Под вечерним солнцем

***

      Гул громкой музыки не давал услышать разговоры других людей, приходилось наклоняться и даже кричать что-то другому человеку на ушко. Пьяные подростки и псевдоподростки глушили русскую водку с локтя, потому что хотели все быстрее и быстрее забыться, отправиться в какой-то, ими еще неизведанный, мир. Все ужасно толкались, потому что обойти танцпол было почти нереально. У некоторых красные глаза. Они сидели группами и нифига не соображали, только смеялись в накуренном угаре. Но Она не пила водку, ей было противно даже смотреть на неё. Но она и травку не курила, просто тогда было незачем. Девушка, немного пьяна, пыталась найти своего возлюбленного, который внезапно куда-то исчез. Это было отвратительное зрелище, ей поскорее хотелось убраться с этого дурного дома, но сама уйти не могла. Где-то же Он её ждал. Где-то, она все пыталась и пыталась найти это загадочное место, куда он мог уйти. Может, ему стало плохо? Может, его бьют, какие-то отставшие от мира сего, придурки на заднем дворе? Кто знал, кто знал. Вот девушка и пыталась его найти, чтобы свалить с этого места поскорее.       Когда они только пришли в этот дом, он казался таким красивым, модным, богатым. Но потом начали заваливаться толпы подростков, желающих погубить свое здоровье именно в этом особняке каких-то незнакомых богачей. Никто не предвещал, что сынок и, на данный момент, хозяин особняка будет валяться в одних трусах, накуренный в хлам, в мусорнике перед его же домом. Кто знал, что дорогие вазы и статуэтки эпохи Возрождения будут разбиты вдребезги? По крайней мере, Она не могла даже представить себе такой расклад невинной вечеринки в честь выпускного.       В очередной раз, пропихиваясь мимо толпы людей, задевая напитки, локти и, выставленную всем на показ, грудь молодых девушек, героиня бродила по дому в поисках своего возлюбленного. Ей предлагали покурить, выпить и даже нюхнуть, но в чем был смысл? Его не было, поэтому девушка отказывала всем подряд. Наконец она увидела знакомую, которая пригласила их на эту свалку. Она подошла поближе, наклонилась и начала орать ей прямо в ухо: — Джули, ты не видела Пола? Он куда-то внезапно исчез и я не могу его найти, — знакомая переглянулась со своими друзьями; они нашли в словах девушки что-то смешное и начали угорать во весь голос, непонятно поглядывая на потерянную. — Джули, что в этом смешного? Ты знаешь, куда мог подеваться Пол? — она снова попыталась расспросить девушку, проорав ей на ухо. Джули сделала глоток очень крепкого спиртного напитка и указала на второй этаж.       Героиня поднялась по лестнице, расталкивая молодежь. Ей это трудно далось, она еще никогда не была пьяной. Да, она и до этого случая пробовала алкоголь, но всегда с родителями, а в этот вечер ее никто не контролировал. Хорошо, что она уже как-то чувствовала меру и не была в хлам, как все остальные, а то вряд ли смогла бы даже на лестницу взойти. Поднявшись, наконец, на второй этаж дома, девушка обошла его, посмотрев во все углы: «Нет. Его здесь нет. Куда же он мог запропаститься? Придется заглядывать в комнаты. Ой, как же это некрасиво, но у меня просто нету другого выхода, не правда ли?» Она начала заглядывать во все комнаты и искать свою пропажу, не хотела сдаваться, наивная… В очередной раз, открыв массивную дверь, девушка заметила, наконец, своего возлюбленного человека. Переступив порог, она уже собралась его окликнуть, как увидела рядом с ним другую. Они оживленно целовались, их руки блуждали по телам друг друга, не зная никаких преград. — Пол? — девушка осторожно окликнула молодого человека, он сразу же обернулся, узнав знакомый тембр и интонацию. — Какого хрена? Что ты тут делаешь? — парень был крайне ошеломлен присутствием своей девушки, что аж подскочил с кровати. — И давно ты с ней? — она указала на стоящую рядом мулатку. — Давай сядем и спокойно поговорим, обсудим всю эту ситуацию, — он начал приближаться к ней, уменьшая расстояние. Он почти не был пьян, судя по походке, реакции и голосу. — Кстати, познакомься, это Карен. — Ты еще имеешь наглости меня с ней знакомить? — девушка обладала смертельным спокойствием и полностью себя контролировала. — Не нужно ни на кого наезжать, милая. Я предлагаю все спокойно обсудить, как взрослые люди, — изменщик настаивал и настаивал на своем. «Серьезно? Твою мать, он серьезно мне это сейчас говорит? Нужно расстаться. Или не нужно? Господи, что происходит вообще? Зачем я сюда пошла…» — Ты пьян? — Нет, совсем нет. — То есть, ты намеренно изменил мне с ней? — он стоял молча, раздумывал. «Что я творю? Надо было сразу же разворачиваться и уходить, здесь и так все было понятно! Дура я. Ладно, нужно оставаться такой же спокойной и мирно разойтись с этим ублюдком». — Дорогая, послушай, я… — Замолчи. Все и так ясно, — героиня перебила своего собеседника, не дав ему договорить. Она сделала свое решение; теперь осталось лишь красиво уйти. — Видимо, я ошиблась в тебе. Не звони мне больше. Я ухожу, — она медленно развернулась и шагнула в сторону двери. До последнего, надежда не умирала: он должен был ее остановить, но нет. Молодой человек решил остаться с другой, с девушкой на одну ночь. «Интересно, это все-таки впервые или уже нет? А ведь Джули знала, где он. Они смеялись с меня. Похоже, это не в первый раз и, судя по всему, только я этого не знала…»

