Сладкий ужас

Тим очень переживал из-за своей худобы. Однажды в раздевалке, когда они переодевались на физкультуру, Элиот сочувственно сказал ему: — До чего же ты тощий. Не знаю, как ты кому-нибудь понравишься, у тебя даже попы нет. А где брать эту попу? Ключицы торчат, ребра — наружу, позвоночник, как у динозавра. Просто беда. — Нашел кого слушать! — возмутился друг Тима Мэни. — Тебе только пятнадцать лет. Все еще будет. Но большинству одноклассников по пятнадцать, а у остальных уже все есть. У некоторых даже в избытке. — Я бы с тобой поделился, — вздохнул Мэни, считающий себя толстым, — но никак. Нет справедливости в этом мире. Тим был согласен. Вот Элиот всем хорош, такой красивый, и лицо, и фигура, и волосы. А у Тима мало что худоба, так и остальное никуда не годится. Глаза блеклые, волосы какие-то пегие и как-то нелепо вьются. Ладно бы в красивые локоны свивались или ложились волнами, как у Элиота, нет же, вьются мелким бесом, через который расческу не продрать, а превратить в локоны или волны вообще нереально. Какая уж тут справедливость. У Тима даже имя подкачало. Это имя скорее для альфы подходит, чем для омеги. Тим старался скрыть худобу свободной одеждой, а волосы заплетал в тугую косу, но они все равно пушились вокруг лица. Просто ужас. Февраль выдался снежным, намело огромные сугробы. В детстве Тим с друзьями играли в таких сугробах, рыли в них настоящие ходы и пещеры. Из детских развлечений осталось катание с горки в парке, но в основном ходили на лыжах. К концу февраля начинались оттепели, это было время снеговиков и снежных битв. В детстве Тим любил и снеговиков лепить, и снежки бросать. Но теперь, увидев на термометре ноль градусов, Тим тяжело вздыхал. Оттепель означала, что после уроков альфы выстроятся возле школы и будут закидывать снежками выходящих на крыльцо омег. Снегом закидывали всех и несимпатичных тоже. Кто-то с визгом убегал, кто-то начинал отвечать. Снега во дворе школы в этом году было хоть отбавляй. Тиму и Мэни всегда особенно доставалось, то прямо в лицо снежком попадут, то за шиворот снегу насыплют. Мэни носил очки и после того, как их залепляло снегом, друга приходилось спасать. Без очков Мэни толком ничего не видел. Тиму все это казалось унизительным, тем более, что Элиот и его компания всегда почему-то оказывались на высоте, им в лицо снег никто не кидал. К счастью, снежная забава альфам быстро надоедала. Следующие проблемы начинались весной, когда всюду текли ручьи. У альф, видимо, играла кровь, и они принимались обливать омег водой. Альфы в это время ходили с брызгалками, изготовленными из баночек из-под шампуня, это у них был особый шик. Обливали тоже всех, причем Элиоту никогда не выливали на голову всю банку, а Тиму регулярно. Приходилось потом весь день ходить с мокрой головой и в мокром костюме. Эти неприятности Тим ставил в вину собственной неказистости. Был бы он красивым как Элиот, альфы ухаживали бы за ним, а не издевались. Тим посмотрел в окно из рекреации, но надеждам, что альфам уже надоело, не суждено было сбыться. Вчера Тиму пришлось сушить свою куртку в ванной, и сегодня с него хватит. Когда они оделись в гардеробе, Тим схватил Мэни за руку и потащил его в сторону спортивного зала. Тим объяснил другу, что там тоже есть выход на улицу, но на другую сторону, им пользуются во время уроков физкультуры. — Кто же нас пустит? — засомневался Мэни. — Нужно идти через весь физкультурный зал, а мы в уличной обуви и в верхней одежде. Вдруг там вообще закрыто? — Вот и проверим, — решительно ответил Тим. Они миновали небольшой коридор, соединяющий вестибюль со спортивным