Хроники Кельта Мелельяна.

Кельт и компания где-то с минуту созерцали извивающиеся склизкие и противные на вид щупальца. Царило неловкое молчание, после чего Мелельян решительно заявил: Я туда не пойду. – причём сказано это было тем неоспоримым тоном, которым обычно констатируются факты. – Кельт, постой, если не ты, то кто? – хором забеспокоились остальные, причём, было не понятно, за чьи конкретно задницы они беспокоились. Свои или невинных граждан, страдающих от проделок извращенного растения. – Не-не-не, я к этой озабоченной ромашке не сунусь! – отрезал полускорпион, отмахнувшись от товарищей резким жестом руки, воинственно перерезающей воздушное пространство. – Я, конечно, могу козырнуть хвостом, но даже если я вовремя его сгенерирую, оно его обездвижит, как и другие мои конечности. Извиняйте, друзья, но я не готов быть изнасилованным цветочком. Снова повисла неловкая пауза, только теперь её сунули в дело, пытаясь выработать беспроигрышную стратегию. Или хотя бы то, что могло иметь больше шансов на победу. – Может его чем-нибудь отвлечь?... – робко нарушил тишину Ауле, почесывая зеленоватые вихры на затылке. – Ага, или кем-нибудь. Тобой, например. Может, за родственника тебя примет, как родного, ты такой же зеленый. Не такой вырвиглазный, правда, но я не думаю, что ему будет принципиально. – профыркал Кельт, скрестив руки на груди. – Чайку попьете, побеседуете на своем языке, а мы подойдем и тихонько перезагрузим ему жёсткий диск. – И чего ты такой злой? – надулся Ауле, обиженно уставившись на человека в плаще. – Я не злой, я честный. – буркнул Мелельян, плюхнувшись на траву и достав заварник. – Чаи распивать будем? – возмутилась Амайя, угрожающе постукивая своей палкой–люлейраздавалкой по тонкой рученьке. – Остынь и тоже хряпни. С чаем думается проще. – абсолютно спокойно урезонил её Кельт, отстранено наливая чай, будучи погруженным в глубокие раздумья. В голове засел зеленоволосый растяпа со своим предложением отвлечь развратную тварину, но Мелельян никак не мог преобразовать это в хороший план с удачным исходом. Он искренне верил в волшебную силу цейлонского, хотя больше доверял кальяну, но, к великому сожалению, его с собой не было. В общем, последние надежды оставалось гордо спихнуть, то есть, возложить на чай. В нирвану, где можно было бы отыскать дельную мысль среди кучи хлама, с ним вряд ли отправишься, но попробовать стоило. Вкусив напиток, крепкий до зубного скрежета, полускорпион подумал о том, что больше и лучше всего вредит растениям, вспоминая свои амариллисы и то, как бездушно он их травил. Делал он это не специально, будучи рассеянным садовником, но сейчас был себе благодарен. В первую очередь он вспомнил свою кошку и верного компаньона – Марту, которая не упускала шанса полакомиться несчастными цветами, когда Мелельян забывал закрыть дверь на балкон. Но идею с кровожадной армией кошаков он сразу отбросил. Вдруг растение непривередливо в выборе партнёра и окажется зоофилом? Но ответ на мозгодробительную задачу пришёл следом. Ну, конечно! Кельт радостно вскочил с помятой им травы, наконец просияв гениальной мыслью и пролив оставшийся чай. – Тащите мне всю химозу, которую найдёте! – изрек он, гордо выпрямившись, представляя себя если не генералом, то другой не менее важной шишкой. – Дихлофосы, порошки, моющие средства.. Пусть эта тварь подавится! – Есть, капитан! – рявкнули Амайя и Ауле, отдав честь и шаркнув ногами, разбежались на поиски. В течении получаса у всех горожан была позаимствована их бытовая химия, и все трое увлеченно потрошили то, в чем она была упакована, сливая и ссыпая всю дрянь в один большой тазик. Когда смертельное удобрение было укомплектовано, Кельт величественно сбрызнул все это дело дихлофосом и, подкатив к оврагу, знатно пнул убийственную ладью, отправляя её прямо в щупальца этой твари. – Вот и все. Здесь мы закончили. – брезгливо подытожил скорпион, отряхивая руки и смотря на желтеющее растение, содрогающееся в предсмертных конвульсиях и неистово машущее своими щупальцами. Как только растение утихло и окончательно сдохло, все трое триумфально шествовали домой, а Кельт успел пообещать себе полить свои амариллисы и больше их не травить.