***

POV Камилла

      Настало время рассказать про один вечер, с которого, собственно, и начались изменения в моей жизни…       Ветер пробирал до дрожи даже в эти теплые майские ночи. Мы с Рози стояли в толпе «подростков» возле шикарного загородного особняка. Вокруг только в десяти минутах ходьбы были другие жилые участки. Через некоторое время толпа, жаждущих забыться, вломилась в коричневый дом с большой лужайкой, бассейном, джакузи и вообще, наверное, всякой всячиной, которой только можно обустроить огроменный дом. Он роскошно подходит под проведение вечеринок: много комнат для уединений, большая гостиная, бассейн, бильярдная, и еще куча других развлечений — в общем, шик и блеск. Моя маленькая внутренняя богиня Вселенной танцует ламбаду. Мы зашли в дом, точнее, нас занесли другие. С самого начала никто не хотел церемониться: заиграла громкая музыка, послышался звонкий смех девушек, различные разговоры и, конечно же, открывание бутылок. У этого действия какой-то свой неземной звук, а самое потрясающее то, что с различными спиртными напитками он разный. Допустим, вот у шампанского выпрыгивает пробка (это уже навеивает какие-то положительные эмоции, ощущение праздника, но не когда обработанное пробковое дерево делает дыру в потолке); когда открывают вино — это вообще отдельный обряд (виноманы получают кайф, покупая различные красивейшие штопоры); с крепкими напитками уже не так все радужно: возникает двоякое чувство, ты вроде, как и получишь сейчас какие-то офигенные эмоции, кайф, забудешь про суету, но, вопреки всему, ты, все-таки, не хило гробишь свое здоровье. Это заставляет немного пошевелить мозгами, но, как мы все знаем, сердцу не прикажешь, поэтому разум отодвигается на второй план, и ты усердно тянешься к горькой, обжигающей внутренности, жидкости.       Смысл было ждать, какого-то определенного момента выпить? Или вести себя, как дамы, у которых нимб задевает потолок? Это не та компания, чтобы так церемониться. Поэтому мы с Рози сразу же пошли к барной стойке на просторной и фешенебельной кухне, которая была оформлена в бело-коричневых тонах. За стойкой стоял парень с большой непослушной шевелюрой, бородой, татухами и туннелями в ушах. Мы заняли два высоких стула поближе к стене. Здесь столпилась почти половина всех приглашенных, но, получив свои напитки, они сразу же уходили, куда-то в туман домашнего танцпола и разврата. Подошел второй бармен и с другого конца стола начал раздавать неугомонным молодым людям коктейли. Сначала они обслуживали самых громких и назойливых, а уже потом переходили к таким, как мы. — Что будете пить, милые леди? — спросил нас тот самый бородач. Голос у него был приятный, в самый раз для бармена, которому очень часто клиенты исповедовали свои грехи. Наверное, на курсах «Как стать барменом?» проходят еще и теорию психологии, чтобы утешить и подбодрить своего клиента. Ведь, все мы, и не раз, общались с дружелюбными людьми за стойкой. — Виски с колой, пожалуйста. — Вам какой? — Jameson, please. — Прекрасный выбор, сам предпочитаю его, — бармен улыбнулся мне и начал смешивать два простых ингредиента.       Рози заказала то же самое, что и я. Хотя, она любила мартини, сегодня решила оторваться. На нее уже начали заглядываться другие парни, ну конечно, с разрезом до пупка ожидать стоило только такую реакцию… Это сарказм, разрез был не до пупка, немного не доставал.       Нельзя сказать уверенно, что я прям в восторге от этих всех «ивентов», но иногда я любила поразвлекаться и уйти в пьяный закат. Так мозг перезагружался, что ли. Вскоре, Рози забрал какой-то перекаченный чувак с маленькой головой, а я осталась с красавчиком барменом. Клиентов у него пока было не много, у нас завязалась маленькая беседа: — Вот стою я, смотрю на тебя… Ты такая поникшая. И думаю: «Интересно, сколько ей лет?» — У девушек нашего века о-о-очень не прилично спрашивать возраст, — мы оба аккуратно усмехнулись. — Чей это дом? — Ты думаешь, я знаю? Меня вызывают на работу — я прихожу, и единственный мой вопрос — сколько дадут за час. Денег не то, чтобы не хватало, но и на яхту не насобираю, — он снова усмехнулся. — Что, не повезло пока что? — Пока нет. Да и я уже не очень надеюсь… Живу настоящим днем, пытаюсь радоваться и наслаждаться. Вот, пошла на ту профессию, которую всегда хотела — режиссер. Да, сложновато правда, но блин это так круто… — я начала искренне улыбаться, — это так круто снимать моменты из жизни или строить их. Круто стоять на площадке и руководить всеми. Круто писать сценарии и получать за это деньги. Круто писать и издавать книги. Правда, не очень, когда ты просыпаешься ночами из-за кошмаров и… воспоминаний. — Много людей ушло? — Все. Все, которые были мне близки. Я осталась одна. И уже 46 лет одна…

***

      Она долгое время не могла встать с кровати. Лишь иногда пересиливала себя и шла в туалет. Я кормила ее с ложки, сидя на койке, я поила ее водой, приложив салфетку к подбородку, чтобы жидкость не стекала на ее ночную рубашку в синие цветочки.       Моей маме было 127, а отцу — 348, когда они, наконец, нашли друг друга. Они жили вместе 6 лет, после чего на свет родилась я. Они любили меня всей душой и, наверное, все еще любят.       А сейчас я сижу в светлом кабинете юриста и оформляю свидетельство о смерти моей матери. Это случилось сегодня ночью. Я пришла к ним с утра, как ни в чем не бывало, и увидела ее неподвижное тело на кровати. Отец уже не может разговаривать, кажется, он сходит с ума. Папа вышел попрощаться с ней во двор, когда ее увозили на катафалке, и произнес: «Дорогая, я все еще тебя очень люблю. Надеюсь, там тебе будет хорошо. Я тоже скоро присоединюсь к тебе».