залом, прошли мимо раздевалок и пересекли зал. Никто их не окликнул, везде было пусто. Тим уже готов был праздновать победу. Только бы дверь на улицу была открыта. Но когда они спустились по лестнице, то оказалось, что на площадке стоят альфы из выпускного класса, Джок с компанией. Джок был известной в школе личностью, он был хулиган и ни одна проказа, ставшая достоянием общественности, не обходилась без него. В старших классах Джок остепенился, стал участвовать в школьных мероприятиях и концертах, преподаватели радовались, что парень направил свою энергию в нужное русло. Джок - сирота, жил с приемными родителями в частном детском доме, и все знали, что никто ему не указ. Джок был горазд подраться, его боялись. Джок — это было прозвище, но все называли его только так. — Это еще что? — строго спросил Джок, вся компания уставилась на спускающихся с лестницы Тима и Мэни. Тим столкнулся с темным взглядом Джока и его затрясло от страха, сердце бешено забилось, в висках застучало, голос пропал, а ноги приросли к ступеньке. — Там снежками кидаются, — невозмутимо сообщил Мэни. — Можно мы здесь выйдем? Все альфы засмеялись. — Пожалуйста, — разрешил Джок, распахивая дверь. — Молодцы, предприимчивость всегда приветствуется. Теперь Мэни тащил за собой Тима, а Тим автоматически переставлял ноги, совершенно их не чувствуя. Он прошел мимо Джока, ощущая его взгляд, как тепло от печи. Жуть. Жуткая жуть. Жутко жуткая жуть. — Это ты здорово придумал! — похвалил его Мэни на улице. — Нужно всегда так делать. — Лучше бы мы в библиотеке подождали, — прошелестел Тим. — Эти альфы … — И что? — удивился Мэни. — Мы для них маленькие. Чего ты? После перенесенного ужаса у Тима вся спина была мокрая, и его подташнивало. А Мэни хоть бы что! — В библиотеке сидеть скучно, — беспечно продолжил Мэни. — Пошли ко мне, музыку послушаем. Тим и сам удивился чего это он так испугался. Джок, конечно, опасный парень, но за ним не водилось, чтобы он обижал маленьких омег. Ну, посмеялся и то в принципе не обидно. Стоило в обморок от этого падать? Тим не замечал за собой излишней впечатлительности. — Просто надоели эти альфы, — недовольно проворчал он. — Вот были хорошие времена, когда альфы и омеги учились отдельно. — Что ты! — не согласился Мэни. — Боже упаси! Между омегами знаешь какие разборки бывают? Когда вокруг альфы им не до нас, а то бы нам досталось. — От кого? — изумился Тим. — От Элиота и компании, — заявил Мэни. Тим только фыркнул. Омег-то чего бояться? А Элиот просто нос задирает из-за своей красоты. В марте стояли солнечные дни, к середине месяца снег растаял, все высохло, но тепла еще не было. Сезон обливания водой закончился и можно было вздохнуть спокойно. Тим и Мэни мечтали о лете, еще два месяца и все — свобода до первого сентября. Небо было светлое и безоблачное, солнце уже чуть-чуть грело. Природа просила дождя, ветер нес пыль и песок, но Тиму нравилось, что дороги сухие и нет никаких луж и слякоти. В этот раз Тиму и Мэни повезло, никто не брызгал им в лицо и не выливал банку воды на голову, видимо одноклассники решили остепениться. Расстраивало одно, Тим стал постоянно натыкаться на Джока. Он видел Джока в столовой, в рекреации, в гардеробе. Может и раньше так было просто он не замечал? Тим знал о существовании Джока, но тот был где-то там, в параллельной вселенной, и теперь эта спасительная волшебная преграда будто исчезла. Тиму казалось, что он чувствует взгляд Джока, что немедленно приводило к эффекту «Три Ж» (Жутко жуткая жуть). Тело деревенело, шумело в ушах, сердце начинало страдать аритмией, ладони потели. Откуда взялась