После концерта...

Вечерние улицы. Множество фонарей и ярких вывесок разгоняют темноту. В больших городах ночью так светло, что кажется,что ночей как таковых здесь и не бывает. По тротуару идёт черноволосый парень. Одна прядь его волос полностью белая, прямо как снег зимой. В белых штанах и чёрной толстовке, он идёт, засунув горячие руки в карманы. Концерт прошёл, как всегда на ура. Ещё никогда не было такого человека, который бы не заплакал, услышав его игру. Лихт возвращался уставшим, но с тем самым чувством, которое зовётся удовлетворённостью. Ему нравилось вкладывать всю душу в свою музыку. Он играл так,что целый мир мог застыть и со слезали внимать. И ему это нравилось. Открыв дверь в свой номер, Лихт кинул ключи на тумбочку и уселся на стул возле стола,на котором стояла выпивка. Завтра ему можно было расслабиться, концертов не планировалось, он хотел побыть в гордом одиночестве и хорошо провести этот вечер. Он взял чистый стакан и плеснул в него немного вина. Повернувшись к единственному источнику света - лампе, он задумался о прошлом. О том, как встретил своего сервампа, как с ним разговаривал, жил....Во многом он не мог быть честен сам с собой, ведь в большинстве случаев, когда он оскорблял его, верх брала его раздражительность и гордость. "Что было бы, если я бы не говорил ему того, что его оскорбляло. Если бы я не пытался каждый раз его унизить, накричать на него. Он ведь может быть серьёзным, когда захочет. Он меня специально выводит из себя?" - подумал про себя Лихт и крепко сжал стакан, стиснув зубы. "В каких бы мы мыли тогда отношениях?" На часах полночь, а пианист не спит. Налив себе ещё чуть-чуть, Лихт решил, что пора спать. За всё время его одиночного времяпровождения он не заметил своего сервампа и даже забыл об этом, но мысль эта всё же проскользнула в его голове. "Где эта крыса опять шляется. Ведь уже ночь." Лихт присел на кровать, развернулся, чтобы лечь, и лёг. Маты отражались от всех углов комнаты. Казалось, что ещё чуть-чуть и проснётся весь дом. Злобные и многообещающие вопли хозяина разбудили Хайда, который,находясь в облике ежа, спал под одеялкой на кровати. Именно на него и лёг Лихт, который сейчас был готов порвать эту скотину в клочья. Хайд вернулся в человеческое обличие и просто надеялся, что ему не влетит и он переживёт эту ночь. Лихт уж было замахнулся на него, как вдруг в руке стрельнуло, и боль разлилась по всей верхней части спины. Ещё раз матюкнувшись, пианист съёжился, сжав пораненное плечо. -"Ангел-кун, пожалуйста, прости меня. Я заснул и правда не заметил." - с виноватым и серьёзным, несвойственным ему видом, сказал Хайд. -"Чёртова крыса! Мне не нужны твои извинения!" - зло прорычал Лихт. "Ну вот опять. Снова я на него кричу. Причина, конечно, есть, но....- подумал он, окинув взглядом своего сервампа, который медленно и неуверенно придвинулся к нему. На минуту злость пропала и Лихту захотелось узнать, что же его глупая крыса будет делать дальше. Он сидел и ждал, а Хайд тем временем уже сидел рядом с ним. Он протянул свою руку к пораненному плечу и сказал: -"У тебя кровь сильно идёт. Давай я помогу?" -"Делай что хочешь,но как только моя рука заживёт тебе не жить!" -"Тогда снимай толстовку." -"Зачем?" -"Как зачем? А как я рану залечивать буду? - сказал он, вопрошающе подняв брови. -"Ладно. Только помоги мне, а то рука сильно болит" Он стянул с Лихта толстовку и кинул её на стул. Встав с кровати, Хайд отправился в соседнюю комнату за аптечкой, которая как всегда лежала в шкафу. Немного порывшись на верхней полке, он вернулся, присел на кровать, достал бинт и смочил его спиртом. Вампир смотрел на кровь. На кровь своего хозяина. Инстинкты брали верх над разумом. Ему хотелось крови, а с другой стороны сейчас неправильно было бы так поступить. Хайд не выдержал и, взяв свою еву за плечи, жадно слизнул тоненькую струйку крови, причмокнув и слизнув с губ её остатки. -"Что ты делаешь?" - удивлённо спросил Лихт. -"Лечу твою рану. Я слышал,что слюна обладает заживляющим эффектом." -"Ты что совсем совесть потерял? Почему я о таком никогда не слышал?" - зло ответил Лихт. -"Не знаю, но теперь ты об этом знаешь." - улыбнувшись, сказал сервамп. Он подвинулся поближе и шепнул: -"Ангел-кун, обернись." -"Ну что ещё надо, а?!Ты..." - прорычал Лихт. Не успел он это договорить, как Хайд накрыл его губы страстным поцелуем. Некоторое время пианист находился в лёгком шоке от происходящего. Пользуясь этим, сервамп покрывал шею и проколотую кожу на плече нежными, но уверенными поцелуями. Наконец-то, Лихт опомнился и взглянул в глаза своему сервампу. "Это очередная шутка? Он меня специально выбесить пытается или...." - мысли перебила хитрая и пошлая ухмылка Хайда. -"Ты чего так лыбишься?" Тот нагнулся и, прикусив мочку уха Лихта, прошептал: -"Просто ты мне очень нравишься, Ангел-кун. Нравишься такой, как ты есть." - с этими словами он снова начал обрабатывать рану бинтом, который смочил в спирте. -"Мы об этом с тобой позже поговорим, а сейчас заканчивай и я ложусь спать!" - недовольно и устало проговорил Лихт. Свет в комнате погас. Возле кровати Лихта молча стоял Хайд. На его лицо падал свет от полной луны, хорошо освещая его. Было видно, как в полумраке сверкнули его глаза, и на лице появилась жадная и хитрая ухмылка. -"Конечно, поговорим завтра, Ангел-кун. Я многое хочу тебе рассказать и показать..." - прошептав в темноту, Хайд снова вернулся в облик ежа и устроился в ногах у своего хозяина.