Душевная рефлексия

Переступив порог агентства, натыкаюсь взглядом на белую как полотно Лерочку. Замершую, как мышь под веником, возле своего стола и дышащую через раз. — Доброе утро? — полувопросительно здороваюсь. Приподнимаю бровь и пытаюсь понять: она или накосячила и довольно крупно, что бывает, хоть и редко, или произошел пиздец помасштабнее, а Лера просто гонец с херовыми новостями. — Арнольд, здравствуйте. — По ощущениям, мне скоро придется ее откачивать. — Тут… Э-э… — мямлит что-то, зеленеет и начинает раздражать. Вскакивает на ноги. — Посмотрите сами, — кивает на место за столом. С подозрением покосившись, снимаю пальто и передаю ей в руки. Обхожу стойку, присаживаюсь в кресло, откинувшись на спинку. Начинаю с заголовка, двигаясь глазами по тексту первого абзаца и ощущая пока еще легкую, но просыпающуюся волну раздражения. Вдавив скрол пальцем, опускаюсь, не вчитываясь, в низ а-ля статьи. Вижу свое фото и парочку видео. Наслаждаюсь с минуту танцем Виталика, бешусь от остального. — А, ты уже здесь, хорошо. Пойдем, поговорим. — Голос Кристины как настырное воронье карканье. Серьезное и типа грозное. — Дай мне минуту. — Пытаюсь вникнуть в недочитанное. Потираю переносицу, и вспыхнувшая внезапно головная боль так выводит, что я соглашусь даже на обезглавливание, лишь бы стихла падла. — Арнольд, — тянет каждый слог, пережевывает мое имя и напирает. — Блять, одну долбаную минуту — это много? — Еще чуть-чуть — и будет взрыв. Сильный, сокрушительный. Слишком давно меня так не злило что-либо. Слишком сильно и слишком давно. Добрались уроды, не смогли пройти мимо. Это же так сложно — не кидануть очередную сплетню в массы. Мелкий низкосортный портал. Которые только и живут, что подобной грязью. Часики тикают, буквы перед глазами уже скачут, супруга одним присутствием напрягает, как и предстоящее очередное, почти привычное за последнее время выяснение отношений. Сбежать, что ли? Послать все на хуй и просто унести подальше ноги от этого чертового дерьма. От полоскания мозга и упреков, которые стопроцентно сейчас будут. — Арнольд. — Еле сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в нее мышкой. Смотрю исподлобья, но встаю. Вырываю куда грубее, чем следовало бы, у ни живой ни мертвой ассистентки, что замерла как мумия и только изредка моргает, пальто. Иду в наш типа рабочий кабинет, захлопнув дверь с силой, что едва ли не срываю с петель. Подхожу к столу, наливаю себе стакан воды и проглатываю сразу пару таблеток обезболивающего. — Может, объяснишь мне, какого хрена ты творишь? — Игнорирую, глотаю жидкость до последней капли, сжимаю стекло в хватке. Еще немного — и лопнет. И в крошево. — С каких пор ты думаешь тем, что ниже пояса?! Зачем ты потащил его на вечеринку и не куда-то, а в элитное заведение, куда ты всегда ходишь только со мной? Ты не мог по-тихому его трахать? Нужно было выставить прилюдно? Пиаришь это низкосортное говно? А? Ты о чем думал, Арнольд?! Или сперма в голову ударила, и ты побежал быстрее как на буксире тащить его вверх по карьерной лестнице? — Каждое гребаное слово как острый шип между лопаток. Каждое. Я чувствую себя ебаным дикобразом уже со спиной в иголках. Пытаюсь сдерживаться. Пытаюсь не вспылить слишком сильно. Очень пытаюсь. Не выходит. — Я, блять, что, должен был у тебя разрешение, как у мамочки, спросить? Скажи спасибо, что вообще в известность поставил, мог за твоей спиной трахаться, как делает практически каждый мужик и неважно с каким статусом. — Они это делают умно и красиво! Не выставляя своих шлюх! Ты охренел совсем?! Я жена твоя!!! Я против этого дерьма. Я против огласки. Мы столько лет скрывали свои увлечения. Были одной из самых роскошных, тихих и крепких пар! А теперь? Моего мужа начинают связывать с каким-то смазливым лохом, еще немного и раздуют ТАКОЕ, что ничем не заглушишь и не опровергнешь! Ты бы еще прямо на