Machine

Будь здесь человек, он бы чувствовал себя одиноко. Одиноко среди мелких заснеженных холмов в этой безжизненной пустыни. Холод в этом месте пронизывал блестящей леской вьюги все тело, забирался под кожу и окутывал коркой льда каждую косточку. Еще бы чуть-чуть, и все сломалось. Треснуло, как ледяная статуя от неосторожного движения или случайного дуновения ветра. Когда приходилось бороться с жестоким врагом - морозом, последняя твоя жизненная черта - это когда кончики пальцев и ног начинали гореть, когда щеки красные уже не от ледяного колющего воздуха, а от лживого жара. Тело бы пыталось обмануть разум, вызвав жар, огонь, отвратительный до тошноты огонь. Затем лезвие огня исчезло с лица и остался лишь сдирающий оттенок боли, который буквально сдирал кожу с костей. Все это выглядело довольно смешно по отношению к Машине. Она шла по пустыне, как в бездне тьмы. Серая дымка окутывала ее и чертила иллюзионные горизонты, давая мелкую надежду на приближение конца этого проклятого места. Ее черный костюм - ее основная одежда была почти не повреждена, лишь на левом плече была глубокая вмятина, но рука оставалась в рабочем состоянии и могла еще держать оружие. В правой же руке Машина крепко сжимала железную косу с черным лезвием, где уже ранее припеклась и застыла намертво кровь. Небо в снежной пустыне было светло-красное, без облаков, как будто это защитный барьер - огромный давящий колпак, который и забрал всю жизнь из этой местности. Проделывая небольшими шагами тропинку, киборг уверенно смотрел в глубину дали перед ним. Хотелось бы вспомнить что-нибудь теплое и ностальгическое, но после сотни боев ничего не осталось: ни благодарности от кого-то, ни награды, только четкое распоряжение и задача - уничтожить. Черные смольные волосы уже растрепались на сильном зимнем ветру и никак не мешались Машине. Снег под ногами надоедливо хрустел и еще больше препятствовал идти вперед. Машина не могла просчитать, сколько ей осталось пройти. Она не видела четко дороги, оставленной людьми или машинами. Не было следов большого транспорта или посадочных мест кораблей. Даже останков других роботов, бесполезных в мирное время, не было. На холмах не торчали наконечники мечей или дула оружия. Нигде не мелькал дым от недавней битвы. Ни единого звука не раздалось по снежной дали. Только хруст снега и одинокий свист ветра, зовущий сильнее вьюгу и создающий еще более плотный занавес из снега. Возможно, роботы, которые когда-то здесь были, остались погребенные этими снегами и беспощадным ветром. У Машины отсутствовала мысль о смерти. Никак она не могла подумать, что наверняка останется здесь умирать, и белая пыльца заметет все следы ее пребывания. Никто не вспомнил бы о киборге, который как и остальные преданно шел к своей цели, выполняя мелкие задачи и пробивая себе дорогу самостоятельно. Как оказалось, и у этой долины смерти имелся страж. Навстречу Машине направлялся странный черный силуэт, еще пока никак не похожий на человека. Робот крепче сжал косу до железного скрежета пальцев. По мере приближения Машина разглядела стража: всадник на черном стальном коне. Бесконечно смелый и храбрый рыцарь, не знающий смерти и разочарования, не знающий предательства людей, которые оставили его здесь умирать в одиночестве. Голову воина защищал плотный шлем с маленькими прорезями для глаз. Доспехи его были менее надежными, чем у его коня: стальной шанфрон с острыми длинными шипами покрывал голову, и кринет, разделенный на две пластины по бокам шеи коня, был прикреплен намертво. Из крепких колен торчали иглы, где и как на оружии Машины застыли навсегда капли чужой крови. У Всадника тоже было верное оружие на всю жизнь - большая булава на цепи, которую человек точно не удержал был. Черный плащ воина развивался на зимнем ветру и разгонял ядовитую серую дымку, нагоняющую едкую иллюзию спасения. Все. Назад дороги нет. Либо бой и победа - либо бой и смерть. Машина остановилась, опустив косу на землю и воткнув со странным треском лезвие в снег. Раздался гул по снежному озеру, как будто стали доноситься стоны из-под земли. Стоны умерших роботов, киборгов и других мелких машин, которые были в первой необходимости у людей. Из больших ноздрей свирепого коня белыми клубами выходил воздух, наверное, единственное нечто теплое, оставшееся здесь. Рыцарь взглядом мертвых глаз, что даже не отдавались каким-либо светом, смотрел на очередного врага. Стальное животное почувствовало негодование и вместе с ним ярость и злость своего хозяина, оно начало рыть копытом ямку в снегу, сильно ударяя им по земле. Слова здесь не нужны. Переговоры излишни. В голове не остались мысли. Машина видела цель и знала, что единственное ей нужно было сделать. Киборг не шагнул вперед, а остался на месте, потому что знал следующий шаг врага. Вот рыцарь чуть сильнее натянул поводья, и конь встал на дыбы, снова выпуская клубы белого пара. Воин повернул его в сторону Машины и взмахнул булавой. В сердце у киборга что-то кольнуло. Подобие страха давно не зарывалось внутри Машины