Вкус Сирены

      Она очень странная… И разная. А еще красивая. Но я прилетел на Пандору не для того, чтобы смазливых красоток рассматривать, и тем более не для того, чтобы думать о том, что смазливые красотки вроде нее здесь забыли. Мы едем в ужасно шумном и вонючем автобусе. Здесь смердит немытыми ногами, оружейной смазкой, порохом и протухшей жратвой. Водитель этой развалюхи вразвалочку едет по щербатому шоссе, слушая радио, бормочет что-то невнятное о перспективах, ожидающих эту планету. Но я слушаю вполуха, пытаясь игнорировать зной и желание отлить.       И снова этот прожигающий взгляд. Он чувствуется даже сквозь закрытые веки. Она смотрит мне в лицо, чуть ухмыляясь. Она не боится, нет. Поза, в которой она сидит, более чем вызывающа, не говоря уж об одежде, выгодно подчеркивающей все ее женские прелести. Я пытаюсь не опускать глаз ниже линии ее подбородка. Инстинкты редко подводят меня, а уверенность в том, что эта хрупкая девица при надобности сможет постоять за себя, крепнет во мне с каждой секундой. Хорошо. Вызов принят. С языка так и рвется какой-то глупый и неуместный вопрос, но я предпочитаю ждать. Наблюдать. Оценивать. С чего начать? Пожалуй с глаз. Доселе я никогда не встречал такого огненно-насыщенного цвета. Если долго в них смотреть, рано или поздно создастся ощущение, что сейчас они вспыхнут как два маленьких жерла вулкана.       У нее, как я уже упоминал, красивое лицо. Да что там… И не только лицо. Но об этом позже. Наверное стоит уделить внимание губам, но… Всё происходит слишком быстро и неожиданно… Теперь я могу не только думать и рассуждать о ее губах, но и чувствовать их! Она целуется рвано, жадно и властно, но всё заканчивается так же быстро, как и начинается. Мы заговариваем, она говорит что-то о звездах и галактиках, а еще о том, что впервые целует мужчину. Я пытаюсь пошутить в ответ, но в итоге мы приходим к нелепому молчанию…       Ситуацию спасает внезапная остановка автобуса. Настойчивое желание отлить сменяется крепким стояком, но надеюсь, что она не видит этого. Удушливый воздух в салоне на мгновение разбавляется свежим сквозняком из открытой двери и к нам присоединяется еще один пассажир. Дверь за ним тут же закрывается и я понимаю, что придется терпеть до следующей остановки… А вместе с тем огненно-жгучее ощущение на губах после ее поцелуя никак не желает проходить. Никогда прежде я не чувствовал ничего подобного после близости с женщиной…       Так или иначе, а наш путь продолжается. Новый попутчик оказывается разговорчивым малым и я не сразу замечаю, что вместе с ним есть кто-то еще – небольшая странная птица, сидящая у него на плече. Огненноглазая девица представляется, и узнаю, что ее имя Лилит, а парня с птицей зовут Мордекай. Я нехотя называю свое имя и далее еду на своей волне, пытаясь не думать о нелепой выходке спутницы, сидящей напротив. Когда автобус останавливается в следующий раз, мне наконец удается отлить, а через пару миль мы подбираем крупного громилу прямиком на трассе. Он выглядит нелюдимо, что как раз не удивляет. Здесь, на Пандоре, мало здравомыслящих и адекватных людей, но мало также таких крепышей как он. Поневоле мы начинаем травить байки, дабы хоть как-то отвлечься от жары и постоянной тряски. Свою историю начинает Лилит, затем подхватывает Мордекай. Что ж… Солидарности ради пришлось и мне проговориться о прошлом, куда с меньшей охотой о себе рассказывает Брик – наш четвертый попутчик. А когда наконец автобус достигает финальной точки назначения, мы не сговариваясь решаем двигаться дальше вместе.       После определенных событий в своей жизни, я зарекся работать в команде. Но моим спутникам словно бы наплевать на страх быть убитыми. Они совершенно безумны. Чего только стоит Брик, бесстрашно рвущийся под пули, дабы проломить несколько черепов своими кулаками. Впрочем, ему нечего опасаться, ведь с тыла нас всегда прикроет Мордекай, а так же разящий огонь моих турелей. Другое дело Лилит. Я догадывался, что у нее есть свои секреты, но увидеть воочию способности самой настоящей Сирены можно не каждый день. Ее мощь завораживает, с каждым новым убийством она становится сильнее и неотразимее. Чего только стоит пламя, окутывающее