Сладкий ужас

      Выходные прошли хорошо. В субботу собирались родственники, но Тиму разрешили пригласить Мэни, и они не сидели весь вечер за столом, а ушли в комнату Тима, где разбирались с новым магнитофоном. Понедельник был хорошим днем, не взирая на начало недели, ведь Джок в школе отсутствовал. - А когда у Джока день рождения? – спросил Мэни на первой перемене. Тим вытаращился на него и подумал почему ему самому не пришел в голову этот вопрос. Вот ведь проблема. Джоку придется что-то дарить. Но сначала нужно узнать, когда этот день. Спросить у Джока или выяснять окольными путями, как он сделал? Тим перебирал эти мысли до конца учебного дня, и все больше сердился на Джока. Ему-то что, подарил медведя и все, а Тиму теперь голову ломать. После уроков Тим собирался наконец-то спокойно провести время без Джока. Он хотел сказать это Мэни, но обнаружил, что друг за ним не идет и встретился с насмешливым взглядом Элиота. - Можно тебя на пару слов? – поинтересовался Элиот и схватив Тима за предплечье затолкал его в туалет для омег. В туалете были другие ребята, но друзья Элиота быстро всех выгнали. - Что тебе? – удивленно спросил Тим. - Что мне? – возмутился Элиот. – А ты не догадываешься? Мелочь поганая, глиста в скафандре, скелет ходячий, - с каждым обзывательством Элиот больно толкал Тима в плечо, пока Тим не оказался загнанным в угол. – Ты что себе вообразил? – продолжал наседать Элиот. – Что тебе можно заигрывать с Джоком? Что это за прыжки вокруг него, глупые ужимки, тупые заигрывания? Ты что себе позволяешь? Ты соображаешь хоть что-нибудь, или у тебя все мозги вытекли? Ты себя в зеркало видел? Джок мой, у нас с ним уже все было. Тима потрясло это бессмысленное вранье. От Элиота никогда не пахло Джоком, Тим был в этом уверен. О чем и сообщил Элиоту. - Ах ты, козявка! – Элиот страшно разозлился. – Что ты можешь знать, что ты можешь понимать? Офигеть можно! Кто ты, и кто я! Для тебя разница не очевидна? - Отстань, дурак, - буркнул Тим и попытался с гордостью удалиться, его все происходящее стало сильно напрягать. Но Элиот не дал ему пройти, он сильно пихнул Тима в грудь, так что тот снова отлетел к стене. - Ты видимо по-хорошему не понимаешь, - сделал вывод Элиот. Он и его друзья напали на Тима, они толкали его, щипали его, дергали за волосы. Элиот расцарапал ему щеку в кровь. Они повалили Тима на пол и в довершение всего облили водой. Они ушли, а Тим остался скрюченным на полу, грязный, мокрый, всклокоченный, щеку жгло будто огнем. Он еще не верил, что между омегами бывают разборки. Он теперь понял, почему Мэни радовался, что Элиоту и его компании не до них. Потом в туалет ворвался Мэни, красный и зареванный, в перекошенных очках. Мэни принялся поднимать Тима, причитая, что ему не давали войти, что у него даже очки сломались. Тим встал, снял испорченный пиджак и засунул его в портфель, затем осторожно умылся. - Ты должен пожаловаться, - запальчиво заявил Мэни. Тим покачал головой, он знал, что жаловаться не будет, это недостойно. - Хотя бы Джоку скажи, - настаивал Мэни. - И что он сделает? – усмехнулся Тим. – Альфе драться с омегой глупо. - Пусть скажет, чтобы тебя не трогали, ведь это все из-за него. Тут Тим был совершенно согласен, это все из-за Джока. - Кто должен пожаловаться, так это ты, - ровным голосом сказал он Мэни. – Очки денег стоят. Дома Тим постарался почистить пиджак и повесил его сушиться. Брюки пришлось постирать. Кроме царапин на щеке, Тим обнаружил еще несколько синяков по всему телу, в том числе и на руках. Урон был не такой уж значительный, но Тим чувствовал себя ужасно. Ему казалось, что его нутро набито камнями, тяжелыми, неподъемными, холодными. Он испугался, когда его били, но это был совсем не тот страх, который он испытывал перед Джоком. Этот страх был мерзкий, липкий и гадкий. И вообще это было отвратительно. Тима не отпускало ощущение беспомощности и унижения. Их было много, а он – один. Ночью Тим почти не спал, только проваливался в серую муть полусна, снова видел злые глаза Элиота, снова получал тычки и затрещины, и ничего не мог сделать. Папа конечно обнаружил царапины, но Тим сказал, что это произошло случайно в гардеробе. И в школу он утром пошел, как обычно. На вид, а на самом деле, он чувствовал, что будто пудовые гири привязаны к ногам. Тим вошел в класс, сел на свое место и даже едва поздоровался с Мэни. Тим ждал. Элиот явился перед самым началом урока, ядовито улыбаясь. Учитель был уже в классе, но Тима это не остановило. Он прошел к месту Элиота, который