Хроники Кельта Мелельяна.

В один из весьма холодных весенних дней герои согревались у уютного источника тепла – камина и напивались чаем, спасаясь от погодных условий за стенами родного дома. Видимо, весна приболела, и за неё выходили все месяцы зимы в случайном порядке: декабрь утопил весь только оживший апрельский Ноттингем в снегу, милашка-февраль растопил какую-то его часть и залил талой водой всё, что только могло вообще залиться, а потом неожиданно, как и весь этот кавардак, пришёл январь и покидался градинами размером со среднюю картофелину, затем гордо оглядел получившийся шедевр с вершины погодного Олимпа и смахнул слезинку, причём не хилую такую слезинку, приведшую к недельному сезону дождей и наводнению, которое, кстати, разгребали наши ребята, подвернув штаны и рукава и руководя всеми жителями города. Благо, второго пришествия Ноя с его ковчегом удалось избежать. В общем, как Вы уже поняли, от всеобщей сонливости, бесконечного чихания и серости могли спасти только камин, одеяла и горячий чай, пока... В дом не ввалился донельзя счастливый Кельт и рявкнул: – Господа, врубайте музыку из "Тутенштейна", запасайтесь водой и надевайте арафатки, мы едем в Египет! И вот герои оказались в величественной пустыне, где могучий ветер лениво лизал барханы и передвигал пески, иногда кидаясь ими в путников, намереваясь обжечь их лица, не смотря на надёжно защищавшие их арафатки, а редкие жухлые растения кренились к земле, но ничуть не беспокоили тех, кто жил в их корнях, а представители местной фауны в виде маленьких скорпиончиков сновали туда-сюда под ногами, изрядно пугая впечатлительных Найтингейлов. А вообще, гармония и загадочная тишина пустыни нарушалась только натужным кряхтением Ауле, в поте лица тащившим телегу с дюжиной пятилитровых бутылок с минеральной водой. – Ауле, когда я говорил "запастись водичкой", я не имел в виду количество, которым можно напоить не только нас, но и все обитающие здесь растения на год вперёд. – причитал Мелельян, уткнувшись в свой справочник по иероглифам, отчаянно пытаясь сосредоточиться и закрепить собственные знания, но не имевший такой возможности из-за вышеозначенного зеленоволосого субъекта. – Ничего... Может быть угостим мумий, если таковых встретим... Представляешь, какой у них сушняк из-за нескольких тысяч лет лежания в гробнице?! – с натугой выдавил парнишка и сразу получил кулаком по башке от Амайи. Кельт холотнул, оценив тонкий юмор и общий комизм ситуации, подобно истинному юмористу. – Перестань пороть чушь, придурок, никаких оживших мумий не бывает! Неужели кто-то верит в эту лабудень?! – рявкнула милая и нежная Амайя, скрестив на плоской груди тонкие ручонки и гордо вздернув свой курносый нос. – Я верю. И очень надеюсь застать. – заговорчески прошептал Кельт, мечтательно посмотрев в небо, увы, плохо видимое из-за сдвинувшейся на лоб арафатки, которую он раздраженно поправил. Амайя жутко покраснела, контрастируя с пастелтными тонами пустынного Мемфиса, и спрятала глаза, а её брат гордо выпятил грудь и снова поднажал на телегу с водой, тем самым вдавив в песок несколько несчастных скорпионов, уже через секунду вставших на все восемь лап и озлобленно махавших клешнями спинам великих египтологов и грущиков. – Мы на месте! Знакомьтесь с седьмым чудом света – пирамидой Хеопса! – с предыханием проговорил Мелельян, ничуть не уставший после нескольких часов пути и завороженно разглядывая величайшее строение, впервые увиденное им вживую, пока его вымотавшиеся спутники валялись рядышком на тепленьком песочке, сходу прикончив одну бутыль воды. – Ага... Очень приятно, я бы пожал ей руку, если бы она была в наличии. Ты это... Пить не хочешь? – спросил Найтингейл, уже успев приложиться ко второй бутылке. – Оставь мумиям. – отмахнулся скорпион. – Рота, подъём, труба зовёт! – крикнул он, нырнув во мрак пирамиды. – Зовет не труба, а ты... – проныла розововолосая, однако все равно поднялась, стряхнула песок с платья, взяла за шкирку брата, обнимавшегося с бутылкой воды и считающего пустынные глюки, и вошла следом, даже не пригнувшись из-за маленького роста. В пирамиде было тёмно, как в танке, но ребята нащупали и зажгли настенные факелы. Амайя и Кельт рассматривали и переводили иероглифы, точнее рассматривала Амайя, а переводил Кельт, а Ауле отдыхал, разбираясь в том, жалел