Parabatai

Я бежала по темному коридору, тяжело дыша. Волосы падали мне на лицо, но я не замечала этого, продолжая бежать. Предплечье ужасно жгло, а означает это только одно: Алек в беде. Как бы я не была обижена на этого парня, но я люблю его. А сейчас у меня была одна цель: найти его и спасти. Вскоре она оказалась в еле освещаемом помещении и перед ней встала ужасающая картина: трупы Фэйри, вампиров, охотников, оборотней. Все они, истекая кровью, расстались с жизнью. В центре были лишь Изабель с Джонатаном, Рафаэль, Саймон, который тоже стал вампиром и весь в крови Алек. Как только рыжая увидела, кто лежит на руках у Изабель, сердце защемило. Она кинулась к нему, упала на колени и переложила его голову к себе. Рафаэль уже вовсю кричал имя Магнуса, который тоже был на этом бою, но мага никто не видел. Алек еле дышал, а его грудь была вся в крови. Все мысли в моей голове спутались, превратившись в одну кашу. Сейчас я молила Ангела, чтобы Алек выжил. Выжил, встал и обнял меня. Сказал, что любит. Сказал бы, что вместе мы пройдем через многое. Но он не успел. Алек потянулся ко мне и сделал последний вдох, после чего его веки опустились. Клэри проснулась в поту. Предплечье ужасно жгло, а дверь в комнату тут же открылась. Перепуганный Алек стоял в одних спальных штанах перед Клэри, которая быстрым шагом преодолела расстояние между ними и обняла Алека. — Жив, — выдохнула девушка и прикрыла глаза. Это был всего лишь сон. Алек не успел отреагировать на объятья, как девушка уже отстранилась. Её тонкие пальцы провели по его ключице, очерчивая руну парабатаев и руну блокировки, после чего девушка провела ладонью по щеке. Когда они успели вырасти? Алек сам притянул девушку к себе, оставляя миллиметры между их лицами. Вдох, выдох. Клэри смотрели прямо в глаза друга, который тяжело вздохнув, резко оттолкнул девушку от себя. — У нас ничего не получится. Ничего не может быть. — Алек отвел взгляд от девушки. — Конклав — последнее, что меня сейчас волнует. Нас будут презирать. Мы нарушим правила. — Правила?! Так вот в чём проблема? Алек, ты… Забудь, — Клэри была на нервах. Сейчас больше всего ей хотелось просто выцарапать глаза своему парабатаю. — Ничего между нами не было. Мы так и останемся лучшими друзьями с братскими чувствами к друг другу. — Клэри выдавила из себя улыбку и, вздохнув, вышла из комнаты, которая начала давить на неё еще до разговора с Алеком. На улице была кромешная тьма, но девушку это не волновало. Накинув на плечи жакет, она вышла из Института и побрела за старинное здание. Пройдя по дорожке, она наткнулась на множество лавочек, тропинку и ограждённый сад, который уже прилично зарос. Стряхнув пыль с лавочки, девушка села и поджала под себя ноги. Сидя в одних шортах и майке, Клэри чувствовала себя более, чем разбитой. Она чувствовала себя брошенной, опустошенной. Ну и прекрасно. Весь этот ужас закончится, а Клэри сможет начать свою личную жизнь с чистого листа. Думаете, что так всё и было? Как бы не так. Прошло уже две недели, а Клэри никак не может успокоиться и вести себя непринужденно. Как в детстве. Каждую ночь она вспоминает тепло Алека и думает о том, что они слишком быстро выросли. Как давно она поняла, что больше не чувствует к своему парабатаю тех братских чувств? Когда она поняла, что они переступили черту? Когда его губы коснулись её, продолжая целовать. Когда его руки прикоснулись к обнаженной коже. Когда её губы целовали каждую руну на его теле. Ваза полетела к чертям. Смяв одеяло в комочек, девушка прижала его к груди, сев на пол. Слёзы лились по её щекам и она понимала, что сейчас Алек чувствует всю её боль. Наверное, он стоит за дверью, но никак не может войти. По идее, Клэри тоже должна чувствовать, что Алек испытывает к ней. Но он закрыт. Как закрытая книга, к которой нельзя прикасаться. Клэри убрала волосы в сторону и коснулась задней части шеи. Тут же за дверью послышался стон. Алек устоял на ногах лишь благодаря стенке. Клэри знала слабое место своего парабатая. В детстве, когда она случайно коснулась его, Алек зашипел и сказал чтобы она так никогда не делала. С тех пор рыжеволосая никогда не прикасалась к Алеку там. Слезы все продолжали бесшумно течь по ее щекам, а губы скривились в усмешке. — Я знаю тебя, Алек. Слишком хорошо, — дверь открылась.