Только Мой!

POV Сириус Черт! Вся кровать залита кровью. Я был настолько зол, что вовсе перестал себя контролировать. Мой малыш совсем бледный, кажется я переборщил. Нет, наказать его конечно было необходимо, но все же его хрупкое тело не способно выдержать все мои новые возможности. Я провожу языком по его коже. Ммм… Он такой сладкий и весь мой. Глупенький, еще не понял, что я люблю его так сильно, что скорее убью собственными руками, чем отпущу. Надо позаботиться о моем сладком мальчике, ведь я не собираюсь его отдавать, даже смерти. — Кричер, зелья! Тут же необходимые фиалы выстраиваются на тумбочке. Наконец-то, этот домовик мне не перечит, иначе я бы уже убил его. Щелчком пальцев очищаю кровать и отвязываю руки Гарри от изголовья, он бледен и дышит еле слышно. У меня большие планы на тебя, детка. Нет, любовь моя, ты не сбежишь от меня, даже за грань. Во-первых, сегодня же я свяжу нас узами магического брака, проведя ритуал у родового камня. Но я не собираюсь ограничиваться только этим. Давным-давно, мой предок, один из сумасшедших, одержимых Блэков, изобрел ритуал, позволяющий связать не только двух людей, но и их души. Совсем скоро, мой возлюбленный, нас не сможет разлучить ничто, даже сама смерть будет бессильна перед этой связью. В каждом следующем мире, в каждом новом воплощение, мы всегда будем находить друг друга, чтобы быть вместе вечно. — Кричер, готовь ритуальный зал! — Будет исполнено, Хозяин, — да, так правильно, так и должно быть. Ну, а во-вторых, что за идиот сказал, что волшебник не может забеременеть. Просто Магия никогда не подарит такое чудо «маглам с палочками», которые, вместо того, чтобы восхвалять Магию за столь ценный дар, сочтут это ненормальностью. Но мы с тобой не такие, любовь моя. Когда мое семя в тебе даст росток, мы будем охранять и защищать его. Малыш от тебя, наследник Рода — это будет прекрасно. Все это будет, а пока я должен привести тебя в порядок. Осторожно ложусь рядом с тобой и прихватываю сладкую нижнюю губу, аккуратно посасывая. Ты проспал почти сутки. Твоя магия залечила все повреждения, которые я в гневе нанес тебе. Прости, малыш, я искуплю свою вину. Больше я не причиню тебе боли. Но вот я вижу, как дрогнули твои ресницы и мое сердце начинает отбивать ритм, как африканский там-там. Наконец, твои прекрасные глаза открываются и ты сонно смотришь на меня, чуть улыбаясь. — Сири… Да, любовь моя, я здесь с тобой. Аккуратно перемещаю тебя к себе на грудь и снова целую. Мой нежный котенок, ты до сих пор не проснулся и еще не помнишь, что произошло вчера, а потому только льнешь ко мне. — Гарри, тебе нужно выпить зелья, — говорю я, указывая на тумбочку, и вот тут-то к тебе и приходят воспоминания. Ты, одним движением, откатываешься от меня на край кровати. Так и есть — напуганный котенок: волосы встрепаны, зеленые глазищи на пол-лица и разве что не шипит. Но это ничего, таким ты нравишься мне еще больше. Этот испуганный, но непокорный взгляд невероятно заводит. Хочется, одновременно, любоваться им вечно и, в тоже время, заявить свои права, заставить подчиниться. Да, малыш, вместе нам никогда не будет скучно. — Сириус, за что? Почему ты так поступаешь со мной? Ты никогда раньше не смотрел на меня… так… Ты же мой крестный, — опуская ноги с кровати и садясь на самом краю, говорит мой малыш. Что я могу ответить на это? Вероятно, стоит сказать правду, чтобы больше не возвращаться к этому вопросу. — Я всегда хотел тебя, Гарри, с первой секунды, как увидел тебя, такого маленького и беззащитного, на руках у Лили. Я сразу же понял, что ты создан для меня и мне нужно только подождать, когда ты подрастешь, чтобы сделать своим. Но все, изначально, пошло не правильно. Чертовы Волан-де-Морт и Дамблдор, предатель Петтигрю, а потом годы в Азкабане, которые я был оторван от тебя, любимый. О нет, меня сводили с ума, вовсе, не Азкабан и дементоры, а то, что я не мог быть рядом с тобой. Но теперь, когда преград между нами больше не существует, мы наверстаем все эти годы, все упущенные