Хочу, спасибо

Каждый раз, когда заходил разговор о родственных душах, Майк мрачнел. Джон знал, в чём дело. Как-то за кружечкой пива приятель признался, что написано у него на руке. Это была чистейшая абракадабра: четыре слова, никак не связанных по смыслу друг с другом, разве что грамматически. – Моя будущая партнёрша, скорее всего, или сумасшедшая, или алкоголичка, – хмуро утверждал Майк. – Ей-богу, ну как такое можно ляпнуть, ещё и первому встречному? – Да ладно тебе, – утешал его Джон. – Может, ты придёшь на постановку какого-нибудь любительского театра, и там разыграют одну из современных полубезумных пьес. А актриса нечаянно адресует свою реплику тебе. – Смешно. – Майк хмыкал. – Вот тебе повезло! – Он вздыхал и окидывал друга завистливым взглядом. – Уж ты можешь выбирать кого хочешь. – От этого тоже мало радости, поверь мне. И Джон не преувеличивал. Более простой надписи, чем у него, наверное, не встречалось в природе. А тут ещё и характер сыграл свою роль: компанейский, жизнерадостный юноша всегда готов был услужить или чем-то поделиться. В результате заветные слова «Хочу, спасибо» сыпались на него ежедневно чаще, чем осадки: от учителей, однокурсников, старушек с тяжёлыми сумками, маленьких детей, которым Джон иногда раздавал карамельки... Такое обилие потенциальных родственных душ если и могло привести в восторг, то лишь в самом начале, когда фраза только появилась, то есть лет пять назад. В тот момент казалось, что найти «своего» человека будет проще простого. Однако на деле всё обернулось сплошным разочарованием. Даже если исключить не подходящих по возрасту собеседников, то только девушек, благодарящих Джона, и то было немалое количество. Многие из них принимались флиртовать с добросердечным симпатичным пареньком. Однако ни одна не застывала в волнении, услышав его приглашение на вечеринку или предложение об угощении, и не тянулась машинально к своему плечу. Бывало, Джон влюблялся, ходил на свидания, иногда заводил кратковременные романы, но чувствовал, что всё это – ненастоящее. К сожалению, соулмейт никак не хотел попадаться на пути светловолосого студента Бартса. Но он не слишком печалился. Терпения Джону было не занимать.

~ ~ ~

Когда руку начало слегка печь, Шерлок напрягся. Господи, пусть это будет что-то выше среднего уровня, скажем, изречение Сократа или начало описания реакции окисления! Но, отбросив одеяло и кинув взгляд на неприятно горящую кожу, молодой человек скривился от отвращения. «Хотите мой? Возьмите». Какой примитив! Кто и что мог бы ему предложить? Кто вообще ему в последний раз что-либо предлагал? Да и Шерлок Холмс не нуждается в чужих подачках. У него всё есть. Шерлок и представить не мог, сколько неприятностей принесёт ему эта незатейливая надпись. В колледже его и так недолюбливали. Необщительный, высокомерный, язвительный, вечно держащийся особняком и считающий себя самым умным – таково было мнение прочих учащихся о Холмсе. Шерлок уже нажил немало врагов, высказывая одноклассникам в лицо некоторые неприглядные факты их биографии (каждый раз слегка удивляясь – почему люди злятся, слыша правду о себе?). Поэтому драки с его невольным участием происходили достаточно часто. И во время одной из потасовок рукав Шерлоковой рубашки порвался, оголяя «личную» фразу. Том Вурдс, заводила всей злобной и тупой оравы, прочитав слова, громко захохотал: – Пацаны, вы знаете, что у него нацарапано? «Хотите мой?»! Эй, Холмс, а хочешь мой? – Он сделал неприличный жест. – Может, я твоя Пара? Отсосёшь мне? Приспешники Вурдса, почуяв новую забаву, тут же принялись повторять злополучную надпись на разные лады, кое-кто даже начал расстёгивать брюки... В тот день только ярость помогла Шерлоку справиться с агрессивными идиотами. Назавтра он получил строгое предупреждение от администрации учебного заведения, поскольку остальные участники побоища выглядели намного плачевнее своей «жертвы». Но с того момента жизнь Шерлока превратилась в ад. Каждый считал своим долгом намекнуть на его «клеймо», сопровождая насмешки выразительными телодвижениями. Шерлок по большей части игнорировал безмозглых сверстников, лишь иногда отвечая ещё большими колкостями. Но при этом не мог не переносить часть своего раздражения на доставшуюся ему дурацкую надпись. У него даже мелькала мысль избавиться от семнадцати букв, пачкающих кожу. Останавливало лишь понимание, что это всегда можно успеть. С течением времени одноклассники изменились. Они, конечно, не поумнели – Шерлок и не ждал такого дара небес, – но теперь их меньше волновали проблемы полового созревания, и какой-то фрик с двусмысленной надписью уже не вызывал всеобщего нездорового интереса. Но у стройного молодого химика уже сложилось не самое лучшее отношение как к словам на плече, так и к тому, кто их мог бы произнести. Поэтому, выходя из дома, он нацеплял мрачное, холодное выражение, чтобы никто и не думал обратиться к нему, предлагая кофе или что-то подобное. Младший Холмс не избавился от этой привычки и после окончания колледжа. Поиски родственной души его нисколько не занимали. Нисколько, ясно?..