эта идиотская припадочность? Джоку до Тима и дела нет. Тим злился на себя, на Джока и на всех альф сразу. Тим терпеть не мог уроки физкультуры из-за того, что приходилось переодеваться вместе с другими омегами, из-за того, что спортивный костюм совершенно не скрывал его худобу, а теперь еще во время уроков в спортивный зал начал регулярно наведываться Джок. Говорили, что он участвует в соревнованиях от школы и его физкультурники вызывают что-то обсудить. Тим не мог понять почему это нужно обсуждать во время занятий именно его класса. Увидев Джока, Тим либо запинался и падал, либо запутывался в скакалке, либо отвлекался и пропускал мяч. А однажды вообще случилась катастрофа. У преподавателя по плану был канат, нужно было забраться и получить оценку. Физкультурник мистер Виллис встал с журналом, а альфы-одноклассники, закончив упражнение, выстроились, чтобы наблюдать за омегами. Так было всегда, альфы отпускали ехидные комментарии, со смешками подбадривали отстающих и аплодировали тем, кто отличился. Тиму на это безобразие всегда было наплевать. Пусть он был худой, но зато ловкий, упражнения не вызывали у него сложностей, а альфам-одноклассникам было не интересно любоваться на его кости. Тим только за друга переживал, у Мэни с физкультурой было не очень. Но на этот раз к группе наблюдателей присоединились Джок с его компанией. Они на удивление не вовремя вышли из преподавательской и остановились чтобы посмотреть. Тим мгновенно понял, что на канат не полезет, пусть хоть убивают. У него ничего не получится и все будут хохотать. Руки и ноги уже не слушаются, а он еще к канату не подошел. — Кук, — раздраженно сказал мистер Виллис. — Только ты остался. Мне тебя до завтра ждать? — У меня живот болит, — слабым голосом выдавил Тим. Физкультурник тяжело вздохнул. — Понятно. Иди к врачу. Тим пробыл в медицинском кабинете до конца урока, жалуясь на всеобщее недомогание. Школьный врач, омега мистер Лонли, быстро выяснил, что ничего опасного у Тима нет, дал ему успокоительное и усадил в кресло. У мистера Лонли была репутация вредины, он видел насквозь любого, кто хотел с его помощью закосить от занятий. Тима он не прогнал, наверное, потому, что Тим не был завсегдатаем медицинского кабинета и никогда не просил отводов от уроков физкультуры. В раздевалке Тим застал только сердитого Мэни. — Ты не держал для меня канат, ты не смотрел как я лезу, — возмущенно принялся перечислять друг преступления Тима. — Ты мне не сказал, что тебе плохо! Ты пошел к доктору без меня! Что вообще с тобой такое? — Прости, — повинился Тим. — Ты справился? — Я получил четверку, — гордо сообщил Мэни. — У меня даже очки не упали. — Молодец, — поздравил его Тим. — Ты что правда заболел? — заволновался Мэни. — Ты какой-то странный в последнее время. Тиму захотелось рассказать все Мэни. Тайна была какая-то глупая. — Там были старшеклассники, — прошептал он. — Что? — не понял Мэни. — Ты старшеклассников застеснялся? Извини, конечно, но у тебя упражнения получаются на отлично. Чего стесняться? Это я вечно позорюсь и выслушиваю гадости про свой жирный зад. — Вовсе он не жирный, — пробурчал Тим. Всем бы такой аппетитный зад, а у него одни кости. — Что-то ты не договариваешь, — нахмурился Мэни. — Мы с тобой не первый день знакомы, дружим с первого класса, даже обидно, что ты не хочешь со мной поделиться. Считаешь, на меня нельзя положиться? Тим мучился и кусал губы. Только друга не хватало потерять из-за собственной дурости. — Я боюсь Джока. — Джока? — непонимающе переспросил Мэни. — Какого лешего тебе его бояться? — Не знаю, — честно ответил Тим. — Понятно, — кивнул