возможности. Я люблю тебя, мое единственное солнышко. Пожалуйста, иди ко мне, — сказав все это, я протягиваю ему руку, которую, впрочем, он не торопится принять. — Ну же, детка, иди сюда. Нам нужно решить еще несколько вопросов перед ритуалом. — Каким ритуалом, Сириус? Что ты задумал? — спрашиваешь ты, все так же, не трогаясь с места. — Кровный родовой ритуал. Наша свадьба, малыш. Кричер уже готовит ритуальный зал. Пройдет совсем немного времени и ты окончательно станешь только моим, — от одной этой мысли, улыбка появляется на губах. Только мой. Навсегда. — О чем ты говоришь, Сириус? Какая свадьба? Сначала ты пугаешь меня, причиняешь боль, насилуешь, а теперь собираешься привязать к себе нерасторжимым магическим браком? Нет! Я не хочу! — ты уже почти кричишь и, как только, смысл твоих слов доходит до моего затуманенного мечтами разума, улыбка покидает меня, словно и не было ее вовсе. — Ты так и не понял, Гарри. Я люблю тебя. Мы поженимся, у нас будет семья, о которой ты всегда мечтал. Я дам тебе все, что ты только пожелаешь. Ты будешь только моим, а я — только твоим, разве не прекрасно? — Нет. Это все не правильно. Так не должно быть. Я хочу уйти отсюда. Выпусти меня, Сириус, — тихо, не смотря на меня, говоришь ты. Чувствую, как гнев вскипает во мне. Никогда! Никогда я не отпущу тебя! — Вот как… Значит хочешь уйти? — вкрадчиво спрашиваю я, и пользуясь тем, что ты, по-прежнему, не смотришь на меня, аккуратно, начинаю подбираться к тебе. — Вижу ты так и не понял. Ты — мой! Я никому тебя не отдам! — рычу я уже прямо ему в лицо, неожиданно схватив ничего не подозревающего малыша и придавив его к кровати всем телом. — Нет, Сириус, пожалуйста, не надо. Я буду послушным, только не делай больше эти вещи со мной, — говоря это, Гарри испуганно замирает, а я, заглядывая ему в глаза, вижу только ужас. Я сделал ему настолько больно, что кроме страха ничего не вызываю? Это озадачивает меня. Я склоняюсь к его нежному и сладкому ушку и слегка дую, после чего начинаю нашептывать. — Ты — мой, только мой. Я никогда тебя не отпущу и никому не отдам. Сегодня на алтаре моих предков мы станем магическими партнерами и даже смерть не разлучит нас. Я буду трахать тебя всегда, детка, отныне и во всех последующих воплощениях, — последнюю фразу я произношу уже спокойно и рывком аппарирую в ритуальный зал. — Кричер, все готово к церемонии? — Да, господин. Кричер все сделал, как вы велели. Кричер все подготовил, — прекрасно, оказывается этот эльф, действительно, может быть полезным. — Молодец, Кричер. Я тобой доволен. Зажги свечи и можешь идти, время начинать. Тут же по всей зале вспыхивают свечи, а эльф бесшумно исчезает. Кто бы мог подумать, но сейчас это не важно. Щелчком пальцев, я избавляю нас от остатков одежды, являя родовой магии в первозданном виде, словно Адама и Еву, подхватываю Гарри на руки и бережно опускаю на родовой камень. Малыш делает отчаянную попытку подняться, но это ничего, ему просто нужно время, чтобы осознать, а времени у нас будет предостаточно. — Нет, Сири, не надо. Ты же не хочешь этого на самом деле! — Я хочу этого, больше всего на свете, любовь моя. А теперь — «Силенцио». Малыш пытается еще, что-то сказать, но больше не может произнести ни звука. Прости, Гарри, сейчас мне нужно сосредоточится, ведь это не самый простой ритуал. Еще один щелчок пальцев и магия, повинуясь мне, путами охватывает руки и ноги моего возлюбленного, буквально, распиная его на родовом камне. Малыш напуган и пытается что-то мне сказать, но только беззвучно раскрывает рот. Потерпи, любовь моя, это ненадолго. Я опускаюсь на колени перед родовым камнем и начинаю читать катрены, которые старательно учил, пока Гарри восстанавливался и отдыхал. С каждым произнесенным словом, я чувствую, как магия сгущается вокруг меня, но продолжаю читать. Наконец слова речитатива заканчиваются и я вдруг понимаю, что комната троится перед глазами. Прикрыв глаза, пережидаю момент особенной слабости, а открыв понимаю, что действующих лиц в ритуальной зале