Breathing In The Dark

      Появилась вспышка камеры и, сделав своё дело, угасла. Территория склада была обтянута жёлтой предупреждающей лентой. Повсюду сновали служители закона и порядка, а за противоположной стороной ленты собралась небольшая толпа зевак и любопытных журналистов. Место было более чем неприметное. Таких в Готэме полным-полно. Разбитые окна, наполовину забитые досками. Блеклые граффити на стенах. Серость, сырость, мрачность, заурядный Готэм. Вот основные составляющие этого склада со всяким старьём какой-то давно забытой пролетевшей компании.       В общем-то, убийство в Готэме тоже не редкость, и многие из них заминали от журналистов. Но в этом случае есть два исключения. Во-первых, человек, который обнаружил тело, не поленился сделать звонок на местное телевидение, а во-вторых, убийство, если вернее — как утверждают — это самоубийство, донельзя грязное. Ну представьте: кровь мёртвой девушки едва ли не полностью почернела, чуть отливая краснотой, на самом теле нет никаких следов насилия. Абсолютно никаких. Она лежала распростёртая на спине. Кровь вытекла из носа, ушей, рта, глаз, руки жертвы были в крови, видимо, она безнадежно стирала её с лица, в отчаянной попытке остановить кровотечение. Вокруг головы растеклась чернильная кровь, пропитав волосы. Такое чувство, будто её кровь вытекала долгое время даже после смерти. Глаза, налитые тёмной кровью, наполненные отчаянным ужасом прикосновения смерти, неподвижно смотрели вверх. Я даже не смогла различить цвета глаз. Брр…       Как я оказалась за жёлтой лентой? Ответ на самом деле прост — Джим Гордон. Комиссар полиции Готэма с пышными рыжими усами, в которых виднелась седина, Джеймс Гордон что-то быстро говорил парню криминалисту, пока я с ужасом разглядывала тело бедной девушки, стараясь запомнить любую важную деталь. Джима я знала с детства, он расследовал дело убийства Уэйнов, я тогда старалась как можно чаще бывать с Брюсом, чтобы поддержать его после потери обоих родителей. Тяжёлые были времена. Но комиссар Гордон помогал, чем мог, хоть, в конечном счете, всё расследование привело к одному выводу: это была случайность. От этого, к сожалению, легче не было никому. И Брюсу в особенности. Он всегда искал во всём смысл, а тут его не оказалось. Мне казалось, что я могла физически почувствовать разрывающую его душу боль и скорбела вместе с ним.       Комиссар задумчиво поправил свои очки и обратился ко мне:             — Тебе здесь не место, Лекса. Я согласился на пять минут, но они уже истекли. Прости, зрелище и так ужасное. Не стоило мне тебя пускать.       Насколько я знала, у Гордона была семья. Жена, дочка лет тринадцати Барбара и чуть помладше сын Джеймс-младший.             — Думаете, это и вправду самоубийство? — спрашиваю я, по-прежнему не отрывая взгляд от навсегда застывшего тела.             — Пока судить рано, — потянул Гордон, — Посмотрим, что покажет экспертиза и что обнаружит вскрытие. Но скажу одно — на моём веку такого я ещё не видел. Возможно, новый яд или наркотик. Может её отравили. Может она сама свела счёты с жизнью.       Комиссар пожимает плечами и суёт руки в карманы пальто.             — Как бы там ни было, тебе пора.       Джеймс Гордон выпроваживает меня за жёлтую ленту.             — Вы сообщите мне, когда узнаете что-то новое?             — Не одобряю я твой выбор профессии… — хмуро отвечает он, — Но ладно. Я позвоню.             — Спасибо, — бросаю я ему в спину и крепко задумываюсь, не спеша шагая прочь от здания.       Это дело меня зацепило. Личность жертвы я так и запамятовала узнать, но она была молода, прилично одета. Какой у неё мог быть мотив суициднуться на ветхом складе? Мне ещё многое предстоит выяснить. Вот и работка нашлась. Отвлекусь ненадолго от собственной драмы… Да и почему бы не воспользоваться преимуществом связей в полиции, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, м?

