Спасение утопающего - дело рук самого утопающего.

      Мир всё тот же: день сменяется ночью, сезон плавно переходит в следующий, неделя за неделей уходят в забытое и не усвоенное прошлое… Миллионы идут по одному и тому же пути. Солнце только-только показалось из-за горизонта.       Встаёт один, гремя цепями на руках, встаёт и идёт вперёд, вытягивая с почерневшей, вымученной земли следующего человека, и так далее, и так далее… Встаю и я, чувствуя, как тот, что предо мной, тянет наши с ним цепи, а я тяну следующего, что за собой. Лиц не вижу, не слышу голосов, разве что пение птиц на фоне металлического грома сотни тысяч цепей. Скучно, пусто, уже изучено давно и будущее предопределено.       Рядом со мной худощавый, высокий парнишка, убито глядящий в землю под своими босыми и израненными ногами. Ему не нравится это, не нравится и то, как периодически бьют те, у кого в руках кнут. Он говорил, он кричал, он пытался обратить внимание на это безумие. День за днём устраивает какой-то цирк, издавая шум, нервируя людей, но некоторым, как и мне, было интересно.       В какой-то момент вижу, как темнеют его большие глаза, у него вырастают звериные зубы и он вгрызается ими в цепи, да с такой силой, что они у него ломаются, дёсны кровоточат, а больно мне. Рычит и брызжет слюной, но продолжает биться с холодным металлом. Он разрывает одну цепь за другой, затем у него вырастают длинные, острые, как лезвия, когти, которыми он рвёт цепи тех, кто к нему ближе, несясь вперёд, освобождая остальных. Но стараясь спасти всех, он только больше обращается в монстра, перестаёт быть человеком… снаружи…       Люди боятся, волны недовольства из-за нарушения субординации пошли по ним, волнуя пустые головы. А парень возвышается над ними, пытаясь что-то сказать, но выходит лишь вой, тогда народ набрасывает на него свои цепи, заставляя припасть к земле. Борьба единицы против миллиона. Выстрел. Он падает назад, в телегу, к остальным бездыханным телам. Те, что с кнутами, убили тех, кто был недоволен; несчастные так и останутся невеждами в глазах народа, безымянными, теми, кого унесёт вскоре огонь. Воспоминания утекут в прошлое и очень быстро сотрутся, как ненужная информация…       А я продолжаю идти. Мои оковы давно уже сняты, это я держу цепи, пока золотой ключ болтается на шее. Такой может получить любой, если захочет, правда, вряд ли это что-то изменит… Кто хочет, тот освободится, кто спасает, тот утопает в общей ненависти. Ненавидят-то они прежде всего себя за свою слабость, а срываются на тех, кто сильнее…