Талисманчик

- Бабуля, как ваше здоровье? – молодая женщина подошла к оградке. - Ой, доченька, спасибо. Помаленьку бегаю. Сама-то как? Новогодний стол поди уже накрыла? – старушка кряхтя подошла ближе, оперлась на клюку. - Какой там стол, Камизуки-сама, - тихо рассмеялась женщина, - мой-то на миссию умчался. - Все ему дома не сидится, - улыбнулась бабушка. – Ничего, вернется – попразднуете. - Куда же денемся? Ирука сидел в беседке неподалеку – был занят вырезанием куная из дерева, но услышав разговор мамы с соседкой, бросил это дело и прислушался. Подарок для папы был уже почти готов – всего ничего осталось, а папы оказывается не будет в новогоднюю ночь. Маленький Умино расстроился, обижено прикусил губу. Папа ведь обещал, что они вместе пойдут и купят маме цветы, поздравят ее, а теперь получается, что ни отца вечером не будет, ни подарка матери и времени совсем не осталось чтобы смастерить что-то. Ирука готов был разрыдаться. - Мелочь, - шепнули сбоку. Ирука от неожиданности дернулся в противоположную сторону. - Котетсу! Ты дурак! Напугал меня, - засопел мальчишка. - Да ладно тебе. Чем занимаешься? – младший Хагане заинтересованно посмотрел на деревянную поделку. – Подарок? Ирука кивнул. - Прикольно, - одобрил «кунай» мальчик. - Зацени, что у меня есть, - Котетсу вытащил сверток из ярко-оранжевой бумаги, аккуратно развернул и продемонстрировал дохлую крысу, - для Изумо. - Ух ты… - шестилетний мальчонка завистливо разглядывал мертвого грызуна, и чуть разочаровано не застонал, когда крыса снова скрылась с глаз в подарочной упаковке. - Я тебе тоже кое-что принес, - Хагане достал из кармана небольшой кулечек с конфетами, - с наступающим. - Все равно спасибо, - пробормотал Ирука забирая угощение. - Тоже крысу хотел? – с участием поинтересовался Котетсу – Ирука закивал, - извини, у меня только одна. Я тебе на следующий год подарю. Умино с пониманием кивнул – ему ли не знать как сложно найти такой раритет в Конохе? - Ой, у меня для тебя тоже есть, - Ирука поднял дощечку пола беседки и вытащил из тайника ракушку, - для твоей коллекции. Восьмилетний Котетсу чуть не подпрыгнул от радости: - Сто восемьдесят третья! Спасибо, мелкий! – спрятал подарок в карман. – Ладно, мне пора к Изумо и домой, а то бабка разнос устроит. - Стой! – Ирука дернул Котетсу за рукав. – Где у нас растут цветы? - Какие? – деловито поинтересовался Хагане. - Хризантемы. Зеленые. - Ну… я видел около пятого полигона, - Котетсу выскользнул с беседки и добавил, - но сейчас не сезон. Пока, - и перемахнув через оградку, побежал к дому клана Камизуки. Хризантемы – осенние цветы, Ирука это знал, о том, что они цветут до первых морозов тоже. Но ведь зима в этом году выдалась неважная – ни мороза, ни снега еще не было - а вдруг они там найдутся? Да и должны же где-то брать цветы Яманака?! Они же и зимой их продают! Ирука облазил пятый полигон вдоль и поперек. Цветов, естественно, не нашел. Расстроенный окончательно мальчик уже собирался вернуться домой – темнело, над Конохой клубились тяжелые тучи, вот-вот снег пойдет, но вдруг… где-то там, в лесу он услышал щебетание птиц. Казалось, что их много-много – они заливались на разные голоса… Ирука кинулся со всех ног туда – ведь если птички не улетели на зиму отдыхать, то может там найдутся цветы для мамочки? Может это как в сказке? Ирука бежал на звук, цеплялся за кусты, падал, вставал, снова бежал – дороги уже было не разобрать и коленки были разбиты в кровь. Умино почти выпрыгнул на полянку и