little vampire

Юнги семнадцать. Уже очень давно. Его обратили по просьбе родителей, не готовых проститься с умирающим сыном. Однако же сыну в итоге пришлось проститься с ними, потому что сами они не захотели терять человеческий облик. Болезнь после обращения осталась далеким воспоминанием. Но оставила после себя в подарок бессмертие. Столетия сменяли столетия, а Юнги всё так и оставался в теле семнадцатилетнего. И пусть он прожил больше семи сотен лет, его внешний вид портил ему все карты. А те карты, которые не портила внешность, портил Ким Тэхён, который уговорил его участвовать в постановке театрального кружка на вампирскую тематику. Господи прости его душу грешную. Тэхён считал, что Юнги социализация просто необходима. Поэтому и затащил в университет. По документам Юнги двадцать два, и это отчасти греет его душу. Но воспоминание о том, что ему семнадцать, всё равно больно бьет по самолюбию. Конечно, не так сильно, как гольфы, крепко держащиеся на ногах благодаря специальным подтяжкам. И если это Юнги спокойно пережил бы - еще помнит моду прошлого века, то короткие шортики для него - ад. На самом деле шортики чудесные и удобные. Но им слишком много внимания уделяет какой-то первокурсник. Тот не упускает ни одной возможности одёрнуть или поправить их. Хотя Юнги прекрасно видит, что с шортиками всё в порядке. Он кутается в мантию и тихонько повторяет чертов текст. Тэхён носится рядом, повисая на их общем одногруппнике. Сует тому пальцы в рот и проверяет накладные клыки. Парень, Чимин, не сопротивляется, но свои короткие шортики одергивает сам, косясь на прилипшего к Юнги личного извращенца. Конечно же Юнги не присваивает себе этого извращенца, но извращенец постоянно ошивается рядом. Первогодка Чон Чонгук - персональный извращенец, преследующий короткие шортики Мин Юнги. Ворот рубахи натирает шею и подбородок - давно Юнги не приходилось так страдать из-за одежды. Несколько веков уж точно. Двадцать первый век он вообще обожает - надеваешь мешок, и вот ты красавчик. На горизонте показывается Чон-извращенец. Юнги, забыв о натирающей рубахе, пытается скрыться. Но его уверенно тормозят, дергая назад. Юнги падает на Чонгука, опирается рукой о его грудь и шипит, обнажая клыки. - Как настоящие, - говорит Чонгук и тянет руку пощупать. Юнги быстро закрывает рот, и палец Чонгука натыкается на сомкнутые губы. Юнги отшатывается. Чонгук улыбается задорно. - Хён, у тебя шортики задрались, - говорит и, не отпуская Юнги, поправляет "задравшиеся шортики". "Хён" режет слух, потому что Юнги всё ещё семнадцать, а Чонгуку недавно девятнадцать стукнуло. Но он молча терпит, вспоминая учения Тэхёна, что людей трогать нельзя, а свою силу им показывать - тем более. До премьеры считанные дни. Юнги выдержит. Выдерживал же он Тэхёна последние семь сотен лет. А потом можно забыть и о костюме [то, что он планирует стащить его из костюмерной - бред и выдумка], и о персональном извращенце. - Сегодня же хэллоуин, хён. Вечером вечеринка. Пойдёшь, да? Тэхён сказал, что вы придёте. Приходи в этом костюме, хён, - говорит Чонгук, подмигивает и уходит. Юнги снова кутается в мантию и вспоминает, что с ним случится, если: а) он убьет своего создателя; б) он убьет человека. В первом случае он либо развеется по ветру, если Тэхён напортачил во время обращения, либо снова станет смертным, что не так уже и плохо - он хочет узнать, как чувствуешь себя в двадцать пять, сорок и восемьдесят. Во втором случае совет найдет его и приговорит к десяти векам за решеткой. Юнги с трудом находил развлечения, чтоб пережить семь прошедших столетий. Что делать целых десять взаперти он проверять не намерен. Живи, Чон Чонгук. Вечером Юнги идёт с Тэхёном и Чимином на вечеринку. В этом глупом костюме, чтоб его. Идёт, а сам думает, что надо