Мэни. — То есть непонятно, конечно, но уже есть с чем работать. В раздевалку стали заходить ученики из другого класса и разговор пришлось свернуть, к радости Тима, которому совершенно не хотелось обсуждать неприятные для него события. Джок уехал на соревнования и Тим был очень счастлив, ему не приходилось все время оглядываться, не нужно было бояться и переживать. Он так расслабился, что триумфальное возвращение Джока пропустил. Он беспечно болтал с Мэни в очереди в буфет, как вдруг заметил, что через несколько человек от него стоит Джок. Эффект «Три Ж» не заставил себя долго ждать, многоголосый шум столовой исчез, уши заложило. Чтобы не упасть, Тим постарался сосредоточится на блюде с пирожками стоящем на прилавке. Какие красивые пирожки, румяные, пышные. Вкусные, наверное. Дышать, не думать, не смотреть в сторону Джока. Тим очнулся за столом, перед ним стояли стакан с чаем и тарелка с пирожками. — Ты есть собираешься? — осведомился Мэни. — Скоро урок начнется. Желудок сжимался, мутило. Тим отрицательно помотал головой. — Зачем тогда ты покупал эти пирожки? — возмутился Мэни. — Мне что одному теперь их есть? Тим совершенно не помнил, как покупал пирожки. — Тебе пирожки вообще нельзя, — ехидно заметил Элиот, проходя мимо, все его друзья захихикали. — Нет, ты слышал?! — Мэни покраснел, как помидор. — Кто спросил их мнение? — Я с собой возьму, — пробубнил Тим. — Из столовой нельзя ничего выносить, — наставительно проговорил Мэни. Тим пожал плечами, завернул выпечку в салфетку и убрал в портфель. По сравнению с присутствием Джока, запретный вынос еды из столовой представлялся незначительным событием. — Пошли, — Тиму хотелось поскорее уйти, он чувствовал, что Джок отошел от буфета и сел за стол где-то справа. Никто их не остановил, что вызвало у Мэни радость и он потом слопал все пирожки на следующей перемене. Тим всегда нормально ходил в школу. Конечно, утром хотелось спать, на уроках бывало скучно, и делать домашние задания не всегда нравилось, но такого, чтобы совсем не хотелось идти не было. Теперь Тим брел в школу, как на каторгу, ведь там его поджидал ужас. Виновник ужаса вроде был не при делах, Джок не разговаривал больше с Тимом, не подходил к нему, только смотрел, но этого страшного взгляда было достаточно. Тим чувствовал этот взгляд издали, спиной, от него ничего не защищало. Казалось взгляд Джока даже через стену проникает, а спрятаться за Мэни вообще было не вариант. — Не смотрит он на тебя, — убеждал его Мэни. — Тебе кажется. Зачем ему на тебя смотреть? У Тима ответа на вопрос не было. Он с удовольствием соглашался с другом, что все выдумал, что Джок никогда не стал бы смотреть на столь непримечательную персону, но тяжелый страшный взгляд ощущал все равно. Тим даже начал чувствовать приближение Джока заранее. Если он был уверен, что Джок скоро появится в поле зрения, то хватал друга за руку и тащил в другую строну. — Ну, хватит, — как-то разозлился Мэни, и встал ослом, отказываясь бежать. — Мне надоело. Успокойся уже. Нет здесь никакого Джока и не будет. В следующую секунду Джок показался из коридора. Он спокойно шел, разговаривая с друзьями, но вопли Мэни явно привлекли его внимание. Тиму захотелось провалиться сквозь пол, раствориться в воздухе, рассыпаться на молекулы, потому что Джок прошел совсем рядом и взгляд его был просто обжигающий. Ужас накатил тяжелой волной, Тим взмок под слоями одежды, от слабости едва устоял на ногах, сердце болезненно замерло, в голове стучал отбойный молот. — Ну, спасибо, — сипло процедил он, когда обрел хоть какой-то голос. — Совпадение, — мгновенно нашелся