове, ей нужна была перезагрузка, но мозг не отключался. Госпожа подошла к ней и накинула на нее одеяло, села рядом. — Ты — Любовь, да? — ослабшим голосом спросила Лолита. — Только твоя.