Suicide forest. Stemakariya

Агриэль, нахмурившись, шла и перебирала в руках камушек, который подобрала по дороге. Дейно тем временем молча шла позади. Её подруга часто выпускала пар быстрой ходьбой, поэтому она даже не настаивала на разговоре. Агриэль не могла понять, почему столь несущественная ситуация её вывела из себя. Её, старающуюся эмоции проявлять по минимуму. Беловолосая встала посреди дороги, закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Дейно затормозила в пяти шагах от неё, молча наблюдая. Агриэль развернулась: — Всё, прости, я здесь, — девушка приветственно и с сожалением посмотрела на подругу. Для Дейно это был спусковой крючок, брюнетка подошла к подруге, начиная говорить: — У меня столько заказов на платья, ты не представляешь. — Платья? — Агриэль легонько ударила себя по голове. — Точно, праздник «Йовал». Тебе повезло, что тебя только за вещами сегодня отправили, а не за продуктами. — Да блин, — взвыла Дейно. — Они же хотят конкретное, которое в их голове нарисовалось, а я опять принесу не то… — Я помогу тебе выбрать фасон, — кивнула беловолосая подруге. У нее было отличное чувство стиля, когда дело касалось других, сама же Агриэль одевалась либо в форму, предоставленную охотникам, либо в обычные футболки не цепляющего глаз цвета. — Хорошо, — Дейно повернулась назад. — Эта девчонка меня бесит, я не могу выкинуть из головы эту сучку. Агриэль замолчала, давая подруге выговориться. — Так меня задержать при этом ещё и нахамить... Всегда удивляюсь с таких людей. Ощущение, что она думает, будто мир только вокруг неё крутится. Короче, я реально в шоке. Даже нисколько не обидно, просто, блин, я реально офигела от такого отношения к себе. — Она всегда была такой. Даже хуже. — Кстати, — брюнетка повернулась к Агриэль, — откуда с ней знакома? От Мирабеллы? — Можно и так сказать, — кивнула девушка, но увидев допытывающий взгляд Дейно, она продолжила: — Когда-то давно она пыталась нас подружить между собой, — Агриэль набрала в легкие необходимое количество воздуха. — Я еще тогда была под началом Джона. Как бы сказать… хоть, и бытует мнение, что монахи могут подружиться с лекарями, но видимо я была изначально создана, чтобы быть охотницей. Дейно посмеялась, закидывая руку прямо подруге на талию, Агриэль приобняла её за плечо. Они выходили в город. Было достаточно холодно, но при этом от девчонок шел внутренний жар. Дейно, в общем-то, всегда была разгоряченной девушкой, в частности из-за своего яркого и честолюбивого характера. Путь до города был витиеватым, через обычный хвойный лес, а дальше дорога выходила на трассу. По ней изредка гнали машины, но это было достаточно редко. Здесь поднимался новый вопрос: «Как торговцам удавалось там часто доставать провизию из города?» В принципе, вопрос был логичным, поскольку город был небольшим, то немудрено, что люди бы заметили из ниоткуда появляющихся незнакомых молодых парней и девушек, но всё было не так просто. Во-первых, торговцы являлись специально подготовленным людьми, которые умели не только с себя убрать внимание лишних глаз, но и с сопровождавшего их человека. Для примера можно взять одну из лавок, где Дейно «закупала» у одной из женщин продукты. Торговцы без исключений имели пассивное свойство убеждения, поэтому никто даже не сомневался в том, что брюнетка расплатилась и является милой приезжей девушкой, которая идет навестить свою двоюродную тетку. Тяжелее было с местами, где находились камеры, но и здесь лично у Дейно был свой конёк. Она владела невидимостью, поэтому при правильном напарнике она без труда могла вынести нужные вещи. Помимо пассивной магии в виде безоговорочного убеждения, торговцы имели основную одну способность. Видов такой магии было четыре: невидимость, изменение памяти, гипноз и иллюзии. Естественно, проявлялась такая магия временно, её постоянно нужно было развивать. Дейно суммарно за день невидимой могла быть минут тридцать, при этом ей нужны были перерывы каждые пять минут. Возможно, на первый взгляд может показаться, что жизнь торговца романтична и разнообразна, полна приключений и жизни, но это было не так. Каждая вылазка несла за собой огромную опасность и энергетическое истощение. На восстановление требовалось несколько дней, поэтому неудивительно, что торговцы мучились головными болями, а Дейно преследовали кошмары. Вход в город был украшен разными ленточками (на въезде стояло несколько столбов). Видимо в городе проводился фестиваль. Агриэль потянулась, так