стало больше. Слева от меня, так же на коленях стоит огромный черный волк, чем-то напоминающий мою анимагическую форму, но сейчас являющийся скорее оборотнем. Справа, расположилось существо, казалось бы, сплошь состоящее из тьмы, сильно смахивающее на дементора. Так вот что значила та фраза о том, что избранник должен полностью принять меня. Одним слитным движением все мы, втроем, поднимаемся с пола и я снимаю заклинание беззвучия с Гарри. — Гарри, послушай меня. Сейчас ты должен будешь принять нас всех и тогда мы всегда будем с тобой вместе. — Нет, Сириус, стой. Не делай этого со мной, я не хочу, — малыш в панике кричит, но для нас это не имеет значения. Мы, все трое, хотим его и от этого наше желание увеличивается в геометрической прогрессии. Мы одновременно приходим в движение, вставая с пола. Я встаю возле разведенных ног детки, волк останавливается около его головы, а «дементор» не трогается с места, просто выпуская щупальца. Кажется, малыш наконец-то понял, что сейчас произойдет. Он притих, только дышит рвано, а из глаз текут слезы. Зачем ты плачешь, детка, сейчас мы сделаем тебе приятно… POV Гарри Я не совсем понимал, что происходит, но когда Сириус начал читать катрены, а вокруг него заклубилась первозданная тьма чувство самосохранения заорало благим матом. А уж когда тьма рассеялась и я увидел волка и второе существо, по обе стороны от Сириуса… Кажется, это моя последняя ночь в этом бренном мире. Одновременно, все трое пришли в движение. Сириус остановился возле ног и начал ласково поглаживать щиколотку, дыхание волка я ощутил на своей макушке, в сторону этого существа, напоминающего дементора, я старался вообще не смотреть. — Все будет в порядке, малыш. Сейчас мы доставим тебе райское наслаждение, — сказав это, Сириус щелкает пальцами и путы, до этого приковывающие меня к родовому камню, приходят в движение, заставляя меня перевернуться и встать на колени. Не теряя на секунды, три существа вокруг меня придвигаются ближе. Волк ставит передние лапы на родовой камень и теперь мне прекрасно виден его огромным фалос, налитый кровью и готовый вонзиться в меня. Сзади, к моим бедрам, прижимается Сириус и я ощущаю, что он тоже в полной боевой готовности. Скосив глаза, я увидел, что из-под черного одеяния «дементора» вылезла щупальца, как у осьминога, и медленно покачиваются, словно не зная что им нужно делать. Мерлин и Моргана, помогите мне… — Гарри, послушай меня. Сейчас ты должен будешь принять нас всех и тогда мы всегда будем с тобой вместе, — ласково говорит Сириус, сжимая руками мои бедра. — Нет, Сириус, стой. Не делай этого со мной, я не хочу, — слезы сами текут по лицу, как только я представляю, что эти три монстра сделают со мной. За какие грехи, небо, ты так наказываешь меня? В следующее мгновение, волк продвигается дальше по родовому камню, нависая надо мной, а его «достоинство» упирается в мои сомкнутые губы. Нет! Только не это… Я упрямо стискиваю зубы, пока он слепо тычется членом. Поняв, что помогать ему никто не собирается, зверь угрожающе рычит, а после вонзает зубы мне в бок. Я снова кричу, срывая голос. — Гарри, Гарри, не надо нервировать нашего мохнатого друга. Давай, малыш, разомкни губки и позволь ему насладиться твоим сладким ротиком. Не сопротивляйся, мы ведь не хотим, чтобы тебе было больно, — потираясь членом об мое бедро, вкрадчиво говорит Сириус, — Детка, я просто не хочу делить тебя ни с кем, даже с ними. И как только ритуал закончится, останемся только ты и я. Как только ритуал закончится, никто и никогда больше не прикоснется к тебе, кроме меня, мой хороший. Внезапно, я чувствую, как что-то холодное и влажное обвивает меня за талию, сползает вниз, обхватывая член, надавливает и потирает соски. Мерлин, кажется, это существо определилось и решило действовать. Только ощутив эти прикосновения, мой желудок скручивает спазмом, тело охватывает дрожь, а сердце, кажется, бьется где-то в горле, заставляя меня открыть рот и судорожно хватать воздух. Эти моментом и пользуется