***

      Я отвезла его в больницу. Каждый день приезжала к нему, кормила, выводила гулять, разговаривала и успокаивала. Он часто называл меня её именем.       Их история любви — это что-то нереальное. Они познакомились в больнице, моя мама была врачом, а уже ночью, того же дня, она не пришла ночевать домой; через три дня они поженились. Мама и папа прожили 50 лет вместе, я не приставляю, как плохо ему сейчас.       Через три года, ночью, мой папа улетел к ней. Я очень надеюсь, что там они все-таки встретились, что они счастливы и ни за что не переживают. Как бы я хотела знать, как они там. Но мне пока рано. А я снова сижу в холодном и светлом кабинете того же юриста, заполнив документы и жду, пока меня отпустят. Мне плохо. Мне очень плохо и я не знаю, что с этим делать.

***

      Я стою, одета в черное, возле их совместной могилы. Гости уже ушли, но мои ноги будто разучились ходить, они не хотят сдвинуться с места. Меня всю трясет, хочется орать и рыдать, но даже маленькая слезинка не стекает по моей щеке. Молча стою и непрерывно смотрю на их фотографии, на граните. Как мне их отпустить?

***

      Голова раскалывается, как будто два полушария мозга тянут в противоположные стороны. Я выпила, наверное, целую бутылку ирландского виски, но меня почти не вставило. Опять плохо. Хочется забыть про все эти события, хотя бы на несколько часов, но они сами, непроизвольно, всплывают в моей голове. Какой-то парень пялится на меня. Хочу ли я с кем-то мутить? Нет. Мне это уже не нужно. Я натерпелась всего этого дерьма и сейчас нужно просто забыть. Я думала, что хотя бы вечеринка позволит мне сделать это, но, увы.       Фу, они все пьют это отвратительное дешевое пиво. Хотя, если оно и дорогое, то все равно отвратительное. Хаха. Словом «дешевое» я хотела унизить пиво. И после этого кто-то говорит, что я адекватная? Они пьют пиво, а потом рыгают в туалетах из-за этого дерьма. Правильно, это Алкогольный Монстер их так наказывает, нечего пить этот забродивший хмель или че там. И меня все еще не вставило…       Я сижу у барной стойки и, периодически между шотами и сплетнями с подругой, общаюсь с доброжелательным заказанным барменом. Он хороший, может поддержать и поговорить. С того времени, как мы сюда приехали, мы с Джереми успели обсудить очень многое: смерть близких, одиночество, качество алкоголя, вечеринки, того чувака в женском купальнике, пингвинов и их колени (кстати да, они все-таки у них есть), новейшие технологии и многое другое. Мы даже успели потанцевать под клубас. Веселый он парнишка, однако.       Куча парочек, которые бесцеремонно сжирают друг друга и пытаются пролезть в трусы у всех на глазах. Класс. О, Боже… Один светловолосый парень в сиреневом странном балахоне целует другого светловолосого парня в черном, блять, КАРДИГАНЕ, и, кажется, дрочит ему. Кто-нибудь, выколите мне глаза…       Я танцую довольно-таки эротический танец на танцполе под какой-то очередной, мною очень любимый, клубас. В одной руке держу стакан с виски, лопатками прижимаюсь к лопаткам подруги и мы с ней вместе, раздвинув ноги, медленно, под такт музыке, опускаемся вниз и так же поднимаемся. Все смотрят на нас. Я мельком замечаю пристальные взгляды трех парней, стоящих в углу. Тут ко мне начинает подкатывать какой-то вонючий слизняк. Блять, он еще и без футболки. Мне тут же перехотелось танцевать и загорелось желание прильнуть телом к какому-то из тех парней. Вот тому, со шрамом на шее, который очень сексуально и дерзко курит кальян.       Я опять сижу с подругой у барной стойки. Мы включили свою песню и радостно поем ее во весь голос. Неважно, что из колонок валят нихуевые такие басы. — Ты пачкала мою щеку помадой. Сука, хватит, говорю, не надо!!!!! — ору я почти незнакомую песню.       Кто-то включил огни на танцполе, они мерцают во тьме вечеринки. Я все танцую и танцую посередине. Мой стакан стоит у бармена, он пообещал, что придержит его. Хотя я думаю, что стакан мне не нужен больше. Нужна бутылка. Я стараюсь заглушить внутреннюю боль под маской веселья, пофигизма, отрыва, под оглушающей громкой музыкой, подпрыгиванием в такт, крепким алкоголем и сигаретами. Ритм бьет в ушах, в голове, в сердце, в теле, а я все прыгаю и кручу головой. Я отрываюсь, пытаюсь забыть обо всем. Ко мне подошла Рози, она сказала, что сейчас включат нашу любимую песню. Включили. И мы как вне себя давай орать и прыгать. Это немного помогло. Совсем немного. Совсем малую часть. Рози уже походу пользовалась популярностью парней, потому что на танцполе каждый хотел прижаться к ней хоть на долю секунды. Мне же было все равно, что там про меня подумают. Да, я замечала некоторые взгляды, но… Но ничего. Говорю же, мне было все равно. — Джереми! — я уже не могла плясать, нужно было отдохнуть и побыть в тишине. Эта вся толкучка достала меня. — Джереми, а дай-ка мне бутылку, вместо стакана. — Ты уверена? — он так же орал, как я, чтобы донести свои слова. — Да, Джереми. Я немного пьяна, а мне такой расклад не подходит, — он вручил мне целую бутылку ирландского виски, я, было, хотела уже уйти, как он окликнул меня: — Камми! Слушай, мне будет не хватать такого хорошего собеседника, как ты. Я подумал, что мы могли бы стать хорошими друзьями. — Что? — я была немного ошеломлена. Мне еще ни один парень не предлагал просто дружить. — То есть, ты хочешь сказать, что тебе ничего интимного от меня не надо? Что ты просто хочешь быть моим другом? — Да, именно. Просто быть хорошими друзьями, — я невольно начала улыбаться, мы обменялись номерами телефонов. Очуметь, у меня теперь есть классный друг. И действительно друг. Это немного согрело душу.       