Ключ от края света

      Снова это морщинистое, бескровное, словно вылепленное из гипса, лицо – явилось в полумраке подвала, как призрак из прошлого. Когда-то четырнадцатилетний Ирвин, впервые увидев Джервиса Скиннера в своей гостиной, и подумать не мог, в каких обстоятельствах встретится с ним вновь спустя несколько лет.       С недобрым блеском в глазах, Скиннер подошел к Ирвину и наклонился близко к его лицу.       – Хардвей-младший... – задумчиво протянул он. – А на фотографиях ты казался крупнее...       От него несло таким крепким табачным дымом, что у Ирвина на секунду сперло дыхание. Но отвернуться означало проиграть зрительную схватку.       – На ключе ведь код, верно? – продолжал Скиннер. – Только не говори, что твоя возлюбленная его не расшифровала.       – К твоему сожалению, нет, – прошипел Ирвин, не скрывая отвращения.       Джервис вдруг разразился мерзким скрипучим смехом, срывающимся на кашель, но, благо, отошел на пару шагов назад, дав возможность вдохнуть немного, пусть и не слишком свежего, воздуха. Затем он прочистил горло и сказал:       – Вам, пустоголовым малолеткам, всё равно не найти сокровища. Лучше отдай ключ взрослому дяде. И мальчишка не пострадает.       Скиннер взглянул на прохлаждающихся у стены индийцев, очевидно, подавая какой-то знак. Один из парней подошел к пленникам, доставая из кармана нож-бабочку. Он приставил лезвие к шее полубессознательного Даниэля и прочертил вдоль сонной артерии тонкую царапину, которая тут же заалела.       – Стой! – воскликнул Ирвин, чувствуя, как холодеют сдавленные веревками конечности. – В левом кармане штанов...       Второй индиец бесцеремонно обшарил его джинсы. Заполучив ключ, Скиннер довольно оскалился.       – Жди звонка, – сказал он Микки и развернулся, чтобы уйти, но напоследок еще раз взглянул на Ирвина. – Я слов на ветер не бросаю. Он будет жить.       «А ты – нет», – так и сквозило в его словах.       Когда в коридоре стихли шаги, в подвале наступила давящая тишина. Индийцы молча уселись на пол и задремали, прислонившись к стене. Микки медленно прохаживалась по комнатушке, избегая встречи глазами с Ирвином. Время от времени Даниэль рвано вздыхал, мотал головой и неосознанно пытался выпутаться из веревок. Ирвин несколько раз звал его по имени, но он не реагировал.       Тянулись минуты, а может, и часы. Солнечный луч вяло полз по полу, распугивая сонных мокриц.       – Микки, – вдруг негромко обратился Ирвин к девушке, которая, не выдержав, всё же села на пол прямо в чистых брюках. – Когда будете меня убивать... Не у него на глазах.       Микки бросила на него беглый взгляд и опустила голову. Лежащий рядом у стены мобильник заиграл спокойной мелодией, она молча приняла вызов и поднесла телефон к уху. В тишине можно было отчетливо расслышать короткую команду «Пора», после чего Микки, не произнеся ни слова, положила трубку.       Внезапно из коридора послышался какой-то шорох. То ли крысы носились по разбросанному мусору, то ли в здание пожаловал незваный гость. Индийцы, держа пистолеты наготове, пошли на шум. Микки тоже достала из накладного кармана своих брюк тускло отблескивающий холодной темной сталью зиг-зауэр и присела у двери. Шаги в коридоре сменились звуками возни, затем раздались несколько выстрелов, а после пары глухих ударов всё затихло. Ирвин увидел, как Микки крупно дрожит, до судорог сжимая рукоять пистолета. В следующую секунду в дверном проеме бесшумно возникла невысокая фигура. Она держала в руках что-то длинное, готовясь в любой миг замахнуться и нанести удар. Ирвин понял, что его сейчас хорошо видно, поскольку солнечный луч падал рядом. Глазами он стал показывать на то место, где притаилась Микки. Фигура кивнула и резко вскочила в комнатку, куском металлической трубы припечатывая Микки к стене. На счастье той, удар пришелся по рукам, а не по лицу. Она вскрикнула от боли, роняя пистолет.       Смуглая девчонка подобрала оружие и взяла Микки на мушку. Еще через мгновение Ирвин не поверил своим глазам и даже проморгался, ведь в помещение влетел, держа в вытянутой руке пистолет, его старый приятель.       – Берт?!       Но тому было не до сантиментов. Он занял место своей боевой подруги и скомандовал:       – Освободи их, а эту стерву свяжи.       – Что ты здесь делаешь? – удивленно спросил Ирвин, пока девчонка распутывала узлы на его запястьях. Путы ослабли, и в кистях рук закололо от вновь хлынувшей по сосудам крови.       – Спасаю ваши задницы, как видишь, и рассчитываю услышать за это благодарности, – ответил Берт, не сводя глаз с Микки, которая всё так же сидела у стены, в слезах прижимая к груди ушибленные руки. – Это, кстати, Сунита, любовь все й моей жизни.       – Много же я пропустил, – пробормотал Ирвин себе под нос.       Наконец, он смог встать и сразу же бросился к Даниэлю. Вместе с Сунитой они развязали его, и Ирвин придержал его за плечи, чтобы он не свалился на пол.       – Что с ним? – спросил Берт.       – Накачали чем-то. У нее, вон, спроси, – Ирвин кивнул в сторону всхлипывающей Микки и, пока Сунита связывала ей руки, а Берт пытался выпытать название препарата, он легонько похлопал Даниэля по щекам. – Эй, ты слышишь меня? Даниэль?       – Ирвин... – прошептал тот и рассеянно улыбнулся.       Микки тем временем заткнули рот ее же поясом, завязав его на затылке. Затем Берт взял ее за локти и рывком поставил на ноги.       – Как же так, забыла название вещества? Тупая же ты...       – Хватит трепаться! – перебила его Сунита. – Надо выбираться отсюда.       Берт повел Микки к выходу, одной рукой держа ее за шиворот, а в другой сжимая пистолет. Ирвин забросил руку Даниэля себе на плечи и подхватил его за талию.       – Давай, держись крепко.       Стараясь не спотыкаться о мусор, они двинулись вслед за Бертом. К счастью, Даниэль уже мог довольно быстро переставлять ноги. Позади шла Сунита, нацеливая дуло пистолета в каждый подозрительный темный угол.       Все пятеро преодолели лестницу наверх, миновали огромный пустой цех и, отодвинув тяжелую скрипучую дверь, оказались на улице. Через территорию фабрики пробирались пригнувшись, крадучись под стенами, пока внезапно не обнаружили короткий путь на свободу – проломленную в кирпичном заборе дыру. За ней начинались какие-то трущобы, обитатели которых не обратили особого внимания на странную компанию – наверное, здесь повидали и не такое.       Такси в такие районы заезжали редко. Пришлось влезать в переполненный автобус. Даниэль к этому моменту уже почти пришел в себя, но всё еще пошатывался. Водитель смерил подозрительным взглядом сначала его, потом связанную Микки.       – Перебрали слегка, – нарочито беззаботно махнул рукой Берт. – А она, – ткнул он пальцем в плечо Микки, – когда напьется, такая агрессивная...       Без особых приключений добравшись до «Виллы Карамболы», компания заперлась в номере Ирвина и Даниэля, строго наказав Аджиту не подпускать даже близко к отелю посторонних, а в случае чего – сразу вызывать полицию. В комнате к этому времени уже был идеальный порядок, на тумбочке даже стояла ваза с фруктами, источая вкуснейший аромат.       Даниэля уложили на кровать и принялись отпаивать водой и откармливать бананами, потому как поездка в душном автобусе далась ему нелегко.       – Не знаю, что делать дальше, – сказал Ирвин, кусая яблоко. – Ключа нет, Скиннер сбежал. Пока его не поймают, мы не можем вернуться домой.       Сунита, которая всё это время пыталась найти в номере подходящий предмет для того, чтобы привязать к нему Микки, угрожающе нависла над ним:       – Ты чего это руки опустил? Когда мы так просто сдавались? Давай-ка эту курочку сюда, – она кивком указала на Микки, которую Берт тут же усадил на вторую кровать и развязал кляп. – Рассказывай, красотка, куда смылся твой босс?       – Да откуда я знаю? – прошипела Микки сквозь зубы и заскулила, получив от Суниты болезненный пинок по лодыжке.       – Тогда рассказывай, что знаешь! Или я начну отрывать твои наращенные коготки по одному и медленно.       Наблюдая за этой сценой, Берт горделиво улыбнулся – мол, моя школа.       – Меня завербовали во Фриланде накануне отъезда студентов в Индию, – начала рассказывать Микки. – В мои обязанности входило следить за Ирвином и отчитываться о каждом его шаге. Затем мне велели заполучить ключ. Но план с соблазнением провалился, и пришлось прибегнуть к жестким методам. Я не знаю, где сейчас Скиннер. Мне давали ровно столько информации, сколько было нужно для моей работы. Моим последним заданием должно было стать убийство Ирвина, после чего я залегла бы на дно где-нибудь в Мексике...       