волк, беспрепятственно вставляя свой член мне сразу в горло. Я пытаюсь отвернуться, но еще одно щупальце обвивается вокруг моего горла, делает оборот на голове, надежно фиксируя ее в одном положение. Вот и все, мне остается только хрипеть и пытаться сделать хоть глоток воздуха, пока эта «демоническая псина» тараном вбивается мне в глотку. Зверь рычит и языком вылизывает поясницу и ягодицы, периодически царапая их клыками. Не давая мне привыкнуть, сзади Сириус раздвигает ягодицы и одним мощным толчком входит в успевшую закрыться дырочку, заставляя меня заорать, даже сквозь огромный член, сношающего мой рот волка. — Детка, ты такой горячий, такой узкий, МОЙ! Тебе ведь нравится, Гарри? Нравится мой член в тебе? Я хочу чтобы ты почувствовал каждый дюйм, хочу снова наполнить тебя своей спермой. Позже у нас будет все время мира, чтобы быть вдвоем, а сейчас нам нужно завершить ритуал, — с этими словами Сириус начинает двигаться. С каждым толчком я чувствую, как его член во мне увеличивается, все сильнее распирая, и так растянутую до предела, дырочку. Он входит все глубже, тараня мои внутренности так, что при каждом толчке видно, как выпирает живот. Два адских монстра имеют меня с двух сторон, натягивая на свои огромные члены. Горло сорвано, я не могу даже храпеть, слышен только свист, когда мне удается получить немного кислорода, но «псина» и не думает останавливаться или кончать, как робот в определенном ритме, продолжая двигаться в моей глотке. Движения Сириуса становятся поистине жестокими, буквально рвущими меня на части. Крестный хрипло стонет от удовольствия, резко шлепает меня по ягодицам и, больно вцепившись в бедра, продолжает яростно натягивать на свой член. Но это еще не конец, понимаю я, когда что-то пытается пролезть в уретру. Видимо, «дементор» решил таки найти дырку и себе. Отросток нетерпеливо толкается в узкий канал, вызывая волны новой боли, расходящейся по всему телу. Но достигнув мочевого пузыря и наполнив его какой-то жидкостью, не останавливается, а начинает тоже совершать поступательные движения, словно бы тоже трахая меня. И на закуску, удивляясь, что еще вообще способен что-то чувствовать, я ощущаю, как еще один отросток начинает проталкиваться к мою попку, где яростно двигается Сириус. Щупальце движется вперед с упорством локомотива в туннеле, заставляя меня сильнее забиться в путах и выпучив глаза, хрипеть отдавая последние крупицы кислорода, что еще оставались в легких. Как только щупальце входит внутрь, все они, внезапно, останавливаются. Сириус снова щелкает пальцами и путы переворачивают меня на спину. Впрочем, оставляя навесу, распятым за руки и за ноги, насаженным на члены и щупальца. — Ты невероятен, малыш. Принял нас всех. Скоро, совсем скоро… — восхищенно говорит Сириус и, прочистив горло, снова начинает читать катрены. Голос крестного вибрирует в ритуальном зале, заставляя магию откликнуться. Она скапливается вокруг нас, льнет, заставляет забыть о боли. Она так ласкова, что я погружаюсь в подобие транса и почти забываю в каком положение нахожусь. Мне не хочется думать — боли нет, мне хочется просто плыть по волнам магии. Сознание затуманивается и кажется, что я еще никогда не чувствовал себя так хорошо. Волк отступает назад, как и «дементор», путы отпускают меня. Сириус осторожно и ласково берет меня на руки, заставляя обхватить его ногами, до конца насаживая на свой член. Сириус ласково гладит меня по щеке и что-то говорит, но я не понимаю что именно. Он замолкает и выжидательно смотрит на меня, нежно целует меня и только по губам я читаю вопросительное: «Да, малыш?» — Да, Сири, — легко улыбнувшись отвечаю и лицо крестного из взволнованно-ожидающего становится безумно-счастливым. Магия вокруг нас вспыхивает темным ореолом, а на моих руках, так же как и на руках Сириуса, появляются черные татуировки, похожие на браслеты. Поток магии уменьшается и теперь она словно воронка вращается вокруг родового камня и четырех фигур около него, ожидая завершения ритуала. А с меня, наконец, спадает