Я вышла из кухни и направилась на задний двор дома. Рози уже обжималась в углу с каким-то очередным красавчиком, а я шла себе спокойно, с бутылкой вискаря, во двор. Я хотела спокойно выпить, покурить и подумать. Подумать, как я буду жить дальше, ведь мысли о том, что я все-таки одна, снова заполнили мою голову. — Даме не подобает пить в одиночестве. Особенно литр ирландского вискаря, — какой-то спокойный, до боли приятный и ужасно сексуальный голос заставил меня остановиться. Я повернула голову назад и увидела того симпатичного парня со шрамом на шее. Он стоял, оперевшись об стеклянную дверь, выходящую на террасу позади дома. В руках у него была толстая сигарета. Парень втянул щеки, немного сдвинул брови и сделал затяжку, не отрывая от меня глаз. После, он опустил левую руку, вдохнул немного чистого воздуха через рот и выдохнул серый дым. Черт побери, как же сексуально это только что было. — А где тут дамы? Это не то мероприятие, чтобы церемониться. Тем более, у меня нимб потолок не задевает, — он хмыкнул и поправил правой рукой непослушную шевелюру на голове. Даже лак ему не помог их уложить. — Тем более, ты не можешь утверждать, что я сама. — Почему это? Могу. Ты пришла сюда с подругой. Она мутит что-то с моим другом, бармен работает, а ты одна, — пристальный взгляд его зелено-карих глаз не давал мне покоя. Что ответить, ведь я действительно иду бухать литр вискаря сама? — Знаешь, бывают такие моменты, когда нужно побыть одной и подумать о своей никчемной жизни, — я попыталась изобразить улыбку. — Вот, настал такой момент у меня, — он ухмыльнулся. — Тогда не имею права Вас отвлекать, — я еще немного постояла, наслаждаясь его присутствием, а потом развернулась и пошла прямо.       Я нашла маленькую и вроде бы не примечательную беседку. Своровала пепельницу на террасе и теперь поставила ее здесь. Закурив тонкую сигарету с ментолом, открыв виски, я отпила немного темно-оранжевой жидкости. Ну что, Камилла, рассказывай, как ты докатилась до такой жизни? Да никак. Просто. Судьба так распорядилась. Я снова сижу одна, и моими компаньонами на сегодняшний вечер являются: бутылка дорогого вискаря, пачка тонких сигарет и красивая керамическая пепельничка, немного наполненная водой, чтобы серый сгоревший табак не улетал прочь.       Как мне это все забыть и спокойно жить дальше? Я посмотрела на звезды: край беседки закрывал часть темного неба, но звезды были отчетливо видны. Я сделала очередную затяжку, сбросила пепел и снова задумчиво откинула голову назад. В моих глазах отображались звезды. Внезапно, что-то яркое и очень быстрое начало пересекать небо — падающая звезда. Какое бы желание загадать? Я хочу быть счастливой. Да, я хочу просто быть счастливой. Звезда погасла, как только пересекла кусок неба. В моих глазах теперь отображались неясные звезды, потому что слеза упала на щеку. Такая холодная. Как мое сердце, наверное. Я скучаю и мне одиноко. — Привет, — голос прозвучал тихо, но настолько неожиданно, что я невольно подпрыгнула. Я одним быстрым движением руки вытерла слезу и повернулась к собеседнице. Это была наша новенькая — Давина, та самая девушка с рыжими волосами, смахивающая на ведьму. — Салют, — я сделала затяжку и глотнула из бутылки. Горькая жидкость обожгла все внутри меня, но это немного улучшило мое состояние. — Чего ты тут одна? — Лучше ответь, зачем ты пришла ко мне, — Давина замолчала и начала думать над ответом. Я продолжала свои действия, которые медленно приводили меня к смерти. К быстрой смерти, когда я влюблюсь. Да, именно из-за перебора с алкоголем, сигаретами, наркотиками и прочей дрянью в период восемнадцатилетнего возраста, человек, встретив после свою пару, умирал быстрее, чем его живая Судьба. — Я просто почувствовала, что тебе плохо, что тебе нужно с кем-то поговорить. Вот и разыскивала тебя. Как только мы с тобой познакомились, я увидела грусть и безысходность у тебя в глазах. Я поняла, что тебе нужна помощь, когда сказала про вечеринку, — точно ведьма. Только ведьмы могут понять что-то по глазам человека. Вдруг у нее дома сборище глаз людей, которых она изучала, в баночке с непонятной жидкостью и в холодильнике… Прям как у Шерлока. — Ты мне не очень внушаешь доверия. — Знаю. Вернее, я это вижу. Но, лучший способ добиться доверия от другого человека — доверится ему. И поэтому я хочу тебе сказать, что эти все вечеринки помогают мне отвлечься. Я тоже осталась одна. Да, мне всего-то 82 года, но все же… Все мои близкие и родные тоже погибли. Они все Там, — она взглянула на небо. — Там, мы не знаем Где. Когда мы с тобой познакомились, я сразу почувствовала, что тебе так же плохо. Я подумала, что мы могли бы стать хорошими подругами. И я пришла сейчас сюда, к тебе, чтобы ты мне вылила душу, то, что так накипело, — она снова замолчала, подбирая слова: — Поверь мне, я ничего плохого не хочу. Я никому не расскажу, — тут она ухмыльнулась и продолжила, глядя мне в глаза. — Да мне и некому, на самом деле.       