Сгусток твоих проблем

- Три... Два... Один... - сжать крепче собственную душу, чтобы почувствовать хоть что-то. Очень скоро Якап обнаружил, что не чувствует никакой физической боли, только моральную, только полное угнетение и страх от непонимания, где он вообще находится, и что произошло. И это ужасно его бесило, ведь он чувствовал себя таким слабым. Здесь, совсем один, с единственным противником, победить которого он физически не сможет, ведь он и не имеет физической оболочки. Ведь это две надписи, ведь это само пространство, ведь это угнетающая его обстановка. Он отпускает свою душу из своих пальцев и, уже измотанный и обессиленный, падает на чёрный, как всепоглощающая тьма, пол. Нужно, чтобы что-нибудь произошло. Любой знак, способный дать ему понять, что делать дальше. "Продолжить" или "Стереть". Но ничего не происходит, ровным счётом ни-че-го, даже угнетающая тьма не сгущается над ним. Лишь его взгляд плывёт от невыносимой жажды плакать. Но он же сын Главы Королевской Гвардии, он не будет реветь, как потерявшийся малолетка. Пускай он итак потерялся, пускай он и есть малолетка. Он должен быть сильным. Хотя бы ради них, ради своего горделивого отца, что задирает ноздри к верху и старательно пропихивает нерадивого сына на ту же вершину, рядом с собой, ради ленивой матери, что вечно напивается у Гриллби, что, вполне возможно, изменяет отцу с этим барменом, но в то же время всегда может понять и успокоить, если сына совсем утянет пучина небытия. Ради этих двух пидоров, сыном которых ему пришлось быть, Якап должен оставаться сильным и стойким. Чтобы эти тринадцать лет не были потрачены впустую. - Мама... Папа... - но он всё равно крупно дрожит и сжимает слабые руки в кулаки, - Вы нужны мне... - но, несмотря на все убеждения и все высокие мысли, не смотря на свои благородные речи, он всё равно остаётся ребёнком, запутавшимся и потерянным, - Пожалуйста... Прекратите это... *** - Проснись, ленивые кости! - мальчишка летит со своего дивана на пол, и его место тут же занимает Санс, положив ногу на ногу, сложив руки на своём несуществующем пузе, довольно скалясь на ничего не понимающего и всё ещё дрожащего сына. - Что?.. - Якап поднимает голову и смотрит на листающую каналы мать, затем осматривает себя и как можно скорее суёт руку в грудную клетку, - Бьётся... - но он не чувствует облегчения от своей живости, он поднимается на дрожащие ватные ноги и садится на диван возле Санса, навалившись на него, прислушиваясь к стуку его души. - Хей, малой, чо за херня? - а Санс откровенно не понимает такого поведения, отстраняя от себя сына. - Ты... Ты жив! - Якап невероятно счастлив этому факту, принявшись крепко обнимать скелета, не в силах наслушаться биения его души. - Ну... Да? А должен был сдохнуть? - и Сансу ничего не остаётся, кроме как положить руку на череп мальчишки и успокаивающе гладить его - Нет... То есть, да... Ты был мёртв! Я видел это! - он поднимает лицо и смотрит своими разными глазницами на хмурящееся костяное лицо, не прекращая улыбаться. - Что, блять?! - мать откидывает от себя сына, отодвинувшись от него на самый край дивана. Это серьёзно напугало его, и, только спустя пару секунд прийдя в себя, он пододвигается к сыну и кладёт ему руку на плечо, сделав более серьёзное лицо и тон голоса, - В каком смысле? - Там был человек, - принялся рассказывать скелетик, и Сансу уже не понравилось начало, - Он убил всех. Убил отца... - и тут его кулачки невольно сжались, - И ты запер меня в доме, но я сбежал. Я... Я не знаю, как, но человек... - только сейчас он понял, что не знает, как объяснить это, - Когда он брал меня за руку, мне становилось