Очень красивый шарф

Ньют тихонько насвистывал, спускаясь по лесенке в чемодан. Он планировал поработать пару часов, чтобы добавить несколько строк к рукописи второго издания своей книги, и выпить между делом чашку чая – при этих приятных мыслях легкая улыбка тронула его губы. Небрежным взмахом палочки он отправил чайник кипятиться и принялся искать свою записную книжку. Ньюту всегда приходилось хорошенько потрудиться, чтобы отыскать что-либо на своем рабочем столе – но благодаря постоянным тренировкам ему это в конце концов всегда удавалось. «Упорный, как нюхлер», – любил повторять он. Однако через несколько минут Ньюту пришлось признать очевидное: книжки на столе не было. Подбоченившись, он внимательно осматривал комнату, медленно поворачиваясь вокруг своей оси. Дверь за его спиной тихонько отворилась. Шум заставил его вздрогнуть и быстро повернуть голову к вошедшему. – Ты это ищешь? Тина стояла на пороге и, игриво поглядывая на него, держала в руке записную книжечку в кожаной обложке. – Я хотела быть уверена в том, что мне удастся привлечь твое внимание. Ньюту очень хотелось бы ответить, что она и так безраздельно владеет его вниманием, но все слова вылетели из его головы – его взору отрылось великолепное зрелище. Ее голос был соблазнителен и нежен, и… да, в мастерской явно становилось жарко. Раздался резкий свист, вернувший его к реальности: это вскипел чайник. Он закрыл рот, не припоминая, когда успел его открыть, и взмахом палочки погасил огонь, при этом не сводя глаз с Тины. – Знаешь, невежливо так рассматривать людей, – сказала она с притворным упреком в голосе, но улыбка свидетельствовала о том, что это ее забавляло. – Как, по-твоему, я могу поступить иначе? – ответил он ей в тон и сделал шаг навстречу. – Я рада, что ты вернулся, я как раз тебя ждала. – Правда? Почему? – А ты как думаешь? – ответила она вопросом на вопрос, приближаясь к нему. Пуффендуйский шарф, которым она обмотала шею, – единственный, между прочим, предмет одежды на Тине – мягко покачивался на ее груди, приоткрывая розовые соски. Неожиданно Ньют резко отступил назад. – Стой, – коротко приказал он. У него пересохло в горле, он мечтал лишь об одном – заключить ее в объятия и… по правде говоря, кое о чем еще; но у него внезапно появилась одна идея, и он хотел осуществить ее прежде, чем броситься в объятия Тины. Обескураженная, она повиновалась и слегка склонила голову набок, подняв в недоумении бровь. – Я хотел бы… Он быстро выхватил у нее из рук записную книжку и бросился искать перо на рабочем столе, не переставая говорить: – Я хочу… сохранить этот момент. Остановить мгновение. Любовь моя, ты не представляешь… ты великолепна… Мне нужно сохранить воспоминание об этом. Его рука нашарила наконец перо и бутылочку чернил. – Приляг на кровать. – Ньют… – Пожалуйста, Тина. В его голосе слышалось почти отчаяние. – Я так хочу заняться любовью с тобой, здесь и сейчас же… не после этого я уже не смог бы рисовать. Тина похлопала глазами, не зная, плакать ей или смеяться. Откуда у Ньюта Саламандера берутся подобные мысли? Она безрезультатно размышляла об этом в течение четверти часа, пока позировала; ничего так и не пришло ей в голову. А когда Ньют наконец отложил перо и бумагу и его пальцы прикоснулись к ней, Тина успела лишь подумать, что, вероятно, так и не узнает ответа на свой вопрос…