танцполе ему в задницу вставил! Дебил! — Во-первых, это исключительно твои увлечения, — угрожающе спокойно произношу, разворачиваясь. — Во-вторых, сбавь тон, мать твою, или ты хочешь, чтобы нежелательные уши обросли подробностями? А? Умная, блять? Так что ж ты голосишь сейчас, как сирена, и даешь еще больше пищи? Откуда ты знаешь, где может притаиться мразь, которая ради пары тысяч выложит и цвет твоих случайно замеченных трусов? — Впритык, нос к носу. Видя легкий, едва уловимый испуг в глазах напротив. — Я буду его трахать так много и так долго и часто, как того пожелаю, — ядовитым шепотом, сам захлебываюсь от противных ощущений. Не люблю становиться таким, но это куда лучше, чем рукоприкладство и ор во всю глотку. — Я буду трахать его столько, сколько мне нужно. Быть может, нагоню счетчик, который наработал за годы в постели с кучей баб, которых я даже не помню уже в лицо. Ибо их было слишком до хрена, Кристина. И это исключительно из-за тебя! — Сдавить острый подбородок, не так сильно, как хочется, и рывком отпустить, так, что ее голова в сторону запрокидывается. — А теперь уйди с глаз долой, по-хорошему прошу. Настроение херовее некуда. Хожу как грозовая туча, пугая окружающих одним лишь взглядом. Видя, что я не в духе, они очень стараются не косячить, и у них очень плохо это получается. А сегодня еще в придачу две фотосессии для новеньких девочек, которые еще совсем зеленые и нигде не светились практически. Смотрю, как им наносят макияж и готовят образы. Пытаются выделить каждую по-своему, подчеркнуть плюсы, скрыть минусы и прочее. А мне не нравится! И я не знаю, то ли в начале дня проблема, то ли и правда им рисуют раскрас как у индейцев или трансов. — Тематика? — максимально спокойно стараюсь и задаю вполне резонный вопрос фотографу. — Весна. Антураж. Легкость. Влюбленность и прочее с одной. И роковая страсть, что-то горячее и полное секса для другой. — В таком случае или яснее излагай визажистам, или следи за процессом. Из них сделали двух племенных индейцев. Там ни секса, ни легкости. Кричащая вульгарность, дикость и тому подобное. Это для их портфолио, такое точно мимо. — Кивает. И так приятно встретить хоть одно мужское лицо, которое адекватно и правильно все воспринимает и понимает. Видит прекрасно, что спорить сейчас не стоит, да и прав я. Окунаюсь в работу, слежу вполглаза. Мыслями снова слишком далеко и слишком глубоко вязну. Не досиживаю до конца съемок, срываюсь на улицу, курю как сумасшедший одну за одной. После запрыгиваю в машину и завожу сразу же, готов рвануть, но проехав пару метров, ударяю по тормозам и заезжаю обратно на место стоянки. Блять. Увидеть его или позвонить хочется до безумия. Но умом понимаю, что одно лишнее движение или слово — и все может резко испортиться. Я просто не удержу себя в руках, а Виталик импульсивен и горяч. Хорошего ничего не маячит на горизонте с таким взрывоопасным коктейлем. Кручу телефон в руке, думаю. Ехать точно не вариант. Ввиду того, что статья только сегодня была слита, значит… как не банально, но за мной могут следить. И я попросту приведу их к его порогу. Что пиздец как лишне. Но без него сегодня даже дышать сложно. И кожа зудит, будто не нанесли с утра на нее увлажняющий крем или масло. Внутри все скрипит, словно смазать необходимо механизм. Барахлит. Так быстро привыкаю к нему. Становлюсь еще более зависимым и фанатичным. Потерявший контроль над мыслями и чувствами. И к чему оно приведет? И как работать, когда голова забита не нужными процессами, а воспоминаниями? Если где-то на задворках сознания медленно, но верно просыпается удушающий оттенок страха, что подобное — и я сейчас о статье — может разрушить то, что лишь только начало выстраиваться и набирать обороты? Испугает ли его статья? Взбесит? Разозлит? Ни один нормальный человек не пожелает, чтобы его кости перетирали прилюдно. Хотя, если смотреть