спросить у Тэхёна, есть ли вампирские психиатры. Они не успевают переступить порог, как Чонгук хватает Юнги, тянет его на второй этаж и заталкивает в одну из нескольких комнат. Юнги злится. Он долго терпел. Больше не намерен. Теперь он Чонгука еще и покалечить немного планирует. И никто ведь не узнает, что он сделал, если нормально Чонгуку память потереть после этого. Юнги разворачивается, обнажая клыки. А Чонгук стоит, улыбается, шею подставляет и говорит весело: - Кусай, хён, пей. Только постарайся не обратить. Юнги теряется на секунду. Чонгук пользуется его замешательством и прижимает к стене, одной рукой обхватывая бедро на границе шорт. - Чего завис, хён? Кажусь невкусным? А ты проверь. Уверен, я - лучшее, что ты когда-либо пробовал, - говорит без тени страха. Юнги понять не может, что происходит. И почему этот наглый сопляк его вообще лапает, если знает, кто такой Юнги. Что такое Юнги. - Моего хёна пару лет назад обратили, - спокойно продолжает Чонгук. - Я вас, клыкастых, везде узнаю. Да Тэхён и не скрывается особо. За тобой пришлось недельку понаблюдать. Но ты тоже выдал себя. Когда Чимин палец порезал, твоя радужка стала на пару секунд ярко-зелёной. Но в основном у тебя охуенный самоконтроль, хён. - Клыкастый - это обидно, вообще-то, - Юнги хотел потереть Чонгуку память, а вместо этого просто стоит и обижается на дурацкое прозвище. Не то, чтобы оно действительно было обидным. Но первые лет сорок после обращения Тэхён его так дразнил. - Какой у тебя талисман? - Иди нахуй, - отвечает Юнги. Не хватало еще первому встречному рассказывать, что помогает ему днем на улице находиться. Кто его знает, может он охотник. А может однажды укушенный с плохо потёртой памятью - вот и двинулся кукушечкой на вампирах. - Думаю, это серёжка, - говорит Чонгук и слегка сдавливает мочку уха Юнги пальцами. Юнги хочет отшатнуться, но за ним стена. - Серьёзно, хён, не парься ты так. Расслабься и получай удовольствие от этой вечеринки. Юнги не выдерживает, отпихивает его, не сдерживаясь. Чонгук пролетает через всю комнату и опадает возле стены. Поднимает обиженный взгляд, а Юнги, одергивая пафосно мантию, выходит из комнаты. Внизу он находит Тэхёна, говорит, что вечеринка - та еще херня, и что он тут задерживаться не намерен. Дома Юнги заваривает себе чай, падает на диван и, листая новости в телефоне, засыпает. Просыпается он под пьяный хохот Чимина, которого Тэхён почему-то приволок к ним. И Юнги честно не хочет знать, зачем он это сделал. Юнги не понимает, что так смешит Чимина, пока тот не тыкает пальцем в него. Юнги оглядывает себя и понимает, что забыл снять костюм. А шортики действительно задрались. - Я счас Чугунку позвоню, - пьяно и весело вещает Чимин. Тэхён, трезвый, но счастливый, забирает у Чимина из рук телефон и уводит его, приговаривая, что Чимину бы кофейку выпить и воздухом подышать. Юнги встает, поправляет шорты и идет в комнату, где наконец переодевается в мягкие домашние пушистые штанишки. После чего нормально засыпает в кровати под пьяную ругань Чимина в соседней комнате. Через пару дней после постановки все участники отправляются отмечать. Позже, когда Юнги возвращается стащить тихонько костюм, он его не находит. Перерывает всё. Тщательно осматривает каждый угол, куда какой-то умник мог засунуть костюм, но ничего не находит. На выходе его кто-то окликает. Не то, чтобы бессмертный семисотлетний Юнги чего-то боялся, но он все равно нервно дергается. - Это ищешь, хён? - спрашивает Чонгук, держа на вытянутой руке тот самый костюм, который Юнги "ненавидит". - Хён, не волнуйся, я никому не скажу, что ты фанючишь из-за него. Но есть одно условие - получишь костюм, если поцелуешь меня. Юнги сдается и соглашается на это условие. Да и воевать ему не слишком-то хотелось. Чёртов Чон Чонгук.