Не вырваться

«Вот и всё», – думает он. Всё наконец-то закончилось. На этот раз точно. Никто его не спасёт, никаких псевдогероев. Всё закончится здесь и сейчас. Он смог, он сделал это – покончил со своей ничтожной жизнью. Его обескровленные губы растягиваются в жутковато счастливой улыбке, а глаза закрываются, и он оказывается в темноте — в пустом, бесконечном мраке смерти. Сердце останавливается, дыхание обрывается — и его больше нет в этой Вселенной. Криденс Бэрбоун ненавидел свою жизнь. Он называл себя бесполезным, ничтожным и желал поскорее сдохнуть. Самоубийство было его единственным желанием с тех пор, как ему исполнилось десять. До этого он был почти что нормальным ребёнком, если не брать в расчёт религиозной приёмной мамаши, наркоманских генов, доставшихся от биологических родителей, и святого отца, изгоняющего из него дьявола каждую неделю по средам. У мальчика была испорченная кровь, душа и ещё бог весть что. И маленький Криденс считал это вполне нормальным, пока его мамашу не заставили, наконец, отдать его в школу. Тогда-то мир Криденса и полетел к чертям. Тогда он впервые увидел, что жизнь может быть другой. Но свою он изменить не мог. Хотя, конечно, мог. Но Криденс после года в школе понял, что вся жизнь — в принципе — дерьмо. И смысл, с одного круга ада прыгать на другой. Криденс решил просто вырваться из этого кошмара, но не получилось. Его попытка утопиться в ванной в одиннадцать лет была благополучно сорвана старшей сестрой. Затем последовали два года в детских приютах-психушках, где при всём желании не получалось даже одному остаться. В тринадцать, где-то через месяц после освобождения, на одном из возобновившихся обрядов очищения он проглотил крестик. И ему даже удалось задохнуться, но потом врачи из Скорой с победными взглядами возникли перед помутневшим взором — эти скоты вытащили его и очень этим гордились. Все последующие попытки также пресекались. Почему его снова не отправили в психушку, Криденс не понимал. Наверное, матери было по кайфу наблюдать за его страданиями. Она определённо наслаждалась не только, когда избивала его до полусмерти, но и когда приводила в чувство и видела его разочарованный взгляд. Криденс решил уже, что из этого замкнутого круга не вырваться. Но потом в соседний дом переехал Джерри, и у него появился шанс. Джерри был хорош собой до безобразия, все одинокие мамочки, включая и Мэри Лу, тут же втюхались в него. Криденса это поначалу дичайше раздражало, но затем он приметил кое-что странное в поведении нового соседа. Джерри не любил солнце, скептически относился к стряпне его мамаши (а надо отдать должное, Мэри Лу готовила отменно), всегда спрашивал разрешение войти в дом, а к себе водил кого попало, правда, Криденс не видел, чтобы кто-то из гостей Джерри хоть раз уходил. Интернет сразу же вынес новому соседу вердикт — вампир. И тут-то у Криденса созрел план. Мэри Лу доверяла Джерри, поэтому когда Криденс стал частенько задерживаться у соседа в гостях, не беспокоилась. Достаточно сблизившись с Джерри, он поведал ему о своих неудачах с играми в смерть и попросил помощи. Мол, я помогу тебе, а ты мне. Тебе еда — мне смерть. Джерри только посмеялся, но прогонять не стал и даже согласился, только на своих условиях. Джерри, как думал Криденс, предпочитал молоденьких блондинок с аппетитными формами, но всё оказалось немного сложнее. Джерри предпочитал Криденса, которого приметил ещё в психушке, где недолго работал санитаром. Над замечанием Криденса о педофилии Джерри долго смеялся, даже слёзы навернулись на глаза. – Я по отношению даже к твоей матушке педофил, – сказал он тогда. Джерри пообещал убить Криденса, но со временем, а пока он собирался хорошенько наиграться с мальчиком. Криденсу было шестнадцать, и он был девственником. Джерри был первым, кто его обнял. Джерри был первым, кто его поцеловал. Первым, кто трахнул. И первым, кто укусил. Криденсу это даже нравилось, чувствовать, как жизнь медленно покидает тело вместе с кровью, чувствовать горячее дыхание мужчины. Но Джерри знал меру, он прятал клыки и ещё долго потом зализывал ранки на коже, смакуя каждую капельку крови и пота. Криденс чувствовал, как всё больше привязывается к вампиру. Это, наверное, было почти любовью, если бы только не жгучее желание распрощаться с жизнью. По сути, Джерри мог дать ему шанс изменить жизнь — обратить, увезти. Но Криденс даже не рассматривал этот вариант. Он просто хотел умереть — и точка! Джерри не переубеждал его. Ему было всё равно. Вампиры ведь бесчувственные твари, которым просто не чужда людская похоть. В тот день они, как обычно, наврали Мэри Лу, что будут смотреть футбольный матч и Криденс останется ночевать, чтобы не беспокоить матушку и сестричек. Криденс лежал на боку, все ещё не совсем придя в себя после оргазма. Джерри обнял его сзади и поцеловал в шею, покрытую свежими следами от укусов, а затем уложил на спину. – Я устал, – улыбнулся Криденс, и Джерри улыбнулся в ответ. А затем впился в запястье парня, сухожилия заскрипели на зубах. Криденс охнул. Джерри пил жадно, и спустя минуты две Криденс понял, что, наконец, пришёл день исполнения его желания. – Спасибо, – сказал он. Улыбнулся, закрыл глаза и умер. Мрак постепенно рассеивается, и свет ударяет в глаза, вырывая его из самого желанного сна. Смерть снова оказалась лишь сном. – Неееет, – стонет он. – Нет! – Прости, малыш. Я, кажется, хочу провести с тобой вечность. Криденс открывает глаза и видит Джерри, держащего в руке голову Мэри Лу. – Я запасся кровью в дорогу, ты же, небось, голодный. Криденс переводит взгляд в угол и видит сброшенные в кучу обескровленные тела матушки и сестёр, кажется, священника и парочки хулиганов, что доставали его в школе. Видимо, ему уже никогда не вырваться из этого ада. Но это вызывает у него лишь улыбку.