Домой.

В день своего семнадцатилетия Теон проснулся с меткой на левом бедре. Он даже и не заметил бы ее, если не легкий зуд. Грейджой прочитал слово, затем прочитал снова, не веря своим глазам. Этого не может быть. Кто угодно, но не он! Сноу Теон не знал, смеяться ему или плакать. Джон Сноу, с которым они были всегда на ножах, постоянный предмет насмешек, бастард, в конце концов. Тайно наследник Пайка мечтал, что у него появится имя Сансы или Робба. Причем он не знал, даже чье было бы лучше, но тут словно сама судьба жестоко подшутила над ним. Вдруг странная мысль озарила Теона: может быть, его имя уже давно появилось на теле Джона, и он поэтому хочет смыться на стену от всех проблем разом. А вдруг ничего у него не появилось, и Теон выставит себя полным дураком, если расскажет такое. Это будет несмываемым позором. Нет, никаких откровений. Так Теон и прожил еще восемь месяцев, никому ничего не рассказав. Он тщательно прятал свой секрет от чужих глаз. Спать с девушками приходилось или в полной темноте, или не раздеваясь, в конце концов Теону проще стало удовлетворить себя самому, чем быть постоянно в напряжении. Это все тоже не могло прибавить любви к Сноу, который начал раздражать еще больше. К чести Грейджоя, он старался не задирать его и сглаживать острые углы. Старался он, старался, но получалось из рук вон плохо. Однажды утром Грейджой проснулся от неприятного жжения. С удивлением и некоторым испугом он наблюдал, как бледнели и исчезали буквы. Когда кожа стала совсем чистая, начала проступать новая надпись. Это было похоже на росчерки ножа, даже кровь закапала, Теон поморщился от боли. Зато выдохнул с облегчением, когда смог прочитать новую метку. Болтон — Кто угодно, главное не Сноу. Спасибо старым и новым богам за это, — прошептал Теон и снова погрузился в спокойный сон без сновидений.