Не знаю, что произошло, то ли это ее слова так на меня подействовали, то ли это начал свой коварный план алкоголь, но мне так захотелось ей все рассказать. Я никому не могла излить душу все эти гребенных 46 лет, даже психологу. Никто не внушал мне доверия, но в эту секунду именно эта девушка, немного смахивающая на ведьму, которая пристально и печально всматривалась в мои черные глаза своими ярко-зелеными, наконец, смогла заставить меня довериться ей. И я разрыдалась. — Знаешь, это очень больно, жить в наш чертов век. Я тебе расскажу, как у меня вот все было. Когда я родилась, моей лучшей подруге был уже тридцатник! Мы познакомились с ней, когда мне было четырнадцать, а через два года, она встретила Его, того единственного и на всю жизнь. Тогда она начала стареть у меня на глазах! Представь себе, как это, когда лучшая подруга стареет у тебя на глазах! А мне, ведь, тогда всего шестнадцать было, — я замолчала, сделала большой глоток и продолжила: — Мне было тридцать шесть, когда Изабель со своей семьей попала в автокатастрофу. Никого не смогли спасти. А ведь ей только шестьдесят шесть было тогда. После этого, в сорок лет я влюбилась. Сильно и впервые. А через пять лет, он мне изменил. Мы пошли на такую же вечеринку, я тогда почти не пила, только с родителями. Он куда-то запропастился, я его искала, спросила знакомую, где он может быть. Она рассмеялась и показала пальцем наверх. Я обошла все комнаты и в одной увидела, как он целуется и трогает другую, мулатку. Он не был пьян, он называл меня ласково и просил все обсудить. А потом попросил не наезжать. Я поняла, что это конец и ушла. Так все и закончилось, а я все думала, почему я не старею, ведь мы, вроде как, любили друг друга, — я снова закурила и начала пить виски. Мне нужно было успокоиться перед тем, что я собиралась сказать дальше. Я потушила бычок об пепельницу и продолжила: В мои пятьдесят умерла мама, — голос начал немного дрожать. — А в пятьдесят три умер мой отец, — маленькая соленая капелька отчаяния и горя упала с моего глаза на щеку. Я перевела дыхание и вытерла нежеланную слезу. — А в семьдесят два года я опять встретила свою любовь. Но, он тоже меня предал. И очень жестоко, что вспоминать не хочется. Я все терпела и была сильной. Я душила свою боль сигаретами и алкоголем, но как ты и сама знаешь, это не совсем помогает, — я снова умолкла, сделала глоток, перевела дыхание и закончила свой рассказ: — И вот уже 46 лет я одна и не допускаю к себе никого настолько близко.       Между нами повисла тишина. У меня в голове не было ни одной мысли — я только что их рассказала этой доброй рыжей душе, которая пришла мне на помощь. Она попросила у меня бутылку и сигареты, мы вместе закурили, обдумывая сказанные мною слова. Было так непривычно искренне с кем-то курить. Такого со мной никогда не было. — Я начала пить после того, как первый парень мне изменил, — сказала я, нарушив наше молчание. — Курить я начала после смерти матери. Это было намного больнее. — Понимаю, — наконец моя собеседница проронила хотя бы одно слово. — Знаешь, мне тоже жизнь далась не очень-то и легко. Моя мама умерла, как только родила меня, а отца убили, когда мне было 26. У меня остался брат, он меня любит и поддерживает, но он далеко. Он живет со своей семьей в другой стране, поэтому поддержка у меня не каждый день бывает. С парнями тоже не получалось. Сначала я никак не могла влюбиться, а потом влюбилась и не могла забыть. Сейчас как-то все похолодело, чему я крайне рада, — я взглянула в ее искренние зеленые глаза, которые светились надеждой. Я поняла, что она может стать мне подругой. Хорошей подругой. — Но, знаешь, главное не впадать в депрессию. Ты молодец, что была сильной, но все же симптомы депрессии у тебя проявляются. Тебе, как и мне, вообще-то, нельзя унывать и отчаиваться. Да, так у нас устроен теперь мир, но мы ничего с тобой поменять не можем. Поэтому, нам нужно научиться относиться к этому всему с философской точки зрения, ведь если бы люди не умирали никогда, то у нас не было бы места на Земле для других, для маленьких людей. В любом случае, теперь я есть у тебя, а ты — у меня. У нас все получиться, если будем вместе. Все еще впереди, понимаешь? Все еще в Будущем, так Судьба устроила, — Давина положила руку мне на запястье и сказала: — В любом случае, когда-то, в будущем, все будет хорошо. Ведь, не может все вечно быть плохо, — она улыбнулась мне, а я замерла от удивления.