правде в глаза, черный пиар тоже пиар. И эта ситуация может сыграть ему на руку. Если правильно воспользоваться… Особенно если учесть, что с карьерой у Ви огромные проблемы, а часы тикают, время не останавливает свой ход, и мы не молодеем. Ему тридцать один, и пусть сохранился он идеально и выглядит куда младше, но танцор остается просто танцором до рубежа в четыре десятка и то… Куда чаще после тридцати пяти все уходят в хореографию и прочее, перестав блистать и на экранах, и на сцене. А значит Витале нужен толчок. Но как же хочется, чтобы все шло правильно и последовательно, без вот этих дерьмовых примесей. И внести в его жизнь неразбериху и хаос вместе с грязью и говном шоубиза кажется худшим из вариантов. Переживаю за него. Очень сильно. Возможно, даже чрезмерно. Уберечь хочу или попросту забрать себе и спрятать ото всех. Ревниво. Только это жизнь, и у ее руля становиться нам позволено лишь изредка… *** Когда-то очень давно выкупленная квартирка, убогая двушка с посредственным ремонтом, так любимая мной в старших классах и собственно в студенческие годы, встречает пылью и спертым воздухом. Меня здесь не было давно. Настолько давно, что я и не вспомню, когда конкретно. И если первое время я вызывал работников, и те приводили тут все в порядок, потому что частенько пытался скрыться ото всех и вся в этих стенах, то после забил. Двухэтажный лофт с дорогим дизайнерским ремонтом куда уютнее и комфортабельнее, да и при желании два человека на тех квадратных метрах могут с легкостью затеряться. Но сейчас хочется полной изоляции, пусть и всего на несколько часов. Пачка не самой полезной еды зажата между пальцами, те самые пресловутые натуральные чипсы баснословной цены, а по сути то же картофельное прессованное пюре с кучей химических добавок. Но захотелось жесть как. Просто сидеть в тишине четырех мертвых стен и хрустеть как хомяк. Бездумно и долго. Запивая все не употребляемой мной с тех самых лет проживания в этих стенах газировкой. Какая-то подъебка на крем-соду совдеповских времен с совершенно иным вкусом. Открываю окно, сдергиваю покрывало с дивана, видя, что мои черные брюки мне не совсем благодарны. Но плевать… Сажусь, вскрываю шелестящий пакет и начинаю убиваться ностальгией. Как мини-терапия против реальности с ее удушающим выхлопом дерьмовых ситуаций. А ведь раньше все было и проще, и сложнее. Погоня за будущим, азарт, с которым я буквально втиснулся в это все. Как маленькая мышь в узкую щель, чтобы увидеть огромную комнату и кучу всего вокруг. Сможешь? Возьми. Нет? Что же, удачи, лузер, продолжай копошиться в мелкой темной норке и выживай. И логично было, что проблемы будут сопутствовать успеху. Что чем-то придется жертвовать. И нравилось до определенного момента. А потом. Внезапно. Переключили тумблер, что-то замкнуло и захотелось обратно в норку, только свою и более светлую, побольше и удобнее…. Не в одиночестве. И сейчас хочется, но выбивается из-под контроля все. То чувства в разнос и непродуманное поведение, то камни со всех сторон летят, желая сбить с курса и помешать. Хрустеть оказывается не так уж и весело. Желудок протестует, не получавший нормального ужина, и знакомая тяжесть появляется в животе. От газировки пощипывает в носу и першит горло. А курить, пусть и с открытым окном, но таки в комнате, причем пыльной — вообще провально. И ностальгия кривая, косая и грустью веет. И успокоиться, войти в нужное состояние и стабилизироваться не выходит. Терапия не срабатывает. Слишком малая доза или неверно подобрана вовсе. Закрываю окно, набрасываю небрежно покрывало и ухожу, оставив сиротливо стоять у кровати полупустой пакет и начатую бутылку. Еду домой, поняв, что таки времени потратил я немало, кручу телефон в руке. Снова. И ничто не кажется настолько правильным, как пожелать спокойной ночи Ви. Спокойной ночи и сладких снов. Кто б мне их ниспослал…