***

      Перекинувшись парой фраз с Оливией, я стучусь в кабинет миссис Беатрис Ланкастер и захожу под грозное: «Войдите». Начальница сидела за своим столом и перебирала кипу бумаг, то и дело сдвигая очки на край носа, присматриваясь. На меня она и взгляда не бросила.             — Кхм, — я прочищаю горло в тщетной попытке привлечь к себе внимание, — Я кое-что разузнала…       И я рассказываю о том, что видела, все подмеченные мной детали, и, сказав всё это вслух, я понимаю, что ровным счётом ничего нового не узнала. Упс! Неловко.       Миссис Ланкастер поднимает на меня холодные тёмные глаза. О-оу.             — Во-первых, этим занимается Анна Брилл, у неё куда лучше профессиональные навыки. Во-вторых, у тебя есть своя работа. В-третьих, никакой новой информации ты мне не дала и вообще зря потратила моё время. А теперь прошу, выйди и не позорься.             — Но…             — Живо!       Мысленно рыча от досады, я ровным шагом выхожу, и угадайте, с кем сталкиваюсь? Анна, чёрт её дери, Брилл смерила меня ядовитым взглядом болотно-зелёных глаз. Что ж, день всё же умудрился стать ещё хуже. Эта наштукатуренная шл… Кхе-кхе… непристойная леди поправляет свою явно не по размеру маленькую блузку (Что там говорилось о её проф. навыках? Ну-ну) и критически оглядывая меня насмешливым взглядом, слащаво произнесла:             — Удивляюсь, как с таким вкусом тебе доверили вести «Фэшн Готэм»! Да и вообще здесь работать.       Вот змея и пустила яд… И усмехнулась перемазанными вишнёвой помадой губами. И да… Да, я её просто на дух не выношу.             — Встречный вопрос. Как ты здесь оказалась? На шоссе слишком мало платят? Сутенёр выгнал?             — Ха-ха… — холодно потянула она, — А как там твоя подружка? По-моему, по числу ухажёров ей равных нет, слухи, знаешь ли, разные ходят. Она не подрабатывает порно-звездой? Она бы преуспела в этой карьере.             — Ещё слово одно слово, и я… — Эта штукатурка меня уже серьёзно напрягала.             — И что ты мне сделаешь? — осклабилась она, — Ничтожество…             — Шалава.             — Неудачница.             — Парнокопытное.             — Анорексичка.       Ну, это уже не в какие ворота!       — Я просто маленькая! И это называется стройность!             — Ага. Ну да. Маленькая жалкая букашка, — она толкает меня и без стука входит в кабинет.             — Эй! Уф… Стерва, — я натыкаюсь на жалостливо-испуганный взгляд Лив. Голова её вжалась в плечи.             — Она такая нехорошая, — тоненько произносит Лив.             — Мягко сказано, Оливия… Мягко сказано… — я снимаю тёмные очки и тру переносицу.       Честно говоря, я мало кого ненавижу. Чертовски, крайне мало. С самого начала знакомства я пытаюсь завязать хорошие, дружелюбные отношения. Но вот увидев Анну Брилл, я сразу поняла, что мы не поладим. Вот хоть убейте, но мои инстинкты мигалками сигналили мне об этом:       «Внимание! Внимание! По курсу злобная стерва!»       Эти инстинкты до сих пор работают, кстати говоря. Мисс Брилл вела самые остросюжетные репортажи, и все последние новости мёдом покидали её пухлые губы на камеру. Меня она тоже невзлюбила в самый же первый день и как могла старалась превратить мои первые недели в ад на земле. Но я всё ещё здесь, а значит маленькая победа за мной. Отчасти, Анну взяли на эту должность за её способность узнавать всё обо всём в первую очередь. А как она это делала — тайна для всех (Хотя, по-моему, по её одежде это не сложно понять, авось охмуряет там кого надо). Даже муж миссис Ланкастер, который занимает приличную должность в готэмской полиции, ничего ей не рассказывал: служебная тайна и всё тут.       