***

      На дворе было два часа ночи. Со второго этажа загородного дома доносился звонкий смех двух девушек. Они смеялись с мехенди, которые нарисовали друг другу черной хной. Подруги не умели красиво их оформлять, и уже в который раз, выходило так криво, что они невольно начинали смеяться аж до коликов в животе. Закончив с мехенди, две юные девушки начали играть в карты. У них завязался серьезный и грустный разговор, с нотками отчаяния, на тему, которая волновала каждую из них. Камилла обдумывала только что сказанные ею слова: действительно ли все так неизбежно? Никто не знает, что будет в будущем. Возможно, Он скоро появиться в ее жизни, а может и не скоро. Никто не мог предвидеть будущее, хотя все так старались. Она машинально отбивалась от подруги: карты были только маскировкой, чтобы обоим поразмыслить над чем-то важным, чем-то, что ещё не случилось. — Слушай, а давай погадаем? — подруга Камиллы, Изабель, наконец, нарушила их тишину. — На будущее? — Ну конечно, — она улыбнулась, как будто это было очевидно, — на что-то другое у нас гадать нету смысла. — Ну, давай.       Изабель перемешала карты, попросила Камиллу сдвинуть их левым мизинцем и разложила в четыре ряда, по три в каждом. Поочередно девушка начала их открывать и читать, что же они говорили: — Так, Камми, пока что у тебя все будет хорошо. Потом в твою жизнь ворвутся события: некоторые из них будут печальными, некоторые тебя изменят, а некоторые убьют внутри. Но пройдя все испытания, ты обретешь свое счастье. Оно придет незаметно и неожиданно, когда его вообще не должно было быть, но придет. Если ты сможешь преодолеть все препятствия, которые Жизнь и Судьба предоставят тебе, тогда у тебя все будет прекрасно. — Странная трактовка… Понимаешь, Из, я не хочу жить 300 лет, чтобы встретить своего суженого. Я не хочу видеть, как все мои родные умерли, а я осталась. Я не хочу тратить свою жизнь на пустые ожидания. Почему же это так сложно? — Эх, милая Камми. Ты еще не знаешь, какой жестокой Жизнь может быть, поверь мне. Вот мне уже 45, а я все еще не встретила того единственного, но я не отчаиваюсь! Я крайне философски отношусь к этому всему, я знаю, что в любом случае буду счастлива. Не сегодня, так завтра, не в этом году, так в следующем. Никто из нас не знает своего будущего, никто не может его предугадать. Так смысл сейчас расстраиваться, рвать на себе волосы и бежать знакомиться с первым встречным? Поживи в свое удовольствие сейчас, поищи себя в этом мире, поучись, попробуй все, что тебе может дать Жизнь, а будущее все равно наступит. — Не знаю, Из. Это все слишком сложно для меня… Почему я не родилась несколько веков назад? Когда все было не так уж сложно. — А ты думаешь, тогда было проще? Ни в коем случае, тогда девушки выходили замуж за тех, кого не любили или вовсе за изменщиков. Тогда не у всех была эта искренность, ее часто извращали и использовали. Ученые пытались сделать наш мир лучше, вот они и создали эту вакцину.       Изабель видела, что не утешала этим свою подругу, поэтому она принялась за более действующие методы. — Слушай, да забей ты на него. У парней сейчас такой возраст, чтобы нагуляться. Они пока не ищут настоящую любовь, — немного подумав, девушка задала собеседнице вопрос: — Ты что, влюбилась, что ли? — Нет. Не знаю. Я никогда раньше этого не ощущала. — Хм… Мне кажется, что если бы ты влюбилась, то почувствовала это наверняка. Вот, подумай, ты смогла бы жить без него? — В смысле? — Ну, допустим, если бы его не было в твоём классе, — Камилла задумалась на мгновение, взглянула на подругу и ответила: — Думаю да, смогла бы, — Изабель усмехнулась детской и наивной улыбкой. — Значит это точно не любовь, — это тоже не помогло утешить подругу. Подумав и переосмыслив слова, она произнесла: — В любом случае, когда-то, в будущем, все будет хорошо. Ведь, не может все вечно быть плохо, — она улыбнулась мне.

***

POV Камилла

      Я резко тряхнула головой, чтобы убрать эти воспоминания из головы. Что за черт? Давина сказала, прям, как Изабель, точь в точь… Это прямо мистика какая-то. Я всеми силами постаралась убрать свои бешеные, округленные глаза, открытый рот и вообще, я была ошеломлена прям до чертиков. Господи, может, мне это все показалось? М-да, Давина слишком странная девчонка, надо держаться от нее подальше. Я аж протрезвела, мать его. Так, надо уходить от нее или же, заставить ее уйти. Но если я останусь одна, я снова начну углубляться в свои мысли, в скором времени это может меня убить. Именно поэтому, нужно найти Рози, выпить с ней и потанцевать. Я постаралась изобразить милую, застенчивую улыбку, но, по-моему, это больше было похоже на гримасу отчаянья. — Слушай, Давина… Мне нужно с Рози поговорить, а то она вообще голову потеряет с этими бесчисленными качками, — я снова подумала о том, какие у них маленькие головы… Зачем ты так сильно качаешься, ведь ты похож на гору с маленькой верхушкой? Заче-е-ем? Твоя голова не согласна с накаченным телом… — Как скажешь, — ее глаза немного потускнели, я в них увидела чуточку боли. Кажется, я ее расстроила. — Слушай, — я дотронулась до ее плеча, — спасибо тебе за разговор, он мне помог. Я постараюсь больше не впадать в депрессии и радоваться жизни, — кажется, я сама поверила своим словам, потому что мои губы растянулись в искренней улыбке.       Я снова попала в округ разврата, похоти, алкоголя, наркотиков и шлюх. Да, но это, на данный момент, мне было нужно больше всего. Я нашла Рози, потянула ее за локоть и мы оказались за той самой барной стойкой, с шестью шотами перед нами. — Так, подружаня, я вижу, что тебя уже охомутал какой-то паренек на этот вечер, — я заговчиво ей улыбнулась. — Нет, Камми, в этот раз ты ошибаешься… — она серьезно посмотрела на меня. — Он еще ни разу не притронулся ко мне, даже не поцеловал. Он флиртует издалека, он завораживает меня своим голосом, взглядом, губами, словами. Он разговаривает со мной, а я уже таю. Такого никогда еще со мной не было, понимаешь? И, я думаю, что, наконец, нашла Своего… То ли он так искусно со мной играет и бросит завтра же, то ли он чувствует то же, что и я. Но, если я не попробую, я не узнаю. И именно по этой причине, я решила, что доверю ему себя. Хотя бы на эту ночь, которая сможет что-то решить.       Я была ошеломлена. Что? Рози Хасвэй влюбилась? Да не может такого быть. Быстрее небо с землей местами поменяются. Но, похоже, это было явью. — Тогда нужно выпить за любовь, — я подняла одну из рюмок. — Ха-ха, подруга, тебе не кажется, что такими темпами, мы любовь пропьем? — мы вместе громко засмеялись, а потом начали пить…

