Прилежная девушка и хулиган

      Выйдя из бункера, они направились к ближайшему парку, расположенному в городе. Оптимус, пройдя с километр-два, положил Арси на лавочку и опустился рядом. Девушка тихо плакала, уткнувшись в колени. — Почему ты плачешь? Что случилось? — удивился Оптимус. — Ты… меня не помнишь, — сквозь слезы шептала Арси. — А должен помнить?       Девушка перевернулась на бок, лицом к спинке лавочки, и сжалась в клубок, а затем лишь сильнее заплакала. Она чувствовала взгляд парня на себе, могла в любой момент ударить его по голове, чтобы он вспомнил, но не хотела. Не хотела ему вредить. Не могла и не хотела. Но как он мог ее забыть всего за три недели? Забыть так, что он даже не помнил, как когда-то дружил с ней. — Ты помнишь, как спас меня в парке от трех парней? — Арси все же смогла найти в себе силы и задать ему вопрос. — Я тебя спас только сейчас, а парк… такого не было. — Было, Оптимус, было. До того как я… — Арси внезапно осенило.       Она же тогда, со всей злостью, какая накопилась у неё, приказала ему, чтобы он ее забыл. И это… исполнилось. Он ее забыл. Забыл все, что было связано с ней, даже… даже свою любовь к ней не помнил, и даже не чувствовал к ней никакого влечения, как к девушке. И как можно было вернуть ему память о ней?       Арси привстала на локтях и придвинулась к Оптимус поближе, слегка прижала ноги к себе и полюбопытствовала, наплевав на гордость: — Оптимус, ты меня любишь? — Прости, но… Нет. Я тебя только сейчас узнал, — честно ответил Оптимус, совершенно не отводя взгляд от Арси, как когда человек пытается соврать. — Как вернуть тебе память обо мне?.. — Арси, мы не были знакомы. Чего вообще возвращать, если мы только сейчас познакомились? — Я же тебя знаю, Оптимус. Почему ты не хочешь вспомнить меня? — Откуда ты меня знаешь? Мы же не общались с тобой.       Непробиваемая «тупость» или гениальное притворство Прайма опостылели Арси. Она решила брать эту крепость штурмом: — Ошибаешься. Ты — хулиган и взял меня под свое крыло, чтобы превратить из правильной девушки в хулиганку. Мы с тобой ходили на две заброшки… На второй на меня напал бандит с ножом, а ты меня защитил и… после драки с ним изменился. На следующий день, ты прогнал меня от себя. Через неделю, и даже немного больше, ты искал меня, чтобы извиниться за свой неправильный поступок. Ты извинился, но я… выгнала тебя, даже не простив. Потом, через несколько дней, ты спас меня в парке от трех парней-хулиганов. И тогда я сильно разозлилась на тебя сама не знаю почему, в сердцах крикнув, чтобы ты забыл меня. И ты… В правду не помнишь ничего. Но я уже не хочу этого, — по щекам девушки скользнули две слезинки. — Пожалуйста… Вспомни… Я не хочу, чтобы так продолжалось вечно. Оптимус, я… Я люблю тебя.       Оптимус, как видела Арси по его реакции, не ожидал услышать такого откровения истории вовсе. То, как девушка выражалась, казалось не выдумкой, а правдой, но… Честна ли она сейчас? — Арси, пойми меня правильно. Я не люблю тебя. Я тебя совершенно не знаю, — выдохнул Прайм через несколько секунд тишины.       Арси было тяжело слышать эти чертовски обидные слова, но она понимала, что это уже навсегда. Хотя был еще один маленький шанс, что он вспомнит. Девушка придвинулась к Оптимусу вплотную и коснулась его губ своими. Оптимус не отвечал на ее поцелуй, но и не отталкивал ее от себя. Арси положила руки ему на плечи, и в эту секунду Прайм как будто понял, что происходит, и затем разорвал поцелуй. Они пару минут смотрели друг на друга в полной тишине, не смея произнести ни слова. — Нам лучше вернуться домой, — Прайм прервал тяжелое молчание, хотя не совсем наилучшим образом. — Да, хорошо, — Арси слегка отодвинулась от него и посмотрела в сторону. — Ты теперь стоять можешь? — Наверное…       Они направились в сторону дома Арси. Уже на подходе к нему, девушка взглянула на Прайма, будто в последний раз. И кто бы знал, как тогда ей хотелось его обнять, зная, что он не оттолкнет её. Девушке хотелось чувствовать себя любимой, чтобы этот человек успокоил и утешил её разорванную в клочья душу. Но он её забыл… И не мог пойти на такое.       Арси поцеловала его в щеку, но он вновь никак не отреагировал. — Спасибо, что спас меня… Пока? — девушка утерла вновь накатившиеся на глаза слезы. — Пока.       Оптимус покинул это место бесцеремонно, попрощавшись из приличия. А девушка, зайдя в дом, забежала в свою комнату, и, без сил упав на кровать, дала себе волю. И не было на свете человека, который мог бы сейчас её спасти от бессмысленных и никому не нужных слёз. Не существовало теперь и привычного дуэта: прилежной девушки и хулигана.