ее тело каждый раз, когда она выходит из Фазового скачка. Стремительные языки расправляются в два огненных крыла, испепеляющих каждого, кто осмелится приблизиться к с виду беззащитной девушке. А я чувствую себя глупым мотыльком, который летит на смертельно опасный свет…       Едкое как кислота чувство неудовлетворенности прожигает меня всё сильнее с каждым днем. Мордекай замечает, что я стал раздражительным, часто даю осечки и постоянно на что-то отвлекаюсь. Угрюмый Брик делает саркастичное замечание насчет того, чтобы я меньше рассматривал задницу Лилит через оптический прицел, когда мы попадаем в засаду психов или налетчиков. Я посылаю их к черту и мы работаем дальше, а в одну из бессонных ночей она приходит ко мне.       В углях погасшего костра тлеют кости съеденного на ужин скага, из тачки Скутера раздается храп Брика, там же вместе с Кровокрылом спит Мордекай, уверенный в том, что Лилит справится с дежурством. Я же предпочитаю почистить автомат и подрегулировать прицел, но возникшая из ниоткуда Сирена полностью рушит мои планы. Смеется над моей подозрительностью и колко жалит издевками над тем, что я стал несобранным и каким-то нервным. Затем становится неожиданно серьезной и настойчивой.       Ее руки откладывают в сторону автомат, и она вновь становится той Лилит, которую я повстречал в автобусе Маркуса Кинкейда. В показной самоуверенности и дерзости кроются робость и знакомое мне чувство неудовлетворенности. Она напряжена, но полна решимости. В ее властных поцелуях надежно спрятан страх быть отвергнутой… И я дарю ей желанное облегчение, сжимая не менее желанное тело в крепких объятиях. Она покорна и податлива, открыта и вновь доступна. В обманчивой хрупкости кроется мощь всех стихий, готовых вот-вот взорваться от одних лишь прикосновений. Я – как Адам, вкусивший запретное яблоко, я – как насекомое угодившее в смертельно-опасную паутину. Она – как бомба замедленного действия – как хищная паучиха, готовая наказать меня за любую оплошность. И теперь я понимаю, что обратного пути нет...       Ее соблазнительное тело трепещет от наслаждения, покрывается сладкой испариной каждый раз, когда я проникаю в нее. Еще чуть-чуть, и она вспыхнет от неспособности контролировать себя. Ее прикосновения обжигают не хуже всякой кислоты, но эта боль приятная… По лазурному лабиринту причудливой татуировки бегают искорки электричества, они приятно покалывают губы, когда я приникаю к часто пульсирующей венке на ее шее. Она всхлипывает и почти вскрикивает, когда я движусь быстрее и резче, приближаясь к неминуемой кульминации. В глазах темнеет, и я почти успеваю выскользнуть из ее узкого лона, дабы не кончить внутрь, но она властно сжимает мои бедра ногами и не позволяет этого сделать… Будучи на грани взрыва, она мечется от чувства незавершенности, и я продолжаю иступлено входить в нее, заглушая сладкие стоны поцелуями, до тех пор, пока не чувствую дрожь в ее теле. Она трепещет и сладко сжимается внутри. Слишком узкая, слишком теплая, слишком влажная… Я слышу как колотится ее сердце и сам едва контролирую дыхание после пережитого. Мне даже немного стыдно, что из-за долгого воздержания я так быстро сдался, но куда важнее ее впечатления. Потом выясняется, что она стыдится сильнее, виновато извиняясь за оставленные на коже ожоги, за то, что не смогла контролировать свои способности. Благодарит за то, что мне хватило смелости продолжить начатое и не сбежать, ведь по неопытности она вполне могла бы испепелить меня. Но главное, что ей понравилось. И захотелось попробовать еще, с обещаниями не оставлять больше кислотные ожоги и не биться током. Так что кто я такой, чтобы отказываться от такого предложения?       Дальше – лучше. И больше. И приятнее. И без неприятных последствий. Брик с Мордекаем в один голос заметили, что я стал точнее и сосредоточеннее, и что прицел моей винтовки меньше косится в сторону задницы Лилит. Сирена лишь смеялась с этих подшучиваний, продолжая методично испепелять бандитское отребье, яркой вспышкой возникая за их спинами. Но лишь после встречи с ней в моей жизни появился новый смысл, и я готов пройти через все девять кругов ада, лишь бы она была рядом в целости и сохранности.