Часть 1
17 февраля 2017 г., 19:13
Война все делает проще. Лови момент, пока есть шанс. Завтра его может не быть. Цени то, что имеешь. Ни о чем не жалей. Живи. Живи изо всех сил, чтобы умирать было не страшно. ("Четвёртая свобода", авторы KL_KL)
Прифронтовой бар был пропитан терпкой смесью запахов давно нестираной солдатской формы, пивной пены, прелых деревянных столешниц, табачного дыма и разгульного веселья. Вырвавшиеся из капкана ГИДРЫ бойцы восторженно драли глотки, наслаждаясь свободой, внезапно свалившейся на них неделю назад, и усердно полировали радостный шок реками пива в предвкушении грядущей сладкой мести нацистам за все передряги плена. Пирушка плавно перетекала в попойку, когда была прервана ярко-алым видением, подозрительно похожим на железную леди Картер, при виде которой поголовно осеклись на полуслове и обомлели все, кто там был. Она прошествовала через ошарашенную нетрезвую толпу прямиком к Роджерсу и с присущим ей монументальным достоинством пригласила его... на танцы. Нет, не пригласила – приказала. Бросила вызов. И, свысока поглядывая на остальных, направилась к выходу, провожаемая сотней пар вытаращенных глаз. Как на невидимой верёвочке Стив плёлся за Пегги, покидающей бар, почти до самой двери под перекрёстным огнём взглядов всех присутствующих. Едва за агентом Картер, сразившей всех кроваво-красным дресс-кодом, закрылась дверь, новоиспечённый Кэп тут же угодил под лавину подколов и невольно задержался за столом бойцов своей команды. В неформальной обстановке "Ревущие" были товарищами, и Стив – самым неопытным из них, прежде всего по женской части. Это стало очевидным уже через полсекунды, и компания старших солдат тут же стала наставлять на путь истинный новичка любовного фронта, не подозревая, в чём и насколько они заблуждаются. Стив даже не заметил, как затерялся среди едких шуточек и намёков, и вдруг как током изнутри ударило: Баки! Он ведь так и остался один у стола, где они вдвоём пили пиво до появления Пегги, облачённой слишком уж не по Уставу. Стив вскочил из-за стола, извинился и рванул в соседний зал, но Баки там не оказалось. Стив нервно прошёлся по бару, спрашивая у тех, кого пока ещё не слишком развезло, не видали ли сержанта Барнса. – Нет, капитан, – отвечали ему. – Был здесь, а где сейчас – почём нам-то знать, он ведь твой друг. Вот именно. Стив мысленно влепил себе пару сочных непечатных эпитетов из лексикона одного старого бруклинского алкаша-соседа и рванул разыскивать Баки в пустых казармах. Через полчаса безрезультатных поисков Стив мрачно скрипел зубами – Баки как сквозь землю провалился. Стив решил вернуться в бар – авось он снова там? Когда проходил мимо фургона с медикаментами за санчастью, внимание привлекли очертания неровной и до боли знакомой тени. – Баки? – Роджерс вытаращил глаза. Он впервые видел Барнса настолько окосевшим. – Что ты здесь делаешь? – Это ты что здесь делаешь? – еле ворочая непослушным языком, огрызнулся Баки с вялой усмешкой, чуть покачиваясь на неустойчивых ногах, и медленно моргнул заплывшими глазами. – Разве Капитан Америка не удалился к своей багровой леди? Твоя будущая миссис, да? – Да что с тобой? – зашипел на него Роджерс, вырвав из руки Барнса недопитую бутылку медицинского спирта. – Со мной всё нормально, – пьяно фыркнул Баки. – Залить горе имею право. Стив поставил бутылку в тень тяжёлого прицепного кольца фургона и подскочил к споткнувшемуся в темноте Баки, успев подхватить его за шиворот: – Ну что ты, Бак, какое горе? Всё же хорошо. Мы живы, ты здесь, со мной, ты уже в порядке и... – Нихрена я не в порядке, – Баки перестал улыбаться и оттолкнул Стива так, что снова едва не свалился. Стив удержал. – Пусти! – зло рявкнул Баки, срывая с себя крепкие руки Роджерса. Тот нехотя разжал пальцы, не сводя с него глаз. Баки раскачивало ещё сильнее, чем при недавнем побеге из плена, когда они вдвоём покидали изолятор. Баки старался не смотреть на Стива, компенсируя это вялой и широкой жестикуляцией вкупе с заплетающимся языком и путаными мыслями. – Надо было давно понять, что всё это хрень собачья. Я должен был догадаться, когда увидел тебя, – он выразительно ткнул пальцем в грудь Стива, – вот таким. – Баки, я не понимаю, о чём ты, – Роджерс попытался утащить его в сторону казармы, но Барнс вырывался остервенело, рьяно. Применять силу было глупо – ясно, у кого её больше. – Отвали, Роджерс. Зато я всё понимаю. Ничего, напьюсь пару раз, и всё пройдёт. Стив прислонил его спиной к широкому стволу старого дуба. – Что происходит, Баки? – А ты не знаешь, да? – криво усмехнулся Барнс и встретил взгляд Стива мутными расфокусированными глазами. – Я же невидимка теперь. Всё, не существую больше. Стив заулыбался: – Да брось, ну что ты? Разве она одна на свете? Половина медсанчасти по тебе с ума сходит, Баки. – Что ты плетёшь, Роджерс? – вдруг нахмурился Барнс. – Зачем мне она вообще? И медсанчасть какая-то... Кто