Мэни. — Ты как? — Отлично, — буркнул Тим. — Но он же ничего тебе не делает, — резонно заметил Мэни. — Чего так трястись? Тим только горестно пожал плечами. — Может тебе к психологу сходить? — предложил Мэни. — У нас в школе есть психолог, говорят, что хороший. — И что я ему скажу? — возмутился Тим. — Что у меня плохо с головой? — Нет, скажешь, что у тебя иррациональный страх. — Какой ты умный, — фыркнул Тим. Мэни обиделся и дулся до конца уроков. Тиму пришлось выпрашивать прощение. Сходить к психологу он так и не решился. Вдруг психолог бы не поверил, что Джок совершенно невиновен, вызвал бы его или руководителя их класса. Вот был бы позор. Мэни заболел. Как можно было заболеть, когда наконец потеплело, и природа начала оживать? На кустах и деревьях набухали почки, из земли лезли ростки, а Мэни лежал дома с температурой. Тим отломил несколько веточек после школы и отнес другу. Листья вырастают так быстро, можно и не успеть заметить, как они проклевываются из почек. Погода радовала, но в школе без друга было тоскливо, а душевная болезнь только прогрессировала. Тим успокаивал себя тем, что потерпеть нужно всего два месяца, а потом Джок выпустится и с первого сентября начнется нормальная жизнь. К концу учебного года нужно было подтянуть все хвосты и Тим решил заняться этим заранее. В отсутствие Мэни сделать это было легче, после уроков хотелось вместе идти домой, гулять по дороге, рассматривать витрины магазинов, покупать мороженое в ларьке. Тем более что хвосты у друзей образовывались по разным предметам. В школе не было принято сразу ставить двойки в журнал, вместо двоек преподаватели ставили точки, давая ученикам возможность исправить оценки на положительные. Математик омега мистер Ниссон уже несколько раз напоминал Тиму, что у него по геометрии скопилось три точки, поэтому Тим после уроков потащился в кабинет математики. По алгебре у него было все нормально, а вот геометрия никак не давалась. — Кук! — обрадовался мистер Ниссон. — Какое счастье. Сейчас дам тебе задание. Мистер Ниссон был своего рода достопримечательностью. Во-первых, омега -математик — это редкость, во-вторых, мистер Ниссон был молодой и симпатичный, возле него вечно толклись ученики-альфы, обсуждая якобы непонятные им темы. У мистера Ниссона были очень красивые волосы, длинные черные и блестящие, он носил их распущенными. Вот и сейчас у его стола столпились альфы из старших классов, но Джока среди них не было, Тим знал это еще у двери кабинета, иначе не зашел бы. Тим сидел за партой, слушал как за окном тоненько щебечет птица и смотрел как танцуют пылинки в снопе солнечного света. — Кук, ты долго будешь медитировать? — ядовито поинтересовался мистер Ниссон. Тим уныло перевел взгляд на пустой лист. Фиг знает, как решать эту задачу, ни одной мысли. — Я, наверное, в другой раз приду, — промямлил он. — Если ты не понимаешь, то тебе нужно позаниматься дополнительно, — заметил мистер Ниссон. — Приходи в пятницу. Альфы смотрели на Тима презрительно. В присутствии мистера Ниссона никто конечно не мог сказать, что математика не для омег, так что все дело было только в Тимовой тупости. Тиму оставалось только согласиться. Он вышел из кабинета в отвратительном настроении. Зачем делать дополнительные занятия в пятницу? Кто придумал такую глупость? В пятницу ты уже думаешь о субботе, ты уже почти на выходных. В пятницу ты скорее бежишь из школы. А тут еще какие-то дополнительные занятия! Если бы от них еще был какой-то толк, а то все тоже самое, что и сегодня — вокруг мистера Ниссона собираются ученики-альфы и разглагольствуют о том, как им нравится