Food for your heart

Как и ожидалось, 8 Марта прошло ужасно. Двадцать заказов, да ещё и моросящий дождик, который не прекращался с самого утра, загнали бы даже самого ярого оптимиста в глубокую депрессию. Потому было неудивительно, что, по приходу домой, Антон просто валился с ног. Всё тело изнывало от усталости, голова раскалывалась, а мышцы то и дело сводила судорога. С трудом избавившись от одежды, парень залез под одеяло и укрылся им по самые уши. Самое главное, что он пережил этот кошмар. Дальше будет легче, погодка улучшится, люди не будут лениться выходить из дома, чтобы поесть, и он сможет дальше сидеть и целыми днями смотреть сериалы на работе. Утешив себя этой мыслью, юноша отключился. На утро голова разболелась ещё сильнее. Обычно сон и чашечка кофе спасали его от этого ненастья, потому в его квартире не завалялось даже анальгина, а последний аспирин он выпил после бурной ночи с ребятами в баре, так что спасаться было нечем. Кое-как вытащив себя из постели, Антон постарался взять себя в руки и собраться на работу. Взглянув на себя в зеркало в ванной, он ужаснулся. К привычным кругам под глазами теперь добавились красные пятна по всему лицу, из носа текло, и глаза невыносимо слезились. Парень наклонился, чтобы умыться и чуть было не потерял сознание. Да, нехорошо, надо будет ему заскочить в аптеку по пути на работу. Аппетита вообще не было, потому Шастун оделся и вышел на улицу. Погода, к его несчастью, совсем не хотела улучшаться. Ветер то и дело задувал под края куртки, и Антона шатало, как тополь при урагане. Забежав в аптеку, он взял первое попавшееся лекарство от простуды, выпил его на ходу и отправился работать. Несмотря на взволнованные лица сотрудников, парень стойко выдержал до конца дня, даже смог впихнуть в себя немного еды, а к вечеру его, вроде, и вообще отпустило. Выпив на всякий случай перед сном ещё одну таблетку, Шастун повалился на кровать. По-хорошему ему стоило бы отсидеться дома, но когда это его останавливала простая простуда? У него же даже температуры нет, и работать всё равно некому, так что перетерпит как-то. Следующие несколько дней прошли с переменным успехом. Головная боль то внезапно приходила, то так же резко исчезала, насморк стал для него уже привычным, и, спустя неделю, он ко всему ещё и обзавёлся кашлем. Противным таким, раздирающим горло и лёгкие. После нескольких особо серьёзных приступов, у него даже начало побаливать под рёбрами. Но, несмотря ни на что, Антон продолжал ходить на работу и пугать кассирш своим ужасающим видом. В какой-то момент он очнулся от того, что Аня дёргала его за плечо. — Эй, Шастун, иди-ка ты, наверно, домой, ты мне совсем не нравишься сегодня. Надо было еще неделю назад тебя под домашний арест посадить, так нет же, видите ли, Антоша у нас незаменимый сотрудник. Давай помогу встать. Она протянула руку, и Антон тяжело повалился на неё всем телом. — Боже мой, ну вот зачем было себя до такого доводить? Ты же даже домой не дойдешь сам! Развернувшись, Аня крикнула в сторону кухни: — Ребят, прикроете? Я нашего несчастного курьера домой отведу. — Обращаясь уже к Антону, она взволновано спросила: — У тебя хоть лекарства дома есть? Кто же тебя лечить будет? Антон попытался что-то ответить, но из горла донесся только слабый хрип. — Ладно, что-нибудь придумаем. Давай, пошли. Слегка пошатываясь, Аня с Антоном вышли из заведения. По пути домой, девушка забежала в аптеку, усадив Шастуна на лавочку. Тот собрал в себе остатки сил, чтобы не завалиться на бок, и, пока Аня покупала нужные препараты, сидел и разглядывал фонарный столб. Когда начало казаться, что столбов стало два, девушка наконец-то вышла из аптеки с полным пакетом лекарств, подхватила парня за талию и потащила дальше. Когда они таки доползли до его квартиры, Аня уложила Антона на кровать, укрыла его тёплым одеялом, а сама пошла на кухню. Шастун крепко вцепился в покрывало, зажмурился и попытался прогнать плавающие круги перед глазами. Действительно, надо было сначала вылечиться по-человечески. Теперь ему придется страдать ещё как минимум неделю. До него донёсся запах искусственного лимона, и он с трудом разлепил глаза, как раз, когда Аня зашла с чашкой горячего порошкового чая. — Пей, бегом, пока он не остыл. Давай может тебе врача вызовем? Совсем уж ты неважно выглядишь. Парень запротестовал: — Не надо никаких врачей! Я как-то сам. Попытавшись привстать, у него все поплыло перед глазами, и он лёг обратно. — Ладно, самостоятельный, мне пора на работу, но я что-то придумаю. Ты главное дверь на ключ не закрывай, мало ли что. И из-под одеяла не высовывайся, — пригрозила ему девушка, пресекая его жалкие попытки сбросить с себя жаркое и колючее одеяло. — Я побежала, а ты держись тут, не умирай. Когда дверь захлопнулась, из горла Антона донёсся протяжный вой. Он ненавидел болеть. Благо, случалось это нечасто, но когда уж случалось… С детства Шастун всегда