***

      Как же много огоньков вокруг. Разноцветных таких. Моооореееее. Господи, я же вроде немного выпила… Уиии, меня носит в разные стороны. Пить от безысходности — точно плохая идея-я-я.       Госпди, где я вообще? Кто это? Что это за члвек возле мня? СВАЛИ!       Блять.       Белый друуууг, встречаааааай меня и мой уужин.       Я еле выдавила из тюбика кусочек белой зубной пасты, я начала чистить зубы пальцем, это давалось плохо. Меня все еще шатало то влево, то вправо, что не давало мне стоять на месте. Я подняла голову и посмотрела на себя в зеркало: волосы похожи на птичье гнездо, тушь, вместе с подводкой, размазались, и меня можно было спутать с пандой, глаза заплаканные. Ужас. Во что я себя превратила?       Я подошла к своему любимому бармену и попросила у него воды. Он провел меня до туалета и ждал снаружи. Я вырвала снова. И снова почистила зубы пальцем. Мне стало немного легче. После того, как чудо-расческа нашлась в моем маленьком черном рюкзачке, я расчесала свою копну, как смогла, завязав маленький хвостик. Он смешно торчал на моем затылке, что часто забавляло моих друзей и физрука. Вытерев салфеткой всю эту черную краску под глазами, я постаралась накрасить их заново, но это не получилось и я забила черт на все это дерьмо. Хорошо, что я не воняла, как какой-то сорокалетний мужик после бега. — Джереми, — я, наконец, вышла из ванной комнаты; мой новый друг ждал меня, опершись об косяк двери. Его карие глаза обеспокоено на меня смотрели, — слушай, я хотя бы нормально выглажу? Только ты как друг ответь мне, ничего не скрывая, — я постаралась сделать голос как можно тверже и как бы приказать ему, а он улыбнулся в ответ и произнес: — Дуреха, даже пьяной в говно, ты выглядишь очень даже, — он еще шире улыбнулся и обнял меня, прижав к себе, как сестру. — Обещай мне, что ты будешь аккуратна сегодня. Я переживаю за тебя, ты стала дорогим мне человеком, почти сестрой, которой у меня никогда не было… — я чувствовала то же самое, со своей стороны. У меня никогда не было брата и если этот человек станет им, я только буду рада.       Закончив душераздирающие объятия, мы отпрянули друг от друга, я мельком взглянула на толпу, справа от нас и встретила Его. Этот человек смотрел в мои глаза так пронзительно и, грубо, что ли. Это что, ревность? Да ладно, не может быть такого, Камми, ты что. Он тебя только несколько часов назад увидел. Но его взгляд действительно на что-то намекал и что-то скрывал. Хм. Надо будет как-то с ним побазарить, но, похоже, я снова протрезвела… Пить или не пить, вот в чем вопрос… — Джер, а можешь мне кофейка сварганить? — Конечно, — друг улыбнулся мне в ответ и через несколько минут вынес мне горячий, черный кофе. Не люблю горячий кофе, он, прям, все внутри обжигает, поэтому я кинула туда кусочек льда.       Выйдя на террасу, я нашла ту самую беседку, села в ней, закурила и сделала глоточек кофе. Поразмыслив немного о своей никчемной жизни и об этом сексуальном парнишке, мои мысли прервал голос сзади, до боли пронизывающий душу. — И снова привет, — тот самый молодой человек, о котором я только что думала, сел напротив меня. — Закурить найдется?       Я протянула ему черную зажигалку. Парень поднес толстую сигарету парламент ко рту, закусил ее зубами, легким движением покрутил колесико и зажег красный огонек пламени, подкурив сигаретку. Наконец-то сейчас я могла разглядеть его вблизи, хоть и освещения было недостаточно. Его зелено-карие глаза скрывали что-то, они смотрели с таким проницательным взором, что я прониклась до мозга костей. Прямой нос, мужественные скулы, каштановые непослушные волосы, которые были зачесаны на бок и плохо уложены гелем, мускулистое и подтянутое тело, высокий рост придавали ему чистой, мужественной и до жути сексуальной красоты. Он уже второй раз поправил волосы рукой, а я до сих пор сижу в изумлении от этого действия. Все-таки, его глаза были чем-то обеспокоены, что-то их тревожило, но внешний вид выражал спокойствие и уверенность в себе. Я еще раньше заметила шрам возле основания шеи, а сейчас увидела еще и на левой руке. Откуда? Каким образом он их заработал? Может, у него есть и другие шрамы на теле, которые нельзя разглядеть из-за одежды? Он был одет просто, но со вкусом: черные облегающие джинсы и белая футболка, на правой руке — дорогие часы. Получается, он левша.        Сколько времени прошло, с того момента, как он здесь? Мы уже оба успели докурить, а он все не заводить разговор. Я не хочу начинать первая… Ну же, поговори со мной.