то подобие гипноза, в которое я был погружен. Видя перестановку фигур этой трагедии и браслеты на наших с Сириусом руках, я понимаю, что пропустил что-то важное. — Сириус, что произошло? — хрип, вырывающийся из моего горла, пугает меня самого, но крестный только довольно улыбается и я чувствую, как путы оплетают руки и ноги, снова притягивают меня к родовому камню. — Все отлично, малыш. Я спросил о твоем согласии быть со мной всегда и ты согласился. Теперь остался последний этап ритуала — закрепление связи, и мы с тобой станем супругами перед Магией и всем миром. Дальнейшее происходит очень быстро или, по крайней мере мне так кажется. Волк делает шаг вперед, возвращаясь в исходное положение надо мной. Щупальца «дементора» снова оказываются на моем теле: обвивая за талию, присасываясь в соскам, фиксируя голову и обхватывая горло, заставляя меня сделать судорожный вздох и впустить «псину». Последний отросток, одним рывком, входит в мою, и так растянутую до предела членом Сириуса, дырочку и, не давая мне привыкнуть, начинает совершать мощные фрикции. Через мгновение Сириус и «псина» присоединяются к нему. Три адских отродья рвут меня на части. Зверь, вколачиваясь в, и без того, поврежденную глотку, глухо рычит от удовольствия и, время от времени, начинает вылизывать своим жестким шершавым языком мой член. Отросток «дементора» и член Сириуса яростно трахают мою попку, вбиваясь во внутренности и вытягивая края дырочки наружу. Океан боли затапливает сознание, в которое теперь только вспышками проникают то искаженное животной страстью лицо Сириуса, то прикосновения языка и клыков «Бродяги», то отвратительно липкое скольжение по телу отростков этого непонятного существа. Я не знаю сколько времени это продолжается и почему магия не сжалится надо мной, заставляя оставаться в сознание. Наконец, в один далеко не прекрасный момент, я чувствую, как член «дьявольского пса» начинает увеличиваться, формируя узел, и который тот быстро достает из моего рта, практически сразу, начиная кончать, заливая горячей спермой мое лицо. Удовлетворенно рыкнув, зверь тычется носом в мою щеку, еще больше размазывая сперму, после чего следует болезненный укус в шею. Пометив меня, как свою сучку, волк исчезает. Теперь очередь «дементора». Он вытаскивает свое щупальце, оставляя мою попку в полном распоряжение Сириуса. Отросток обвивающий мою шею сжимается, словно указывая, что я снова должен открыть рот. От одной мысли, что этот отвратительный отросток окажется у меня во рту желудок сжимается спазмом, но у меня совершенно нет сил сопротивляться и я покорно открываю рот, который тут же наполняется отвратительно пахнущей плотью и какой-то склизкой смазкой. Но ему недостаточно моего рта и отросток, ныряя в глотку, продолжает свое движение по пищеводу, заставляя его рефлекторно сжиматься, и останавливается только упершись в стенку желудка. Вас когда-нибудь трахали прямо в желудок? Поверьте, это незабываемые ощущения. Я чувствую каждый миллиметр находящегося во мне чудовищного «члена», который заставляет меня бороться за каждый вздох, распирает стенки пищевода и с каждым движением таранит желудок так, что кажется сейчас прорвет его и двинется глубже внутрь меня. Но кажется мне снова везет и ему хватает пары десятков фрикций, чтобы насытиться, после чего я чувствую движение отростка наружу, а потом отвратительная кислая слизь заполняет мой рот. Ее так много, что она вытекает наружу, заливая все лицо, попадая в нос и глаза. Выплеснув всю свою «сперму», существо скрывает свои конечности под «плащем», напоследок погладив меня по соскам, и растворяется в воздухе. — Вот мы и одни, мой сладкий. Теперь только мой! — эта фраза заставляет меня обратить свое внимание на Сириуса, который совершает медленные фрикции в моей растраханной дырочке, замедлив темп для того, чтобы насладится, ранее развернувшимся, шоу с участием «пса» и «адского недоосьминога». — Если ты не против, в чем я не сомневаюсь, я бы хотел попробовать еще кое-что, — говорит крестный, устраиваясь