математика, а сами обнюхивают его и любуются на прекрасные волосы. Может быть, если Тим будет регулярно приходить на эти занятия, то мистер Ниссон поставит ему вместо точек тройки из жалости? Это лучше, чем двойка в году, ругань родителей и дополнительные занятия летом. Тим был так занят печальными мыслями, что проворонил опасность. Он уже вошел в гардероб и только тогда почувствовал Джока. Тим хотел быстро выйти и где-нибудь переждать, но столь резко повернулся, что зацепился портфелем за ручку двери. Портфель упал на пол, раскрылся и из него вывалилось все: учебники, тетрадки, ручки, карандаши, линейка. Нарочно будешь стараться так не выйдет. Тим кинулся собирать свое барахло и из секции своего класса появился Джок. Альфа был один, но вместо того чтобы спокойно пройти мимо, принялся помогать, подобрал, укатившуюся ручку, ускакавший карандаш, пару особо резвых тетрадок. Джок присел перед Тимом и протянул его вещи. Тим от ужаса, что Джок находится так близко, и стыда за свое глупое поведение совершенно очумел, руки у него тряслись и учебники никак не хотели помещаться в портфель. Джок отобрал у него портфель и сам сложил все. Передавая портфель, Джок вдруг удержал Тима за руку. — Чудесно пахнешь, детка, — сказал он. Это был коллапс, конец света. Низкий голос альфы, странное прикосновение и подозрительный комплимент, заставили Тима очнуться от столбняка. Тим вскочил и вылетел из гардероба, забыв про свой портфель. Он никогда не бегал так быстро, казалось, что его ноги даже не касаются пола. Тим пронесся по коридору, пересек рекреацию и скрылся в туалете для омег. Там он прижался к стене и попытался отдышаться. Сердце билось, как сумасшедшее, воздух превратился в раскаленную лаву. Ужас! Ужас! Ужас!!! Тим считал омежий туалет запретной территорией для альф, думал, что он здесь в полной безопасности. Но Джоку видимо было наплевать на условности, через пару минут он спокойно зашел, положил портфель Тима на подоконник и приблизился к Тиму, наклонился, навис, заслонил весь мир. — Ты же понимаешь почему так боишься меня? — тихо спросил Джок. У Тима от страха отнялось все, в том числе голос и зрение, но слух почему-то остался в наличии. Он прекрасно расслышал, что сказал Джок, но ведь Тим и сам множество раз задавался этим вопросом. Как там сказал Мэни? Иррациональный страх? Тим посмотрел в энциклопедии, это значит, что его страх не поддается логическому объяснению. Тим попытался бы сообщить это Джоку, вернись к нему дар речи, но Джок спросил как-то так словно ему все понятно. И тут Тим почувствовал запах Джока. Это был запах альфы, запах властный и победительный, запах окутывающий, обволакивающий, дурманящий. Ужас вселенского масштаба! Тим ощутил, что сползает по стенке на пол, Джок поддержал его за плечи, не дав упасть. — Что ты, детка? — сказал он. — Не нужно так волноваться. Тебе уже исполнилось шестнадцать? Тим отрицательно замотал головой. — Мы подождем, — спокойно продолжил Джок. — Я тебя возьму в твою первую течку. Он провел большим пальцем по щеке Тима, стирая выступившую слезу. От этого крупная дрожь пробежала по всему телу Тима от макушки до пяток, и он пожалел, что до сих пор не хлопнулся в обморок, как непременно бы сделал омега из старинного романа. — Знаешь, Тими, — невозмутимо сообщил Джок. — Твой страх и обижает меня, ведь я вроде бы не сделал тебе ничего плохого, и в то же время привлекает и возбуждает. Наверное, это древний инстинкт охотника. Как думаешь? Тим не мог думать. И ответить ничего не мог. Он даже стоять не мог. Джок подхватил его подмышки и посадил на подоконник рядом с портфелем. Альфа