Ирвин слушал вполуха, сосредоточив внимание на Даниэле, который неподвижно лежал с закрытыми глазами. Можно было подумать, что он провалился в глубокий сон, но внезапно раздался его слабый голос:       – Блин... В голове всё плывет... Когда я отравился таблетками, было так же хреново...       – Чего? – прищурился Ирвин. – Это когда было?       – В шестнадцать лет. Я был болен, одинок и никем не понят. Я достал из аптечки разные таблетки и проглотил целую горсть. Если бы мама меня вовремя не нашла... – Даниэль зевнул и, не открывая глаз, перевернулся на бок, словно рассказывал о летних каникулах у бабушки в Лондоне. – Это был единственный раз, когда я загремел в больницу не с сердцем. Зато как загремел! Год реабилитации, психотерапевты... Отец меня просто ненавидел.       Ирвин поежился, его будто обдало холодом с ног до головы, несмотря на послеполуденный зной.       – Ты почему мне не рассказывал?       – Не хотел, чтобы ты знал... – произнес Даниэль и приподнялся на локтях. На его лбу выступили капли пота, дыхание заметно участилось. – Почему я сейчас всё это рассказываю?.. Меня тошнит...       Ирвин быстро сгреб его в охапку и потащил в ванную. Там Даниэля долго и мучительно рвало – так, что он чуть не потерял сознание. Затем Ирвин сунул его под прохладный душ, после которого Даниэль окончательно пришел в себя и мог крепко стоять на ногах.       В комнате к этому моменту допрос Микки зашел в тупик. Берт задумчиво чесал подбородок, измеряя шагами пространство между кроватями.       – Ладно... У вас всё в порядке? – спросил он у Ирвина и Даниэля и, получив утвердительные кивки от обоих, деловито хлопнул в ладоши. – От нее толку мало, но есть еще один вариант. У нас в сарае заперт связанный Фред.       – Эм... – Ирвин за этот сумасшедший день уже устал удивляться. – Даже не буду спрашивать, как он там оказался.       – Поехали, – Берт хлопнул Ирвина по плечу. – Микки пока оставим здесь, Сунита ее посторожит. А ты, мелкий, с нами или как?       – Хватит меня так называть, мне вообще-то двадцать лет! – огрызнулся Даниэль из-за спины Ирвина.       – Смотри-ка, ему и правда полегчало! – с нескрываемой радостью Берт потрепал Даниэля по макушке. – Итак, нам понадобится тачка.       Одолжив у Аджита его минивэн, парни выдвинулись в путь. Даниэль дремал на заднем сиденье, Берт крутил руль. Машина плавно лавировала в дорожном хаосе центральных улиц, всё вокруг шумело, кричало, гудело клаксонами, торгаши и попрошайки буквально бросались под колёса, едва заметив за лобовым стеклом белых иностранцев, на что Берт, не стесняясь в выражениях, грозился выйти и отдубасить наглецов. Вскоре центр остался позади, сменившись тихими спальными районами. Молчавший всю дорогу Ирвин, наконец, решился задать непростой вопрос.       – Берт, – начал он негромко, оглянувшись на спящего Даниэля. – Я должен спросить тебя кое о чём. Ты знал правду о моем отце?       Берт продолжал ровно вести машину, и только его верхняя губа чуть заметно дернулась.       – Нет, – спокойно ответил он. – Клянусь.       Вновь повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь шумом колес по пыльной дороге.       – Где пропадал целый год? – спросил Ирвин спустя пару минут.       Берт сделал глубокий вдох и, не отрывая взгляда от дороги, начал рассказ:       – Я узнал об этом год назад. Фред мне всё разболтал по пьяни, и я был так зол... Нервы сдали, я напился пару раз и вылетел из футбольной команды. Это была... как точка невозврата, что ли. Я хотел упрятать Фреда за решетку любой ценой. А он вдруг исчез, ну и я исчез. Для него, для всех. Знаешь, так странно быть невидимкой... Он вёл меня как по кровавому следу, из штата в штат. По Америке прокатилась волна странных смертей, и отовсюду торчали уши этой банды... Они всё обставляли как несчастные случаи или самоубийства. А я читал некрологи в газетах и всегда мог в красках представить, как Фред выводит из строя тормоза в машине или подсыпает яд в виски, – голос Берта оставался невозмутимым, но вздувшаяся на лбу вена и побелевшие костяшки на сжимающих руль руках выдавали его внутреннее состояние. – Я знал, что рано или поздно они возьмутся и за тебя. Я глаз с них не спускал, всегда смотрел им в спину. И за вами приглядывал тоже. Вы улетели в Индию, а они – следом. Вот тогда я испугался. Примчался сюда почти без гроша, и если бы случайно не встретил Суниту, так и жил бы на улице. Правда, волею ее папаши мы оба сейчас живем в коровнике – долгая история, я потом расскажу... Но там не так уж и плохо.       – А Фред как там оказался?       – Выследил меня как-то. Уж насколько он неумный, а выследил... Но всё обернулось против него. Я сам не ожидал, что мне удастся его заболтать и выведать ваше местонахождение. Я бы и больше узнал, но Сунита вырубила его бревном.       Ирвин усмехнулся:       – Боевая у тебя девчонка!       – А то, – Берт засиял самодовольной улыбкой.       Позади заворочался Даниэль. Ирвин обернулся, чтобы проверить, всё ли с ним в порядке, и не сразу заметил, что Берт внимательно изучает выражение его лица. Смутившись, Ирвин снова уставился на дорогу, которая уже вывела их за город, а затем негромко произнес:       – Спасибо, что помогаешь нам обоим.       – А как иначе? Мои друзья попали в переделку, так что это – мой долг, – сказал Берт и, немного помолчав, добавил: – Вы же, парни, друг без друга подохнете. Он – так точно бы довел до конца то, о чём рассказывал сегодня, если бы тебя не встретил, – Берт посмотрел на вмиг нахмурившегося Ирвина. – Только не укоряй его за это. Всё в прошлом.       Ирвин вздохнул. Машина повернула на запад, и в лицо ударило начавшее катиться к горизонту солнце. Впереди уже виднелась притаившаяся в тени деревьев гошала.       – Я всегда думал, что ты недолюбливаешь Даниэля, – признался Ирвин.       – Слушай, я никогда не желал ему зла, Ирвин, – ответил Берт, взглянув ему в глаза. – То, что было в колледже... С тех пор мы все изменились, повзрослели. Да, я бываю бестактным, могу вас подкалывать, и довольно грубо... Но я всегда буду на вашей стороне, – он улыбнулся и дружески похлопал Ирвина по плечу.       Минивэн остановился у ворот гошалы. Берт заткнул пистолет за ремень джинсов и прикрыл его футболкой, Даниэля разбудили, и все трое вошли на территорию коровника. Животные как раз отправлялись на пастбище ужинать. Берт беззаботно помахал рукой пастуху и, когда стадо вместе с белозубым индийцем скрылось за воротами, повел Ирвина и Даниэля между бесчисленных хозпостроек в самый дальний конец гошалы, скрытый от любопытных глаз. Остановившись у одного из старых сараев с крепкой деревянной дверью, Берт достал из кармана связку ключей, минуту провозился с ржавым замком, и, наконец, засов со скрипом отворился.       На куче отсыревшего сена сидел Фред с заклеенным скотчем ртом, его руки были привязаны к балке, подпирающей ветхую крышу. Он исподлобья посмотрел на вошедших и издал подобие гортанного рыка, словно загнанное в капкан животное.       Ирвин протянул руку в сторону Берта, не сводя глаз с Фреда.       – Дай мне ствол.       – Что ты собираешься делать?! – округлил глаза Даниэль, глядя, как Берт без колебаний передает Ирвину зиг-зауэр, и тот медленно направляется в сторону Фреда, держа оружие дулом в пол.       – Лучше не лезь, мелкий, – сказал Берт, придержав Даниэля за локоть.       Тем временем Ирвин присел на корточки около Фреда и отлепил скотч от его лица.       – Помнишь меня? – произнес он стальным голосом. Фред в ответ лишь оскалился. – А моего отца помнишь? – Ирвин приложил дуло пистолета к рассеченной шрамом брови Фреда. – Это он оставил тебе метку на всю жизнь. За секунду до того, как ты нажал на спусковой крючок.       Ноздри Фреда раздувались, как у разъяренного быка, но кроме злобного сопения, он не издал ни звука. Ирвин опустил пистолет и продолжил:       – Тебе и так всю оставшуюся жизнь гнить в тюрьме, так, может, окажешь нам услугу напоследок?       – А не то что? – хрипло бросил Фред. – Пристрелишь? Давай, будешь гнить там вместо меня!       – Если поможешь нам, я добьюсь для тебя более мягкого режима содержания. Соглашайся. Твоим родным будет очень больно осознавать, что остаток жизни ты проведешь в одиночной камере, – с этими словами Ирвин обернулся на Берта, наблюдавшего за ними от двери.       Фред тоже задержал тяжелый взгляд на своем кузене. В эти секунды можно было подумать, что между ними происходит какой-то безмолвный диалог. Затем в лице Фреда что-то поменялось, он опустил голову и кивнул.