и не окружала себя горячим железом, наполненным стремлением выжить, уже одним только стремлением можно было подмять под себя целый мир, хватило бы только сил... Мгновение, и Всадник бежит к Машину, отводя в сторону руку с булавой и еще сильнее ей размахивая. Он уже готовился к решающему удару. Он думал, что одного порыва будет достаточно: иглы вопьются в грудь или же в голову врага. Смерть будет быстрой. Конь вдруг сдавленно застонал, приближаясь к Машине, и клацнул своими острыми зубами. Киборг резко поднял косу, схватив ее двумя руками, сжал крепче пальцы и встал в боевую стойку. Он опустил лезвие косы вниз, разворачивая в концом в сторону Всадника, показывая в полной мере свою решительность. Машина никогда не была в растерянности перед врагом, пусть это был бы огромный монстр до небес, она ни за что не отступила бы назад. Ни за что не показала бы слабость. Взмах. И булава со свистом пронзил пустоту - Машина успела уклониться, но не атаковала в ответ. Всадник быстро развернулся и заставил коня снова встать на дыбы, чтобы тот задавил киборга своим весом и избил копытами. И пока конь стоял на задних лапах, Машина в миг горизонтально взмахнула косой и задела лезвием брюха стального коня, который со стоном готов был рухнуть, но остался стоять, после заметно хромая. Всадник наконец подал голос и злобно прорычал. Он направлял удары булавой в Машину, но все никак не мог попасть, Машина быстро перемещалась и оставляла косой глубокие порезы в железной коже коня. Она все ждала, когда стальной жеребец вновь встанет на дыбы, и тогда она ударит в последний раз. Однако за все успехи нужно платить. Что-то в теле Машины треснуло, и она пошатнулась. В этот момент Всадник сильно размахнулся у ударил ее по раненому в прошлой битве плечу. Киборг отлетел кувырками далеко от рыцаря и еще некоторое время не мог встать. Левая рука совсем не слушалась. От нее вообще почти ничего не осталось, едва рука держалась на месте. Машина уперлась уцелевшей рукой в снежную землю и попыталась встать, позади нее Всадник потряхивал булаву на цепи, которая выдавала забавный звенящий звук. Робот поднялся, взяв в правую руку косу, и уж точно решил не двигаться с места. Остался последний удар. Осталось использовать свою последнюю надежду. Как оказалось, у Машины внутри случилась поломка: работа механизмов не смогла нормально работать при такой температуре, а правая рука и вовсе пришла в негодность. Из-за всего этого Машина почти не могла шевелиться, и сил оставалось только на один удар. Будь Всадник человеком, его кровожадную улыбку скрыл бы шлем, но он не мог улыбаться. Он понимал все свое безвыходное положение. Рыцарь знал, что здесь он один и одним останется. Он помнил, как люди уходили перед его глазами, оставляя робота совершенно одного в этой снежной пустоши. Конь быстрее мчался, приближаясь к Машине, и Всадник тоже был готов к последнему удару. Киборг воткнул косу в снег и взял ее почти за конец, когда рыцарь наконец остановился перед ним, конь заржал, встав на дыбы, и киборг уклонился в бок, чтобы избежать копыт железного зверя, и в это время замахнулся косой во Всадника засадив в его бок лезвие косы. Рыцарь вздрогнул, он оцепенел, и его ладонь отпустила рукоять булавы, которая с глухим стуком ударилась о землю. Когда всадник упал, у коня красным цветом загорелись глаза, и он собрался затоптать своего противника, но Машина быстро сориентировалась и взяла своеобразное копье ближе к лезвию, снова дернув рукой и пронзив кринет и шею коня насквозь, после этого он вместе со своим хозяином упал на снег, с торчащей косой в шее. Машина упала на колени и оперлась одной рукой о землю, застыв так на месте. Впервые она приоткрыла рот, чтобы вздохнуть. Перед ней неподвижно лежали Всадник и его преданный конь, из ран которых мелкими струями вытекало масло, потому что его итак было слишком мало. Их время пришло. Наверное, этот робот очень хотел, чтобы кто-нибудь сильный и достойный его пришел и убил его. Честно победил в схватке. И вот он пал от руки Машины. Теперь и его снег укроет белым одеялом вечности. *** - Эй, смотри, здесь что-то есть! - Прокричал человек, подходя к застывшей фигуре Машины и почти уже заснеженному Всаднику. Этот человек был членом экспедиции, которая раз в год проверяла эту долину Тьмы на наличие чего-нибудь "полезного". - Легендарный всадник, - с ноткой грусти и ностальгии проговорил второй человек, пока остальные их коллеги сверяли друг у друга данные с приборов. - Модель 4589SIV. Старый, но выносливый. - Да, когда-то его можно было встретить в каждом городе, а теперь едва отыщешь его малую часть, - ответил мужчина и кивнул. Он опустился на колени, раскрывая кожаный мешок и снимая со своего пояса инструменты, и собрался разобрать Всадника на части. - А на этом киборге можно неплохо заработать, но прежде мне нужно проверить его оперативную память, - проговорил коллега и натянул шапку на уши, щурясь от холодного ветра, он повернулся в сторону своей группы помощников и крикнул. - Подгоните погрузчик, мы забираем их!