на родовом камне и забрасывая мои ноги себе на бедра. — О чем ты, Сириус? Что еще ты хочешь от меня? — Хрип — это все, на что я способен сейчас. Кажется, горло травмировано сильнее, чем я мог предположить. — Я хочу, солнышко, чтобы ты родил мне наследника, — торжественно говорит Сириус, а смотрит при этом так, словно удивляется, как же я сам не догадался. — Сириус, какой наследник? Я же парень! Я не могу родить. — Какие глупости, малыш. Мы же маги, а все маги, по природе своей, бисексуальны. И у однополых союзов тоже могут быть детки, — остановившийся для объяснений, он вновь начинает двигаться, наваливаясь на меня и прижимая к родовому камню. Его язык вылизывает мое ухо, постепенно переходя на шею и метку, оставленную волком. — Сладкий мой, такой горячий. Я хочу быть в тебе всегда, никогда не покидать твою дырочку. Я буду носить тебя на руках, буду кормить и купать, насаженным на мой член. Только представь, я буду потрахивать тебя во время завтрака или читая в библиотеке, в душе или в саду на шезлонге, или пока буду просматривать документы. Я знаю, ты боишься, что ребенок будет отнимать мое внимание, но это не так, любовь моя. Наследник всего лишь дань роду Блэк за то, что принял меня обратно, поддерживает магией, позволил мне быть рядом с тобой. Как только ребенок родиться мы отдадим его под опеку эльфов. Кричер будет счастлив собственноручно воспитывая нового Главу рода Блэк, а мы будем абсолютно чисты перед родом. И тогда нас вообще ничто не будет отвлекать друг от друга. Нужно будет подождать всего 3 месяца — магия Рода ускорит процесс созревания плода, а после того как наш ребенок родится, я буду трахать тебя сутки напролет. Хочу тебя каждую секунду, не переставая. Мне кажется, что стоит мне только подумать о тебе, как я сразу твердею и могу думать только о том, как войду в твою горячую дырочку, просто созданную для моего члена. Моя маленькая шлюшка, ты создан для того, чтобы я имел тебя, — рассказав мне свой план, Сириус продолжил втрахивать меня в родовой камень, на котором я должен зачать наследника рода. Как же мне страшно. Неужели я должен буду прожить всю жизнь с сумасшедшим крестным, не понятно как вернувшимся с того света, желающим только трахать меня все время? От собственных мыслей меня отвлекает то, что Сириус вгрызается зубами в метку, ранее оставленную зверем, и начинает двигаться во мне резко и хаотично, а потом войдя до упора заливает мои внутренности своей горячей спермой. Кажется, именно в этот момент, я понимаю почему ни волк, ни «дементор» не кончали в меня. Я должен стать «матерью» для наследника рода. Чёрт, все как в прошлый раз. Сперма наполняет мои живот, распирая его. Кажется, что в этот раз ее еще больше. — Сириус, пожалуйста, хватит! Я наполнен до краев, ее слишком много, — в панике хриплю я. — Потерпи, малыш. Это все ради нас. Ты выдержишь. В ритуале написано, что сперма, внутри тебя, должна быть от трех актов любви, тогда малыш будет здоров и силен магически. Поэтому мы сейчас отдохнем и продолжим, — улыбаясь говорит он. Сказав это, Сириус переворачивается на бок, прижимая меня спиной к своему торсу, так и не достав из меня свой член, и начинает поглаживать мой живот, периодически совершая одну-две фрикции. Еще два раза! Я не выдержу этого, лучше бы магия рода Блэк убила недостойного полукровку, чем терпеть все это. — Вот так, хороший мой. Вот и свершилось то, о чем я мечтал с первого взгляда на тебя. Теперь ты в моих объятьях и я никуда тебя не отпущу. Я убью любого, кто посмеет даже только подумать о том, чтобы забрать тебя у меня. Теперь во всей вселенной есть только ты и я, любимый. А теперь поспи, а я буду охранять твой сон. Чуть позже я разбужу тебя и мы продолжим. Все тело дрожит от переутомления и боли, в горле поселилась пустыня, сперма давит на внутренности, но член Сириуса, словно пробка, надежно запирает ее внутри меня. Магия Сириуса, черная, как сама ночь, мягко обнимает меня, низвергая сознание во тьму, из которой мне, кажется, уже не выбраться.