раскладывал на парте учебник и тетрадь, и размахнувшись, ударил его по лицу. Элиот свалился со стула и завизжал. Тиму мгновенно полегчало, все камни и гири отвалились. Офигевшее выражение на физиономии Элиота, стершее поганую ухмылку, красное пятно, расползающееся на его скуле, доставили Тиму большое удовольствие. Так тебе мерзкая рожа! Тима не волновало, что рука ноет, а учитель литературы и родного языка омега мистер Берри вопит, что они сейчас немедленно пойдут к директору. Класс застыл, включая Элиота и его друзей, у Мэни было совершенно белое лицо, у мистера Берри наоборот красное, другие ученики смотрели с любопытством. Потом все дружно повернули головы, дверь в класс открылась, за ней стоял Джок. Тим был в таком состоянии, что даже не заметил его приближения. - Мистер Берри, можно Вас на минутку? – проговорил Джок. - Смит! – взвился учитель. – Ты что не видишь, у меня здесь ЧП! Не до тебя. - Всего на минутку, - настаивал Джок. Мистер Берри раздраженно дернул плечом, но вышел. - Тебе конец, - прошипел Элиот Тиму, взбираясь на стул. Тим презрительно фыркнул. Учитель вернулся еще более сердитый, но идти с Тимом к директору почему-то передумал. - Кук и Сенфилд, подойдите ко мне после урока, - сухо проговорил он. – А теперь давайте работать. Класс, прошу сосредоточиться. - Мне нужно к врачу, - заявил Элиот. - Иди, - коротко разрешил мистер Берри. Элиот проследовал к двери, всем своим видом демонстрируя, как ему плохо, но распахнув ее почему-то сразу закрыл и понуро пошел на свое место. - Я на перемене схожу, - пояснил он учителю свое поведение. - Как угодно, - хмуро отозвался мистер Берри. – Начнем урок. Урок прошел как обычно, мистер Берри был очень строгий, у него все сидели по струнке, устроить потасовку в его классе было безумием, но у Тима было очень легко на душе. Возможные проблемы его совсем не пугали. Он даже поднимал руку и отвечал за что удостоился пятерки за работу на уроке. Скашивая глаза, он наблюдал злющего Элиота и радовался. Когда урок закончился, Тим послушно подошел к учительскому столу, с другого угла медленно приблизился Элиот. - Позор, - зашипел на них мистер Берри. – Драться из-за альфы! Где это видано? Вам должно быть стыдно. А напасть вшестером на одного, Сейфилд, это вообще подло. - Это неправда, - принялся отпираться Элиот. – Я ни на кого не нападал. Это Тим меня ударил. - Не желаю ничего слушать, - отмахнулся от него учитель. – Можете зафиксировать свои травмы и отправиться в полицию, но это плохо отразится на школе. Предполагалось, что вы уже взрослые и вас не нужно водить за ручку от кабинета до кабинета, а по окончании учебного дня сдавать родителям. Я сообщу о происшедшем вашему классному руководителю. А теперь ступайте на следующий урок. Тим и Элиот вышли из кабинета, в рекреации их ждали не только друзья Элиота и Мэни, но и Джок. Он здесь весь урок что ли простоял? Теперь понятно почему Элиот передумал идти к врачу. Тим сразу же подошел к Джоку. Наплевать на дурацкий страх. Никакой Элиот Джока не получит. Размечтался! Много желающих! Джок обещал Тиму провести его через первую течку? Вот пусть теперь выполняет обещание. - Привет, - сказал Джок с беспокойством дотронувшись до расцарапанной щеки Тима. – Ты как? - Нормально, - ответил Тим, краем глаза отметив, что Элиот и его компания убрались восвояси. – Мэни очки сломали. А так все хорошо. Мистер Берри даже к директору меня не повел. - Я видел этот удар, ты молодец, - похвалил его Джок, улыбаясь до ушей. – С очками неприятно вышло, - добавил он, умерив улыбку. - Мне отец их уже починил, - подал голос Мэни. - Что ты сказал мистеру Берри? – полюбопытствовал Тим. Судя по всему, Джоку откуда-то было известно о происшествии в туалете. - Неважно, Тими, - покачал головой Джок. – Прости, что так вышло. Это я виноват. Тебя больше никто не тронет. Тим независимо пожал плечами, он и сам может себя защитить. - Я думал ты на соревнованиях, - заметил он. На Джоке была обычная одежда, не школьная форма. - Так закончилось раньше, - ответил Джок. С этого дня Тим в столовой обедал в компании Джока. Друзья Джока были нормальными ребятами и присутствию Тима и Мэни за столом не возражали. Элиот Тима не трогал, оба делали вид, что другого не существует. Случай как-то замяли, Тима не вызвали к директору и родителей Тима не вызвали в школу. Если мистер Берри что-то и сказал руководителю их класса историку мистеру Мертону, то тот никак на это не отреагировал. В субботу Тим отправился отмечать свой день рождения с Джоком. Они поехали в парк