плохо. Словно бы он высасывал жизнь из меня. И сам становился сильнее... И потом, он убил тебя, а я... - Красный дым... Человек питался РЕШИМОСТЬЮ всех монстров... - прервал его Санс своими мыслями вслух, - Погоди-ка. Тебе это всё приснилось, не так ли? - Я не знаю. Наверное?.. Но всё было таким реальным! - Ты помнишь день, когда это было? - Санс невольно сжал плечо мальчишки сильнее, но тот даже не шелохнулся. - На следующий день, после моего дня рождения. - Но это сегодня... - вновь подумал вслух старший скелет, а затем вернул внимание к сыну, - Получается, ты помнишь сброс. Так? - он сжал плечо ещё сильнее, его глаз загорелся магическим огнём, а лицо скривилось в оскале. - Ай! Мне, блять, больно! - мальчишка вырвался из хватки матери, и тот поубавил свой пыл, - Я не знаю. Я нихуя не понимаю. - Я тоже, - вздохнул Санс, опустив руки, - Давай просто условимся, что ты не будешь подходить к человеку. Ни в коем грёбанном случае. Если моя догадка верна, то ты будешь самым сильным тузом в его рукаве. Я спрячу тебя. Только скажи мне, где в первый раз ты видел человека? - На тренировке с отцом. - О нет, Папайрус! - Санс в один щелчок пальцев исчез, оставив после себя язычки магии, которые вскоре тоже растаяли в воздухе, и Якап остался один. *** А старший скелет оказался ровно за спиной своего младшего братца, тут же постучав по его боевому телу, сказав одно лишь характерное: - Тук-тук. - Санс, блять! - Папс оскалился, развернувшись к брату и нависнув над ним, - Что ты здесь, сука, делаешь?! - Тук-тук, босс, - Санс пожал плечами, расставив руки в стороны и согнув их в локтях, и подмигнул, давая понять, что без продолжения шутки он ничего не скажет. - Агх... Ладно. Кто там? - Папайрус скрестил руки на груди и презрительно фыркнул. - Человек. - Человек кто? - с ещё большей презрительностью и надменностью чуть ли не по слогам проговорил младший. - Человек там, - и скелет вытянул руку вперёд, показывая, что человек стоит ровно за высоким, всё с тем же закрывающим глаза каре, всё в том же голубом свитере с фиолетовыми полосами. И с едва заметным пеплом на руках и груди. Видимо, он только что покинул Руины. Санс вздохнул, крайне надеясь на то, что пожилой леди за дверью удалось спастись, хоть и вероятность этого была крайне мала. Папайрус обернулся и замер, он всё же не ожидал и вправду увидеть человека за собой. - О Асгор, Санс! Это, блять, человек! - Да, босс, это человек. Такой невинный и легкий для поимки, - Санс невольно оскалился, а голос его пропитался ядовитым сарказмом, но его брат этого не заметил. - Человек! - он вытянул руку вперёд и указал пальцем на дитя, - Сегодня тебе выпала невероятная возможность не только познакомиться со мной, Великолепным и Ужасающим Папайрусом, но и быть пойманным одной из моих невероятно сложных ловушек! Приготовься, ведь тебя ждёт море боли и страданий! Нье-хе-хе! - он упёр руки в таз и обернулся на Санса, - Санс, не стой, блять, столбом, покажи человеку его первую ловушку! И не забудь про свои грёбанные недоделанные ловушки! - и, гордо подняв голову, Глава Королевской Гвардии ушёл к одной из своих первых ловушек, чтобы выжидать там человека, которого он вот как уже всю жизнь мечтал поймать. Санс вздохнул. Приветственно улыбнулся ребёнку, дождавшись, когда тот так же добродушно улыбнётся в ответ. А затем оскалился, схватив пылающую красным душу в свой магический захват. Он был зол. Он был в ярости. Он поднёс человека к самому своему лицу, словно бы хотел откусить его добродушную улыбку, взял на ворот и встряхнул пару раз. - Только попробуй тронуть моего брата, маленький ублюдок. Запомни, я слежу. За каждым. Твоим. Шагом.