~ ~ ~

– Джон! Джон Ватсон! Майк торопливо поднялся со скамейки и шагнул вслед невысокому мужчине с тростью. – Стэмфорд. Майк Стэмфорд. Помнишь, мы вместе учились? – Ну конечно! – Джон протянул руку для пожатия. – Извини. Здравствуй, Майк. – Да, я немного потолстел... А ты, по слухам, ранен был. Что случилось? Джон поморщился. – Подстрелили. Кофе из бара «Критерион» оказался неплохим, а парк – вполне подходящим местом, где можно было побеседовать и поделиться всеми новостями. – Ты не представляешь, Джон! – Майк счастливо улыбнулся. – Я нашёл ЕЁ! – Я же тебе говорил! – Джон был рад за друга. – И где? В театре? – Вовсе нет! В больнице! Намечалась у нас, значит, срочная операция... Похоже, Майк уже не первый раз с удовольствием рассказывал эту историю. – ...Привезли девушку с запущенным перитонитом, тяжёлый случай, температура выше сорока. Роберт собирается давать наркоз. А пациентка – красивая такая! – в бреду вдруг поворачивается ко мне и, глядя прямо в глаза, бормочет: «Драматическая пицца сварила автобус». – С ума сойти! Именно эта надпись и была в своё время головной болью и причиной огорчения Майка. – В общем, я растерялся и брякнул ей в ответ: «Вот и хорошо, пообедаем». А потом, уже во время операции, смотрю – у неё эти мои слова на плече... Вот так и живём уже три года в браке, от кулинарных шедевров моей Пенни я и поправился, – кинув одновременно гордый и недовольный взгляд на собственное брюшко, заключил Майк. – А у тебя что нового? – Ничего. Ни работы, ни своего угла, ни половинки. – Джон не жаловался, только констатировал факт. – Неужели так и не встретил? – удивился Стэмфорд. – Так бывает. – Джон попытался улыбнуться. Майк свёл брови. – Ну, с соулмейтом я тебе помочь не смогу, а вот насчёт дома... один мой знакомый не прочь найти кого-нибудь, чтобы снимать квартиру вдвоём. – Кто же захочет такого соседа, как я? – Не поверишь, он сказал мне сегодня то же самое.