аттракционов, гуляли, ели мороженое, катались на колесе обозрения, потом взяли лодку напрокат. За все платил Джок. - Можно мне тоже за что-нибудь заплатить? – не выдержал Тим. - Ты не думай, я не ворую, - принялся успокаивать его Джок. – Я подрабатываю грузчиком. - Я ничего такого не думал, - обиделся Тим. – Просто я хочу тебя чем-нибудь угостить. - Тогда купи пирожков и лимонада, устроим пикник на острове, - весело предложил Джок. Они подплыли к пирсу и пока Тим ходил к ларьку, Джок ждал его в лодке. Они выбрали маленький остров, на котором никого не было и Джок причалил к поваленному дереву, уходящему одним концом в воду. - Подожди, я помогу тебе выйти, - сказал Джок, привязывая лодку. Тим мог и сам, но вдруг захотелось, чтобы Джок помог. Было приятно, что он подавал руку, когда Тим садился в лодку. Джок легко переставил Тима из лодки на ствол дерева, Тим даже испугаться не успел. Грязь была только у воды, а на острове было сухо, из прошлогодней травы выглядывали белые звездочки первоцвета. Листья на деревьях уже были похожи на кисточки или щеточки. Желтыми шариками распушилась верба. Так романтично было сидеть на поваленном дереве среди первых цветов, новорожденных листьев, смотреть на воду, щуриться от солнца, а все потому что рядом был Джок. Стоило это признать. - Замерз? – Джок раскрыл свою куртку, приглашая Тима. Тиму не было холодно, но он безропотно скользнул в объятия Джока и замер, трепеща от страха. Сначала он просто слушал, как сильно бьется сердце Джока, а потом невольно поднял голову, чувствуя его взгляд. И тогда Джок поцеловал его в губы. Как страшно было целоваться с Джоком, и так же сладко, все внутри у Тима скручивалось в тугой узел, но Тиму это почему-то стало нравиться. Бывает же, что люди любят бояться, посещают Комнату страха, катаются на страшных каруселях, читают страшные книги, смотрят страшные фильмы. Видимо Тим из таких. Ни каруселей, ни страшилок он никогда не боялся, а Комната страха – это вообще детский лепет, но зато у него есть Джок, его личный аттракцион. Тим отвечал на поцелуи, неумело, но старательно, надеясь, что Джок простит его неопытность. Губы у Джока были твердые, пахло от него очень хорошо. Джок тяжело задышал и отстранился. Потом они ели пирожки с картошкой и с повидлом, и пили грушевый лимонад. - А когда у тебя день рождения? – наконец-то задал Тим интересующий его вопрос. - Я решил, что десятого января, - ответил Джок. - Как это? – не понял Тим. - Я же из Дома малютки, - принялся рассказывать Джок. – Меня подкинули перед новым годом, этакий подарочек. Дату рождения в Доме малютки написали двадцать девятое декабря. Потом у них что-то не заладилось, может отчетность или статистика и мой день рождения переделали на первое января. Потом опять что-то не понравилось и дату переставили на тридцать первое декабря, затем почему-то переписали на тринадцатое января. Мне пришлось побегать, когда я паспорт в шестнадцать лет получал. Какие документы не возьмут – везде разная дата. Тот Дом малютки к тому времени расформировали, я в архив в центре ездил. Наконец, начальнику паспортного стола эта канитель надоела, и он сказал написать в паспорте что я захочу. Я выбрал десятое января, мне нравится эта дата, тринадцатое кажется каким-то несчастливым. - А как же ты день рождения отмечал? – обалдело поинтересовался Тим. - В Детском доме день рождения отмечают один раз в месяц для всех, кто в этом месяце родился. Из-за этой путаницы мне порой подарок даже дважды доставался, - похвалился Джок. – А у опекунов по-разному бывало. Голос Джока звучал весело, но Тиму стало его ужасно жалко. Каково это не знать кто твои родители и когда точно твой день рождения? - Не переживай, мой цветочек, - ласково проговорил Джок. – У меня все отлично. На этой волне Тим и «цветочка» стерпел. Он подумал, что ничего о Джоке не знает, даже каким спортом тот занимается и взялся заполнять пробелы. Оказалось, что это волейбол и команда показывает неплохие результаты. Джок обещал пригласить Тима на игру. Вечером Тим вынужден был сделать вывод, что день прошел неплохо, а вертясь с боку на бок в кровати вспоминал как он целовался с Джоком. И снова все замирало у него внутри от сладкого ужаса. Интересно, Джок понимает, что провоцирует наступление течки? Тиму вроде бы хотелось, чтобы течка наступила нескоро, но с другой стороны … А потом Тим подумал, что у Джока наверное большой, и от страха и стыда накрылся одеялом с головой, отпихнув медведя, которого уже привык ощущать под боком. Медведь пах Джоком.