Я тоже пыталась несчётное количество раз упросить комиссара Гордона дать мне крупицу информации. Делал он это крайне редко, практически никогда, отмахиваясь, мол, нет смысла мне лезть во всё это. Но от этого дела я отступать не намерена. Пора, так сказать, брать быка за рога.             — Слушай, ты ведь не модного совета спросить заходила, да? — вдруг снова подала голос Лив.             — Нет, — я подозрительно прищурилась, — А что?             — Это всё дело о том самоубийстве, да? — Лив пытливо на меня посмотрела, — Я хочу помочь.             — Хорошо. Каким образом?             — У меня есть доступ к материалу дела, как у доверенного лица миссис Ланкастер, — начала рыжая, и я подошла ближе к её компьютеру, взглянув на монитор, где Лив уже что-то открывала компьютерной мышью, — Только не говори, что это я тебе сказала, меня просто убьют.             — Угу, — наспех бормочу я, заинтригованная.             — Так вот, — на мониторе всплывает документ с фотографиями мёртвого тела и текстом, — Имя жертвы - Кристен Спрингс. Она дочь местного банкира. Как таковых, мотивов наложить на себя руки у неё не было, разве что её барбиобразные подружки болтали, мол, её парень бросил.       На мою вопросительно выгнутую бровь она поспешно пробормотала:             — Я тоже считаю бредом из-за такого совершать суицид, но люди-то разные бывают, — я пожимаю плечами, как бы говоря: «Туше», — Ей 24 года, она родилась и выросла в Готэме. Нигде не работала… Типичная золотая молодежь.       Я рассматриваю фотографию ещё живой Кристен на мониторе. Девушка жизнерадостно улыбалась, сидя на качеле в каком-то райском уголке. Багамы, как пояснила мне Лив. Светлые волосы Кристен свободно рассыпались по её плечам, а яркие голубо-серые глаза светились счастьем. Нет, теперь я почти уверена, что эта девушка не могла этого сделать. Она не самоубийца.             — Когда было сделано фото?             — Пару недель назад, — ответила Оливия, — В её руке нашли склянку, где предположительно был яд. К сожалению, это всё, что у меня есть.       Рыжеволосая виновато посмотрела на меня.             — Ничего Лив. И это не мало, — Я благодарно ей улыбнулась, и ответная улыбка не заставила себя ждать.       В моём кармане завибрировал телефон, и я на секунду удивилась, что он ещё окончательно не сдох, но когда вижу, что мне звонит Гордон, жутко радуюсь этому факту и немедленно беру трубку.             — Комиссар?             — Лекса, ты просила перезвонить…             — Да, что вам известно? — я нетерпеливо облокачиваюсь на рабочий стол Лив, она прожигает меня любопытным взглядом.             — Послушай, я уже говорил тебе не соваться во всё это, да и дела тут по сути никакого нет, поэтому хочу, чтобы ты точно была ув…             — Прошу вас! Я уже в это влезла, и смысла отговаривать меня у вас нет.       На другом проводе слышится тяжёлый вздох Джима.             — Если ты хочешь узнать во всех подробностях, то можешь подъехать в ПДГ*.             — Хорошо! Я приеду, — я бросаю трубку и подмигиваю Лив.             — Кстати, ты сегодня ужасно выглядишь, — с сочувствующими нотками в голосе говорит мне она, — Выздоравливай.             — Я знаю. Благодарю, — Я не уверена, услышала ли она мой небрежно брошенный на ходу ответ.