тянул до последнего перед приёмом лекарств и походом к врачу, но обычно всё как-то само собой обходилось. Видимо, его удача на этот раз исчерпалась. Повертевшись немного на кровати, парень нашёл удобное положение и уснул. А дальше ему приснился сон. Правда, он не до конца был уверен, что это сон, но как ещё объяснить присутствие в его квартире Арса? — Ну что, Шастун, дошастался? — с порога заявил Арсений. Антон закатил глаза, но сразу же поморщился от головной боли. Если бы ему платили каждый раз, когда кто-то употреблял подобное выражение, он смог бы никогда в жизни не работать. — Да я на твоё кафе жалобу напишу, только посмотрите, что они сделали с моим Шастунишкой, — как ни в чём не бывало продолжал Попов, присев на угол кровати. Антону вдруг стало невыносимо смешно. Прикрывая лицо ладонью, он начал тихонько хихикать. — Что ты там смеёшься, а? — поинтересовался Арс. — Хихихи, твоиииим Шастуниииишкой, — протянул парень. — Приснится же такое. Попов застыл в недоумении. — Погоди, ты что, думаешь, я к тебе во сне пришёл? А ну-ка дай сюда свой лоб. Арсений протянул руку ко лбу Антона, но, не получив необходимой информации, наклонился и прислонился к нему губами. Кожа парня просто горела, а тот всё еще продолжал глупо хихикать и ёрзать под одеялом. Взволновано, Арс поднялся с кровати и пошёл на кухню. — У тебя в этом доме хотя бы лекарства есть? Или термометр? — Да, Анька купила, когда несла меня домой. Посмотри в нижнем ящи… — Антон разразился в приступе кашля. — Ага, нашёл. Попов вернулся с кухни с охапкой лекарств и термометром в зубах. Антон снова начал хихикать. Воображение его сегодня явно было в ударе, такую картину придумать. — Так, давай, вылезай из-под одеяла, температуру мерить будем. — Но Анька запретила мне высовываться. — Нахмурившись, Шастун скрестил руки на груди. — Так что тебе придётся доставать меня силой. Глубоко вздохнув, Арсений взялся за край одеяла и начал стягивать его с брыкающегося парня. Через несколько минут Антон сдался, и вздрогнул, когда холодный воздух коснулся его кожи. Его старая белая футболка местами протёрлась настолько, что стала просвечиваться, потому он невольно прикрылся руками. — Не смотри на меня так, дырку просмотришь, — пробубнел он, заметив на себе пристальный взгляд мужчины. — Засунь себе термометр подмышку и крепко держи. — Не хочу, — возмутился Антон, — Хочу, чтобы ты это сделал. Арсений поднял взгляд к небесам, но всё же исполнил просьбу больного, на ходу пересчитывая его рёбрышки. Шастун рассмеялся от щекотки, но смех быстро превратился в очередной приступ кашля. Арс сразу же подхватился и убежал на кухню, сиюминутно вернувшись с глубокой кружкой, полной чего-то горячего. — Давай, пей, я тебе из дома куриного бульона захватил, ты же небось не ел сегодня ничего. С трудом приподнявшись, Антон потянулся за кружкой, но Арсений покачал головой. – С твоим состоянием, весь суп сейчас окажется на тебе, так что чашку я держать буду. Шастун понял, что спорить бесполезно, но, когда мужчина поднёс к его губам горячий суп, без задней мысли накрыл заботливые руки своими влажными ладошками. Когда чашка опустела, Арс отставил ее на край кровати. — Ладно, давай тебя лечить. — серьёзным голосом заявил Арсений. Пошелестев пакетом, он достал оттуда несколько препаратов, внимательно ознакомился с инструкциями, отмерил нужную дозу каждого лекарства и скормил всё Шастуну. Потом, взглянув на часы, мужчина потянулся за градусником. Взглянув на него, глаза Арса округлились: — Антоша, ты что себе думаешь? У тебя 39,5! А ну-ка бегом, выпей еще это жаропонижающее. Всё, точно придется ругаться с твоим начальством. Антон что-то невнятно пробормотал себе под нос, что отдалённо напоминало «Очень спасибо». Когда последняя таблетка была проглочена, Попов взялся за одеяло и накрыл парня до кончика носа. В этот момент Антону показалось, что голубые глаза мужчины стали ещё прекрасней, чем обычно (хотя куда уже прекрасней), и его руки, выпутываясь из-под одеяла, сами потянулись к лицу Арса. Тот удивлённо посмотрел на него, но не стал ничего предпринимать. — Эх, Арсений, почему ты такой замечательный? Сидишь тут, заботишься о больном мне, как будто тебе больше заняться нечем, — протянул парень, поглаживая щёку Арсения. — Как это нечем? У меня сейчас сверхважная задача — выходить бедного больного птенчика, — улыбнулся Арс. Антон нахмурился, и ему вдруг дико захотелось по-детски закатить истерику. А что, его сон, что хочет, то и делает. — Но почему ты это делаешь? На кой я тебе сдался, несуразный такой и костлявый? Арсений взял его руки в свои и еле слышно сказал: — Потому что я люблю тебя, глупый ты мальчик. — Эээххх, — протянул Антон, ну почему мне всё это только снится? Парень закрыл глаза, отчаянно пытаясь проснуться, как вдруг послышался звук закрывающейся двери. «Даже самые прекрасные сны когда-то заканчиваются», подумал Шастун и на этот раз по-настоящему уснул.