Не думай, что хуже некуда

Хатаке влетел домой как вихрь, как ураган. - При... - Ирука успел запрыгнуть на небольшой холодильник в их квартире, пожалуй, только это спасло его от черепно-мозговой травмы. Какаши паровозом промчался мимо и хлопнул дверью туалета. - Однако… - чунин аккуратно сполз вниз с агрегата и легонько стукнул в дверь сортира. - Какаши? - из-за двери донеслось сладострастное мычание, Ирука пожал плечами и пошел на кухню ставить чайник. В принципе, данная ситуация была ему понятна - обижаться не стоило. Сидя на подоконнике, чунин рассеянно водил взглядом по окрестностям - собаки Инузука, Хана, дом соседний красят, птичка пролетела - в окно его ванной?! Из совмещенного санузла раздался взрыв мата - птичка выпорхнула обратно, а из двери сортира "выпорхнул" Какаши натягивая штаны. - Да что этот... - Хатаке поперхнулся определением. - Следит что ли за мной? Ну, почему всегда в такой момент?! - он ткнул было рукой в сторону Ируки, но сообразил, что держит в руке использованную туалетную бумагу. - Вот... - Какаши поискал взглядом посланника Хокаге, методично комкая бумагу рассчитывая запустить в птичку - не увидел, огорчился и выбросил, вернувшись в ванную, а уже в кухне бурчал, - Ну никогда спокойно не даст посрать пока не сдашь отчет. У Какаши была маленькая радость в жизни, нет, не Ирука, Ирука был большой радостью, а процесс дефекации - спокойный, тихий, размеренный, вдумчивый, с чтением легкой литературы, с разгадыванием судоку - посидеть на толчке "от" и "до" равнялось неделе отпуска. А еще, было специальное время для этого, которое почти никак и никогда не совпадало с его графиком работы. Практически постоянное вмешательство Третьего Хокаге в свой "сокровенный процесс" Какаши считал начальственным произволом - он и не предполагал, что может быть хуже... Хуже может быть, особенно, если меняется Хокаге. Ирука возбужденно сопел Какаши в шею вылизывая ключицу - Копирующий вздрагивал от прикосновений языка партнера и почти заскулил, когда рука Умино коснулась уже возбужденного члена - сегодня была ночь "ласковых потрахушек". Сенсей Академии, предварительно связав Хатаке, шарил по всему телу любовника, гладил, ласкал, целовал, едва-едва ощутимо прикусывал - вообщем, нежничал, доводя Какаши до исступления. Хатаке простонал-прошептал: - Да… да… да… давай… сейчас… Умино пристроился сзади и начал медленно входить, и, в этот момент… На поясницу Копирующего опустилась птичка! Ирука резко затормозился – такого еще не было... Три или четыре месяца спустя, в декабре, Умино Ируку, мирно идущего домой, кто-то цапнул и дернул за угол. Чунин не был самым сильным шиноби, но, моментально сконцентрировавшись, собрался дорого продать свою жизнь. Жизнь продавать, однако, не понадобилось. Губы, руки, тело, прижимающие к себе, были очень знакомыми – это было, конечно, приятно, это было романтично… - Какаши, а может все-таки пойдем домой? – прошептал Умино оторвавшись от поцелуев и, более чем, жарких объятий. Сильная рука удержала его за плечо, а джонин, кажется, расстегивал штаны: - Нет уж, - пробормотал Хатаке. – Давай здесь, может, хоть раз, кончу до того, как она птичку пришлет. Бабы – это зло!