как рука затекла. Лесная прогулка до города отчего-то разморила, теперь беловолосую клонило в сон. Дейно вслух рассуждала о том, какое же платье она приобретет себе на праздник: — Как бы я хотела в этом году платье покороче, а то чувствую себя зажатой лошадью в этих длинных тряпках. Ну и естественно чего-нибудь ярче, а не белое и черное. Черный цвет вообще у людей ассоциируется с похоронами. А мы его надеваем в такой праздник. Агриэль задумалась. Праздник «Йовал» был одним из главных торжеств в их отрезанном государстве. Это было имя одной из главных богинь этого места. Считалось, что большое дерево — единственное растущее у озера среди обычной хвои — принадлежало некой девушке Йовал, которая являлась своего рода первым сверхчеловеком на этой земле. Оно росло у водоема (недалеко от поселения лекарей) и его красный ихор стекал прямо в воду. Несмотря на это, озеро отчего-то оставалось зеркально чистым, а вода казалось, буквально, сияла, особенно при полной луне. Это была одна из причин, почему именно это дерево отождествляли с богиней. Йовал по сказаниям являлась девушкой одинокой, любящей красивое пение. С ней была связана одна из красивых легенд, которую Агриэль любила слушать, когда училась у монахов. Йовал была девушкой необычайной красоты, но было у нее одно ужаснейшее уродство, которое она старалась всячески скрывать от посторонних глаз — неприятный скрипучий голос. И, казалось бы, насколько тенор ее был ужасен, что Йовал не издавала ни гласа, ни воздыхания, ни разговаривала с людьми. В самом детстве, появившись из утробы матери, она напугала всю округу своим чёрным криком. Даже мать боялась лающего голоса дочери, что заставлял чувствовать озноб и ужас, пробирающий до самого сердца. Замолчала она, скрылась от людей. Выходила за водой в самую рань, когда роса только собиралась на листьях одуванчиков, проводила жаркие дни в отдаленных полях, пася стадо, возвращалась неприметными тропами, не попадаясь людям на глаза. Было у нее любимое занятие: наблюдать за молодыми поющими мальчишками и девчонками. Уж слишком нравилось Йовал слушать тонкие голоса, поющие о природе, нежное пение про быстро бегущую реку, про большую сову на еловой ветке, про теплое пшеничное поле, полное полевок. Но вот молодые ребята приметили ее однажды, повадились к девушке, прознав про ее необычайную красоту и добрый нрав, решая позвать с собой. Стали упрашивать ее пойти с ними к костру: петь песни и танцевать, духов призывать и веселиться. Вздохнула грустно Йовал, убирая за спину толстые русые косы, и положила голову на ру́ки. Мать ее, махнула в сторону дочери полотенцем: — Немая она, не видите что ли? Уже лет десять как молчит и слова ни одного не проронила. Пристыдились ребята под взглядом бабки, как вдруг девушка встала, улыбнулась и направилась в их сторону. Пять человек окружили ее, начиная разглядывать. Девушки хвалили ее длинные косы, а парни обещали показать, как они прыгают через костер и гоняют волков. Увели они ее из дома, рассказывая необычайные истории леса. Повадилась к ним одна тварь лесная, пугает и губит людей, одну из девчонок сироткой оставила. Да и не боится ничего, гадость такая. Но им не было страшно, уж больно разгоряченное сердце у молодого человека, рвущееся к лесной природе. Слушала Йовал диковинные истории и позабылась совсем, как наступила за плясками и танцами ночь, и вылезло на поляну чудище страшное, с безобразной рожей. Стало оно без разбора за волосы и платья девушек и парней тащить в лес, как вдруг услышала суровый скрипучий голос Йовал. Взбесилось чудище, за голову своими ручищами хватается, а сделать ничего не может, уж слишком громок и безобразен был глас русоволосой красавицы, ринулось оно в глубину леса с истошным воплем. Развернулась девушка, как заметила, что стоит она одна, а друзья ее упали оземь с разорванными шеями, но глаза, как живые с застывшим испугом глядят в небо. Тоска и печаль окатили ее, запела она песню про боль свою от утраты, про молодые колоски, сметенные острой косой, но на этот раз голос ее струился словно чистый маленький ручеек, поднялись все разом, как живые, преклоняясь пред своей подругой и соратником Йовал. Богиней-воительницей, способной голосом поднять мертвого друга и сжить со свету живого врага. — Агриэль, — коротко одернула ее подруга за рукав, вырывая из раздумий. — Да, ты права, — кивнула беловолосая, представляя в голове образ Йовал в ярком кроваво-красном платье, — Мне бы тоже хотелось чего-нибудь ярче.