***

      Полицейский Департамент Готэма представлял собой небольшое кирпичное пятиэтажное здание, где на крыше располагался тот самый легендарный Бэт-сигнал. Надо бы как-нибудь узнать, как до такого вообще додумались, любопытно же. Внутри всё было оформлено предсказуемо и обыденно. Рабочие столы, куча копов за работой, криминалисты, патологоанатомы и т.д. и т.п. Джеймс Гордон уже поджидал меня в своём небольшом кабинете, куда меня проводил услужливый молодой полицейский, без конца флиртуя. Я стала серьёзно беспокоиться за его орган зрения. Сегодня я готова составить конкуренцию Вию. Боже, скорей бы этот день закончился, а моя мордашка перестала всем своим видом всякому встречному сообщать: «Я сегодня с бодуна!».             — Присаживайся, Лекса, — Гордон указывает на кресло перед своим столом. Я уверенно плюхаюсь в него и жду от комиссара нужных мне слов. Хоть он и говорил, что ничего серьёзного, но я думаю, что ни какое это не самоубийство. Нет, не думаю. Я просто знаю это и всё.       Джим достаёт из стола папку и передаёт мне. Это досье Кристин Спрингс. Я быстро пробегаю по нему взглядом. Дата рождения, Прописка, Род занятий… О! Вот оно. Дата смерти: 1.11.16, Причина смерти: Самоубийство.             — Что? Да ей это самоубийство нужно было, как собаке пятая нога! Серьёзно?       Гордон почесал в затылке и угрюмо задумчиво нахмурил брови, отчего на переносице образовались две параллельные складочки.             — На склянке были обнаружены только её отпечатки. Никаких следов присутствия ещё кого-либо. Её подруги утверждают, что она была очень ранима, а недавно её бросил молодой человек. Два плюс два. Здесь некуда копать. Это Готэм, — комиссар достал сигареты и закурил, — Надеюсь, ты не против?             — На самом деле, да, но раз уж вы уже начали…             — Извини, дурная привычка. Что ж, у каждого свой грех, — он выпускал клубы дыма в противоположную от меня сторону.             — Возможно, вы правы. Люди бывают разные…             — Ну да. Привычки у всех разные…             — Да не про привычки я! Про Кристен! — Я никак не хотела мириться с мыслью, что такая девушка, как Кристен Спрингс — молодая, богатая, перспективная — могла совершить суицид из-за парня! Да у неё их там, наверное, миллион было. Нет, я нутром чувствую, что-то тут не так.             Гордон ещё больше нахмурился и приуныл. Это же самое нутро подсказывало мне, что он не договаривает. Причём конкретно.             — Такое случается, Лекса. Оставь это. Этим есть кому заняться.             — Вы ведь тоже это чувствуете, комиссар, — он бросает на меня косой взгляд, — Тоже чувствуете, что это не конец. За этим есть что-то большее!             — Не важно, что я чувствую, — Гордон тяжко вздохнул и поправил свой тёмно-зелёный галстук, — Я верю фактам, и что бы там ни было, это рано или поздно себя покажет.             — А что насчёт яда? Уже определили чем её… она себя отравила? — последнее я цежу сквозь зубы.             — Нет, состав слишком сложен для нашей аппаратуры. Это нечто, с чем мы раньше не имели дело. Невозможно определить на этом старье…       Я поднялась, поняв, что ловить мне здесь уже нечего.             — Я попытаюсь узнать о яде у одного хорошего друга… — пробормотал Джим Гордон, докурив сигарету.             — Ладно, спасибо за помощь, комиссар. Вы, правда, очень помогли, — я улыбнулась ему и вышла из кабинета, совершенно не обратив внимания на последнею фразу Гордона.       Уже на воздухе я вновь задумалась, чем так привлекло меня это дело. Желание отвлечься от всего? Странные обстоятельства? Сочувствие к Кристен? Да, всё это. Но ещё… Сосущее под ложечкой чувство, что если бы не Тёмный Рыцарь, меня бы тоже нашли сегодня мёртвой.