~ ~ ~

Шерлок был занят экспериментом, когда в лабораторию следом за Майком вошёл какой-то незнакомый человек. – Тут всё изменилось, – послышался приятный голос, и сердце детектива непонятно почему усиленно застучало. Шерлок окинул взглядом крепкую фигуру, автоматически отмечая загар-стрижку-выправку-хромоту. Но все его выводы отошли на задний план при виде удивительного и словно бы родного лица, на котором смешались выражения одновременно тоски и стремления действовать, недоверия и преданности, доброты и умения убивать. Не может быть. А вдруг?.. Как сделать, чтобы вошедший что-то предложил? С трудом оторвавшись от жадного разглядывания незнакомца, Шерлок обратился к Стэмфорду: – Майк, можно твой телефон? Мой сигнал не ловит. – Городской тебя не устроит? – Толстячок принялся рыться в карманах. «Пожалуйста, скажи, что забыл в плаще! Ура, так и есть». – Хотите мой? – мягко ударило со стороны. Выбило воздух из лёгких, приподняло над полом. – Возьмите. Как Шерлок ни готовился к этому, но всё равно вздрогнул. Он даже замер на миг, хотя удержался от попытки потрогать надпись. – Хочу, спасибо. А вот военный доктор, имя которого Шерлок пока не знал, не удержался. Его рука скользнула к плечу, нервно сжала. Сам мужчина слегка покраснел, глаза распахнулись в надежде. – Это Джон Ватсон, мой друг. – Стэмфорд вдруг вспомнил, что не представил его. И всё же Шерлок не мог сразу разобрать стены, выстраиваемые всю жизнь. Одиночество берегло его столько лет! Как отказаться от своей самодостаточности?.. Но вот делить квартиру с этим Джоном Ватсоном, похоже, хорошая мысль. Надо проверить, уживутся ли они. Шерлок встал и подошёл к Джону, протягивающему мобильник. – Афганистан или Ирак?..

~ ~ ~

– Обнаружили того, кто стрелял? Лестрейд начал что-то мычать о том, что, дескать, у убитого отравителя было много врагов... ну ясно, упустили. Опять придётся делать за полицейских их работу. – Это боец, у которого не дрожат руки. Он строгих моральных принципов, выстрелил только при опасности. Вам нужен парень, побывавший на военной службе... – В этот момент взгляд Шерлока выхватил из толпы знакомый силуэт. Джон смотрел на него, пытаясь казаться случайным зрителем. «Джон». – ...и с крепкими нервами, – закончил Шерлок, не будучи в состоянии остановиться, и тут же едва не прикусил язык. – Хотя знаете что, забудьте. – Не понял. – Забудьте всё, что я сказал. Я ещё... в шоке! Не сразу, но всё-таки избавившись от докучливого Лестрейда, Шерлок направился к своему соседу. Тот убил ради него. Причём даже не зная, что является соулмейтом Шерлока, поскольку последний никак этого не показал. – Сержант Донован мне всё объяснила. Только что, – начал Джон. – Хороший выстрел, – прервал его Шерлок. – Вы стёрли следы пороха с пальцев? Едва ли вас посадят, но лучше не доводить до суда. Джон только кашлянул. Он и не думал отрицать и не выглядел сожалеющим или виноватым. Шерлок почувствовал необъяснимую теплоту. – Всё в порядке? – В полном порядке. – Вы убили человека. – Я знаю. – Джон улыбнулся. – Но человеком он был неважным. Его соулмейт уникален. – Вы чуть не съели эту чёртову пилюлю! – перешёл в наступление Джон. – Ну что вы! – соврал Шерлок. – Время тянул. Ждал вас. Джон не купился. – Ну конечно! В этом ваш кайф: рискнуть жизнью, чтоб умом блеснуть! – Но зачем мне это? – Вы идиот! Поразительно, но это слово в устах Джона прозвучало почти ласково. Он сурово хмурился, но Шерлок знал: так ругают тех, за кого переживают. О ком заботятся. Кого ценят и любят. У единственного в мире консультирующего детектива закололо в пальцах от желания прикоснуться. Контакт был жизненно необходим. И Шерлок решился. – Кажется, мне нужен поцелуй, – сказал он. Джон понял. Он посмотрел на Шерлока, как на величайшее чудо, и шагнул вперёд. – Хотите мой? Возьмите. – Хочу, спасибо. ...И крик Лестрейда «Эй, это место преступления, вообще-то!» не имел никакого значения. Конец.