приоткрыл окно, но ему не стоило рассчитывать на то, что это поможет. Тим чувствовал поток прохладного воздуха от окна, но виновник его состояния все еще был здесь, стоял рядом, ощущался, как огромная раскаленная печь, что не способствовало улучшению дыхания и двигательных функций. — Ты как, детка? — Джок был сама заботливость. — Я же не могу оставить тебя здесь в таком состоянии. Может быть пойдем потихоньку? Я помогу. Вот если бы он свалил нафиг было бы здорово, ведь именно его присутствие приводит к столь плачевному результату. Но сказать такое Джоку язык не повернулся бы, если бы он вообще поворачивался. Потом Тим сообразил, что кто-нибудь может зайти в туалет и обнаружить их тут. Вот будет стыд! Народу сейчас в школе немного, но все равно возможность весьма велика. Так что Тиму пришлось сделать над собой героическое усилие и привести собственное тело в более-менее работоспособное состояние. Тем более, что одной рукой Джок придерживал Тима за плечо, а другая его рука опиралась о подоконник в опасной близости от Тимова бедра. Эту непристойную сцену необходимо было немедленно закончить. Тим мужественно кивнул и принялся сползать с подоконника, Джок конечно же поддержал, но культурно, под локоток. Потом Джок взял портфель Тима, и они, наконец, покинули туалет. Джок помог ему надеть куртку в гардеробе и даже зашнуровать ботинки, а потом довел до дома, все эти неприятности как-то удалось пережить. Джок был сама галантность и предупредительность, у подъезда он вежливо попрощался и наконец ушел. Тим взлетел по лестнице, как на крыльях, даже лифт ждать не стал, такое огромное было облегчение. Но избавившись от тисков ужаса, мозг начал обрабатывать информацию, и сделанные выводы удручали. Оказывается, причина страха вполне объяснима, Тим просто чует Джока, как альфу, как возможного партнера. Но почему это так страшно? Радоваться надо, ведь Тим считал, что никому не понравится из-за своей худобы. Никто раньше не говорил ему комплиментов, не провожал после школы, не нес его портфель, не обещал трахнуть. Тиму не стоило и мечтать о таком популярном альфе, как Джок. А Тим вместо того, чтобы прыгать от счастья умирает от ужаса! Но стоит лишь вспомнить запах Джока, его тяжелое присутствие, прикосновение его рук, как Тима снова начинает трясти, а в животе у него свиваются ледяные змеи. Может быть все дело в том, что он еще маленький, отстал в физическом развитии? Может быть, когда он повзрослеет, и у него начнется течка все будет отлично? Пустые надежды. О течке и сексе с Джоком вообще невозможно думать, это за гранью рассудка. Но что же делать? Бежать, скрываться, пожаловаться родителям? Родители точно что-нибудь придумают. А как же Джок? Он ведь не виноват, что Тим его боится. Как это не виноват? Именно он во всем и виноват, Джока привлекает этот идиотский страх. Инстинкт охотника у него видите ли! А Тим — значит добыча? Просто возмутительно! А вдруг это единственный шанс? Тим не спал почти всю ночь, думал, перебирал варианты и ничего не решил. Родителям он пока ничего не сказал, как-то стремно было доносить на Джока. По большому счету, Джок прав, ничего плохого он Тиму не сделал. Только заявил на Тима свои права. Джок почему-то вел себя так словно они уже пара. Что это за непонятная фраза, что Тим понимает почему он так боится Джока? Может ли быть, что Джок ощущает приближение Тима так же, как Тим его? Если да, то от него вообще не скрыться, никогда. Подобная связь между альфой и омегой в книгах называется узами. Узы — это на всю жизнь, и ждать что Джок закончит школу, и они больше не увидятся совершенно бесполезно.