замер – там был мальчик постарше. Парень в руке держал молнию и она, молния, заливисто пела. - Эй? – окликнул Ирука. Парень дернулся – молнии разлетелись в разные стороны и с тяжелой серо-черной тучи, вдруг, упала вспышка и густой гром прокатился по лесу. Ирука упал, сам не понял почему. Лицо жгло и дышать было тяжело. Он кое-как поднялся – там, чуть дальше, лежал тот мальчик под деревом и кажется… дымился?! Умино кинулся к нему, плюхнулся на коленки и затряс: - Вставай! Слышишь? Вставай! – всхлипнул, по подбородку скатилась капля и упала на футболку парня, Ирука провел рукой – кровь! Захотелось заплакать, завыть в голос и позвать маму – пусть бы она пришла, она поможет, пусть бы потом ругалась – мама может все! А все что не может мама, то сделает папа. - Папа, - тихонечко заскулил Ирука, - что делать? Что? Парень лежал не дыша. - Ты умер? – шмыгнув носом мальчик положил пальчики на шею паренька – пульса не было. - Пульс, - говорила мама, - это когда стучит. Вот, чувствуешь? – положила пальчики на папину шею, - Тук-тук-тук-тук. А знаешь, бывает так, что он пропадает, когда его нет – человек умирает. - Я не хочу! Пусть живет! – Ирука тогда тоже чуть не плакал, а вдруг этот человек папа? – Почему человек умирает? Пусть стучит! Тук-тук-тук… - Тише, ты, дурачок, - мама улыбалась. – Хочешь научу как сердечко попросить стучать? - Хочу! – Ирука был готов просить стучать сердечко вечно, а то вдруг папино больше не захочет? - Папа, давай ты у нас условно умер? – предложила мама. Папа фыркнул. - Давай, только чур меня откачать. Справишься, Ирука? - Справлюсь! – сынишка закивал головой. - Ирука, следи внимательно, - мама положила руки на грудину, - чтобы сердечко опять застучало надо сильно нажимать тут – четыре раза, а потом, - мама зажала папе нос, глубоко вдохнула и выдохнула прямо папе в рот несколько раз. – Выдыхать тоже надо четыре раза. Понял как? - Понял. - Повтори, - мама внимательно следила за действиями сынишки, поправляла, хвалила. Ирука ударил кулаком в грудину парня, привстал, сложил ладошки и всем весом нажимал: - Раз… два… три… четыре… - вдохнул-выдохнул-вдохнул, наклонился к пареньку, зажал нос и выдохнул в рот, опять привстал и нажимал на грудину, - раз… два… три.. четыре… Ируке казалось, что прошла вечность, ну или по крайней мере часа три! Он устал, очень устал, но продолжал нажимать, выдыхать… - Это очень тяжело, - объясняла как-то мама. – Взрослому ты сердечко не упросишь стучаться, но кому-то маленькому сможешь. - А маленький это какой? Как я? Я уже большой! – Ирука даже чуть обиделся, он себя считал очень взрослым. - Конечно, ты большой, - мама потрепала сынишку по волосам, - я имела ввиду – твоего возраста или чуть старше. Это очень тяжело, но ты смотри на губки – если совсем синие станут, то значит не смог упросить. - Ками… никогда… конфет… пусть… - выдох, - живет… Ками… никогда… конфет… - выдох, - пусть… живет… Пусть… ему… - выдох, - будет… десять… лет… Ками… - выдох, - никогда… конфет… пусть… живет… Парень хватанул воздух сам! Захрипел. Ирука упал рядом пытаясь отдышаться. Где-то там зашумели… Ирука вскочил на ноги – прислушался. Кажется кого-то искали. Может вот этого с белыми волосами? Надо было убегать и попробовать мордочку отмыть от крови, а то мама небось будет ругаться. Умино вытащил подарок от Котетсу и положил рядом с пареньком: - С наступающим, - и убежал. С того дня Ирука конфет не ел. Домой вернуться Ирука боялся – в грязи, в крови, штанишки порваны, да и плащик тоже – как в таком виде можно было показаться перед мамой? Она ведь ему сегодня дала праздничную одежду, а теперь все новые вещи были безвозвратно испорчены. И подарка для нее нет. И нос опух, ныл – Ирука осторожно потрогал его – болел. - Мелкий?! – в очередной раз заорали Изумо и Котетсу в два голоса. - Ирука! – это был взволнованный голос мамы. Ирука обнял ноги руками, голову положил на коленки, упрямо поджал губки – нет, не выйдет. В таком виде точно не выйдет. - В беседке смотрели? – кажется, это был папа Изумо. - Да раз десять уже – нет его там, - Котетсу зачастил, - может он из-за подарка расстроился? - Какого? – строго спросила мама Хагане, Ирука даже по голосу «увидел» как она хмурится. - Мам… - Сынок, - уже мягко попросила она, - ты же понимаешь, что с ним могла приключиться беда? Расскажи все что знаешь. Надо Ируке помочь – смотри как переживает его мама. Игры закончились. - Мам, да я ничего такого и он ничего такого, - оправдывался младший Хагане. - Котетсу мне крысу дохлую подарил, - признался за двоих Изумо. - Я же тебя просила… - Мам! - Ладно, проехали крысу, - вклинился в разговор папа Котетсу. - Докладывай как было, по форме! - Примерно в пятнадцать тридцать я проник на территорию клана Умино, в пятнадцать тридцать пять прокрался к беседке. Ирука Умино был занять приготовлением подарка для папы. Я продемонстрировал подарок для Изумо – крысу, - мама Котетсу опять тяжело вздохнула, но папа на нее шикнул. - Продолжай доклад. - Умино Ирука выдал мне мой подарок – ракушку для коллекции, она сто восемьдесят третья – о чем Умино был проинформирован. - Ты ему конфеты не подарил? - Подарил! Конечно! – выпалил Котетсу. - Дальше. - Дальше мы попрощались и я направился на территорию клана Камизуки. Предварительно Умино спросил где в Конохе растут хризантемы… Ай-я-а! – Котетсу треснулся головой о заборчик, - паааап! Я ему сказал, что на пятом полигоне видел хризантемы, но ведь не сезон же! Он же не мог?.. - Отставить сырость! – грозно приказал молчавший до этого папа Изумо, видимо Котетсу собрался реветь. - Я слышала, - это была мама Ируки, - около полигона Минато Намикадзе нашел сына Белого клыка, кажется, его молнией ударило. - Умино-сан, не переживайте, Минато бы заметил… - Знаю, - тихо согласилась мама. - Надо к Тсуме идти. - Что за переполох? – Ирука вскинулся – папа вернулся! - Ирука пропал, - мама бросилась к отцу, - я чувствую, что он где-то рядом, а найти не могу. - Найдем, - заверил папа, - достаточно близко? Услышит? - Думаю да. - Ты успокойся, сосредоточься и попытайся «поймать», - папа говорил тихо, мягко… - В радиусе пятидесяти метров, - наконец-то ответила мама, Ирука аж рот приоткрыл от удивления – оказывается мама умеет «ловить»? - Ирука! – громко позвал папа, - выходи! Я же не могу один поздравить маму! - Паааапа, - завыл Ирука, - только один приходи, - просил сквозь слезы. И папа пришел, ласково улыбался, слушал объяснения Ируки. А потом пришла мама и гладила по голове и говорила, что одежда это не главное, что главное это Ирука, почти целый и почти невредимый. И совсем не ругала, только сетовала, заживляя переносицу, что если бы раньше, то обошлось бы без шрама, а теперь останется. Было так хорошо. И праздник был веселым – Камизуки и Хагане не ушли к себе, а встречали новый год дома у Ируки. И маме они с папой подарили огромный букет зеленых хризантем. И нос почти не болел. А еще три следующих года папа успевал возвращаться домой. В год нападения Девятихвостого демона – не успел.