***

POV Джонатан

      Подсаживаясь к каждой девушке, я всегда мог что-то сказать. Всегда. А что же в этот раз? Я уже молчу минут пять, наверное, и не могу связать ни одного предложения. Мне даже говорить не хочется, к чему тут слова. Мне хочется крепко обнять ее и поцеловать, потому что ей плохо. Да и мне тоже плохо. Господи, зачем я сюда пришел, зачем я ей? Мне нельзя портить и ей жизнь, она точно не заслуживает меня со всем моим дерьмом и чертями в голове. Она не выдержит. Она не сможет. Рано или поздно, я начну выливать ей душу и, вскоре, она не сможет это выдержать, развернется и уйдет навсегда, не желая меня знать. Так, зачем же это все устраивать? Смысл начинать? Можно все закончить, не начав. Но, черт побери, меня так тянет к ней, я так хочу узнать о ней все, стать ее самым близким человеком, помогать и поддерживать ее во всем. Я влюбился? Да, может быть, я не отрицаю этого. Но хочу ли я, чтобы эта молодая девушка в меня влюбилась? Хочу ли я портить ей жизнь и подпускать так близко к себе? Думаю, что нет.       Черт, как же она красива, даже когда пьяна. Даже когда курит, она делает это так отчаянно, отдавая этому душу. Она безумно красива: ее черные глаза манят в свой тихий омут, чтобы утопиться там, чтобы познакомиться со всеми ее чертями, ее широкие брови, маленький носик, пухлые губы так и просят меня, чтобы я их поцеловал, или хотя бы вытянул из них уже вторую сигарету. Хотя, я ведь тоже курю. Но ради нее, я бы бросил. Ее черные волосы до плеч, прядями окрашены в серый, средний рост и идеальная фигура, заставляют потеряться в этом мире. Заставляют потеряться в ней самой. Но как же, черт побери, взять себя в руки и начать этот гребанный разговор?!

***

POV Камилла

— Как тебя зовут, принцесса? — Я уже принцесса? Ты знаешь меня всего несколько часов, а уже называешь принцессой, — я сделала глоточек кофе и снова затянулась сигаретным дымом с ментолом. — Меня зовут Камилла. — А я Джонатан, очень приятно познакомиться, — он протянул мне руку и аккуратно сжал ее, а у меня внутри что-то перевернулось. Его глаза уже выражали интерес и что-то еще. Что-то хитрое и сексуальное. Что он задумал? — Почему ты сделала такую татуировку? — он указал на мое запястье; я опустила голову вниз, немного подумала и ответила: — Эти исчезающие знаки бесконечности символизируют, что ничто не вечно. Понимаешь, знаки бесконечности как бы и набиты на запястье, их как бы и много, но они исчезают. Это дает мне понять, что ничто в нашем мире не бывает навечно, — мои слова заставили его задуматься, позже, он одобрительно покивал. — У тебя есть еще какие-то татуировки? — Да, но они на спине, — он замер. Его глаза потемнели. Он очень медленно наклонил голову влево. Мое сердце стало биться еще сильнее, хотя, как мне казалось, это было уже невозможно.

***

      Он прислонил меня к стене и стал грубо целовать мою шею, ключицы и плечи. Его губы накрыли мои, давая нашим языкам полновластие над партнером. Его руки спускались все ниже и ниже, к моим бедрам, давая моему телу сладко топиться в его медленных ласках.       Лампочка тускло горела на прикроватной тумбочке, он развернул меня спиной и медленно снял с меня майку. Джон аккуратно провел подушечками пальцев по моей татуировке на задней части шеи — штрих-коду. — А что обозначает эта татуировка? — спросил он сладким голосом, почти мурлыча над моим ухом. — Она обозначает, что все мы люди, как товар, на полках магазинов, — сказала я, выдавив из себя эту речь. Какая разница? Это сейчас так важно? Я с тобой в одной комнате, пьяная и я тебя хочу, при чем здесь это?       Он медленно развязал мне хвост, давая волосам закрыть мои уши и шею, медленно проводя подушечками пальцев от шеи к лопаткам, он заставлял меня сладко биться в конвульсиях внутреннего желания. По телу пробежали мурашки. Он стал обрамлять мою третью татуировку — амулет. — А эта? — Это защитный амулет хамса. Такая татуировка на спине, в синем цвете, защищает от кинжала, который тебе могут воткнуть в спину, как предательство.       Он спускался теперь еще ниже. Джон наклонился ко мне и снова стал сладко посасывать, целовать и покусывать мою нежную кожу. Аккуратно повернув меня, он нежно, но с нотками дикой страсти, поцеловал меня в губы, а внутри, ниже живота, у меня что-то так сладко свернулось, что ноги подкосились. Он положил меня на кровать, накрыв своим обнаженным, до пояса, телом, давая почувствовать все его тепло. Он спускался все ниже и ниже. Он все слаще и слаще мучал меня…