ли он о переквалификации из долбанной жары в долбанный холод. Но устав отдыхать, он стал бесцельно шататься по коридорам, тупо разглядывая тысячелетие надписи, в которых не смыслил ничего от слова совсем. Так он набрел на гробницу, чудесным раздолбайством миновав пыль, грязь, паутину, несуществующее проклятье и кровожадную армию нежити. Он даже не обратил особого внимания на зазывающий блеск сокровищ в комнате с кучей смертельных ловушек, которые он мог с лёгкостью обезвредить просто от нечего делать, но продолжал идти, насвистывая под нос приятную песенку. Так могло бы продолжаться вечно, ну, или пока он не упал бы с верхушки пирамиды, если бы он не споткнулся о невесть откуда взявшийся саркофаг. – Ауч! Эй, что такое, блин?! – обиженно пробурчал парень, надув губы и обернувшись назад. – Ой, прости, чувак, я тебя не заметил... – процедил он, осматривая необычного вида гроб и неловко почесывая вихрастый затылок. – Да что там, порядок, друг! – раздалось из саркофага. У Ауле отвисла челюсть, намереваясь выйти погулять навстречу полу и паутине, но крышка начала сдвигаться, а мумия подниматься, поэтому её пришлось подобрать и в срочном порядке ретироваться с места столь прекрасной встречи, сопровождая лирическое отступление истошным воплем. Мумия пожала плечами и отправилась в противоположную сторону. – Амайя, ты что-нибудь слышала? – внезапно спросил Кельт, оторвавшись от древнего предписания. Крик Ауле он слышал, но принял за глюк от переработки и уже подумал об отдыхе, а то и правда мозги закипят и ещё не такое сгенерируют. – Неа, а ты? – ответила девушка, решив навести в пирамиде порядок и уже вовсю выметая пыль и паутину, частенько чихая и окончательно отпугиая пауков, выселенных ей же. – Мне показалось, что твой брат решил спеть мумиям серенаду, правда у него плохо получилось. Кстати, где он? – заметил он, оглядываясь вокруг, но заметив только одиноко лежащую бутылку. – Может, ушёл погулять, встретил Хеопса и закричал от радости? – пожала плечами Амайя, не ведая насколько была прорицательна, не считая радостного ора. – А вот и он, легок на помине. – констатировала она, равнодушным взглядом проводив взмыленного Найтингейла, влетевшего в помещение словно пустынный ураган. – Ну и где тебя носило? – Му...м-му.. – заикаясь и дрожа, говорил тот, тыча пальцем в пустоту, из которой только что появился. – Ну? Давай, говори! А то все "Му" да "Му"... Ты не Герасим! – Мумия-я-я-я! – наконец проорал тот, чуть ли не плача. – Мумия?! Ты серьёзно?! Где?! – оживился Кельт. Да так, что арафатка подпрыгнула и перевернулась, а справочник улетел в кювет целоваться с паутиной. В этот самый момент из той же пустоты, откуда появился парень, пошатываясь, вынырнула мумия, иногда спотыкаясь о волочащиеся шлейфом сухие бинты и теряя конечности, после чего мотавшиеся на бинтах, словно брелок на зеркале в машине. – Вот здесь... – пискнул парнишка, прежде чем его глаза закатились, и он отправился в нирвану пустынных глюков, радостно принявших старого друга в свои крепкие объятья. – Надо же... Мечты сбываются... – прошептал Кельт, ошалело таращась на мумию и не веря своим глазам. Но скорпион быстро пришёл в себя, зашагав навстречу опасной, но такой сладкой мечте. – Кельт, ты что?... – испуганно прошептала Амайя, потянув ослепленного мечтой друга за край плаща, но тот лишь отмахнулся, не изъявив никакого желания унести ноги прочь из пустыни и никогда сюда не возвращаться. Что же было дальше? Ничего плохого. Мумия и Мелельян нашли общий язык и задушевно беседовали до тех пор, пока Ауле, все это время отдыхавший на коленях у сестрицы, не очнулся, отвязавшись от навязчивых глюков, но снова отрубившись, увидев, как Кельт фотографируется с мумией на память. Но пришло время отправляться назад в Ноттингем, так как отпуска и еды они не брали, а зеленоволосый парнишка, устав от бесконечных обмороков, захочет есть. Мумие подарили оставшиеся восемь с половиной бутылок воды, в ответ на что она хотела на радостях втюхать новым друзьям половину сокровищ, но они отказались, так как тогда для Ауле на телеге не осталось бы и маленького местечка. Затем герои попрощались и укатили в родной город, где уже нормализовался адский климат. Вот так можно обрести друга–мумию, вставшего из гроба за стаканом водички, прежде чем снова погрузиться в вечный сон.