из нас пьян? Опешивший Стив только руками развёл, а Баки тихо прибавил: – Это для тебя я теперь невидимка, придурок. Для тебя. Кажется, впервые с того момента, как по телу разлилась мощь Капитана Америка, Стив впал в настоящий ступор. Он обомлел и просто пытался уловить смысл того, что дальше говорил Баки: – Ну ясен пень, что для тебя мог значить один дурацкий поцелуй на моём выпускном? Ты думал, я просто напился в зюзю и лыка не вязал? Это я для храбрости, сопляк. Я так набрался тогда, что почти ничего не помню, но... – в его взгляде читалась такая обречённость, как будто они прощались навеки, – как целовал тебя, помню. Как будто это было вчера. Он нервно сглотнул и договорил почти шёпотом с горящими нездоровым блеском глазами: – Ты даже не пытался отвернуться. Стив оцепенел. Дыхание перехватило, дар речи улетучился, растаял в сырых холодных сумерках. Он помнил тот поцелуй. Баки тогда утащил его в тень, отрезал от толпы гуляк-выпускников и целовал свободно, жадно, а Стив задыхался от паники, запретного восторга, запаха винного перегара и мучительной неизвестности – это Баки настолько развезло или он нарочно перебрал, чтобы сорвать оковы брезгливой морали пополам с культом презрения к тем, кто решается ступить на этот путь ради настоящего чувства? – Ты всё забыл, да? – с тоской ухмыльнулся Баки Барнс. – Правильно сделал. А я вот не смог, как видишь. Он отвернулся и почти шёпотом договорил: – Так мне и надо, кретину. Если застрелят, будет о чём жалеть... за секунду до смерти. Баки Барнс с кислой ухмылкой повесил голову, и тут Стива словно незримым пинком вышибло из ступора. Он шагнул вплотную к Баки, уверенно обхватил его лицо ладонями и, стараясь поймать помутневший взгляд, заговорил тихо и сбивчиво: – Ну что ты, Баки, ничего я не забыл... И ты прав. Сегодня я смотрел не туда. Прищурившись, Баки недоверчиво моргал заплывшими пьяными глазами и неуклюже пытался вывернуться, но Стив не отпускал. Он больше не собирался так глупить. Стив прижался губами к губам Баки в сумасшедшем порыве раньше, чем понял, что делает. Накрыло так, что сам опешил. Неловко, но напористо он вовлекал Баки в поцелуй, и тот поддался. Губы приоткрылись, язык скользнул в рот Стива и медленно, но умело, хоть спьяну и не слишком бодро принялся там хозяйничать, получив наконец то, чего уже и не ждал. Их первый поцелуй, случившийся давно, ошеломил настолько, что растерянный и смущённый Роджерс так и не успел тогда чему-то научиться. Сейчас он жаждал этого, отвечал, как мог, отпустив себя, и внутренне ликовал, понимая – что-то получается. Голову кружило безумно, захватывало всё сильнее, и остановиться теперь он сможет нескоро. Да и надо ли? Это был странный поцелуй – реальный и невозможный, долгий и торопливый, запретный и необходимый. Сгорающий от нетерпения Стив напирал, захлёбываясь эмоциями, а Баки наслаждался, надеясь, что всё происходящее не пьяный бред, и он не очнётся потом и не ткнётся носом в равнодушную обыденную реальность, в которой они просто друзья. Увидев нового Стива, доросшего внешне до внутреннего идеала, Баки решил, что теперь-то уж точно всё рухнуло, но ничего с собой поделать так и не смог. Проклятое отчаяние вырвалось наружу в путаном потоке хмельных слов, которые он не сумел удержать. А может, к лучшему? Если всё это не плод воображения, окосевшего в алкогольном дурмане. Только бы не помешал никто...***
Звуки приближающихся шагов долетели сквозь гулкий шум пульса в ушах. Стив поспешно отстранился и подхватил под руку пьяно улыбающегося Баки за секунду перед тем, как на них легла суровая тень полковника Филлипса. – Так-с, наши бравые бойцы готовятся атаковать ГИДРУ, – беззлобно съязвил полковник и усмехнулся. "Не заметил!" – пронеслось в голове Стива, и волна жара, окатившая его, тут же схлынула. Роджерс улыбнулся полковнику зацелованными губами: – Небольшая релаксация перед нагрузками, сэр. – Понимаю, – отмахнулся Филлипс. – Отправляйте сержанта отсыпаться, ему на сегодня хватит. – Есть, сэр, – Роджерс перехватил Баки поудобнее и потащил в свою палатку. Там было гораздо комфортнее, чем в казарме – для Капитана Америка в лагере оборудовали настоящую роскошь по походным меркам. Вот где Баки отоспится. Уже закрыв глаза, улыбающийся Баки Барнс притянул к себе Стива за шею и сонно пробормотал ему прямо в губы: – Обещай, что поцелуешь меня утром. А то буду думать, что всё это приснилось. – Обещаю, – отозвался Роджерс, и Баки тут же вырубился. А Стив ещё долго не мог отвести от него глаз. Баки не зря рискнул. И тогда, на своём выпускном, и сегодня. Кто знает, как долго ещё они оба не могли бы решиться. Только время бы зря теряли. Здесь, на чужой земле, где смерть кружит поблизости, глупо молчать о том, что между ними. Ещё глупее – ждать подходящего случая, рискуя потерять, даже не решившись обрести. То, что оба живы, и есть самый подходящий случай. Кто знает, сколько им отпущено.
