Донкастер и Калифорния

- Мне нужно домой, - сразу говорит Томлинсон хриплым и тихим голосом, даже не задумываясь, проснулся ли Стив. Он чувствует, как тот щекочет своими ресницами линию его челюсти и слегка улыбается, думая, что это слишком приятно. Они лежат ещё какое-то время, после чего Луи встает. Ему хочется вернуться обратно и поцеловать парня, тогда это утро будет идеальным, но он старается сделать вид, будто не замечает этого желания, потому что это все "неправильно". Он вызывает такси, чтобы забрать свою машину и поехать домой, но перед этим они завтракают вместе и договариваются о встрече в ближайшее время. Никакого напряжение - это, по мнению Луи, главный фактор того, что рядом с тобой находится тот человек. Не так давно его голову стали посещать подобные мысли. Обычно он просто наслаждался компанией парня, а потом стал понимать, что это, пожалуй, единственный, кто ему нужен сейчас. Он любит парней из One Direction, безусловно. Он все так же общается с Зейном, но это больше не то. Они слишком далеко, чтобы быть рядом, они теперь другие, ненастоящие. Каждый из них был чем-то сломан. В основном причиной стало то, что ему и Стайлсу приходилось контактировать по минимуму, из-за чего они стали чаще ссориться, а потом будто и вовсе забыли обо всем, что было между ними. Зейн не выдержал первым. Он не мог находится в такой напряженной обстановке. Лиам и Найл все время пытались найти точки для примирения Гарри и Луи, но те наотрез отказывались что-то менять. Потому что знали, что будет, знали, что не смогут остановиться. Тогда группе пришёл бы конец. Хотя теперь не совсем понятно, к чему было это все, если конец все равно настал. Они ведь могли быть счастливыми. Эти размышления не покидают его голову на протяжении всей дороги до дома, поэтому он не слишком внимательный, но все же добирается целым и невредимым, хотя и заметно более нервным и злым. Ему больше не нравится атмосфера в доме, который всегда раньше был убежищем от всего. Здесь слишком тихо, дети не бегают, не играют, Физи не поет, Лотти не кричит, что кто-то снова стащил её кисти для макияжа. Все молчат и только устало улыбаются, говоря друг другу, что все в порядке, хотя прекрасно знают, что это не так. Он хочет сбежать, уйти от всего этого, но не может. Он должен быть здесь. Они со Стивом договорились встретиться на следующей неделе в четверг. У Луи было три дня, чтобы побыть дома, и за это время он несколько раз хватался за телефон, желая набрать другу, но сделал это только один раз. - Стив, она умерла, - он долго не мог говорить и слушал частое "алло" на том конце провода, а позже все же выдавил из себя только одну фразу. Луи понятия не имел, что должен делать сейчас. Он просто потерялся во всем этом. Казалось, даже младшие близнецы знают, что нужно делать, а он нет. Он не помнит, как оказался снова в Лондоне, оставив все проблемы на свою семью. Дэн со всем разберется, а Луи сейчас нужен Стив и никто другой. Он не помнит, что произошло в последние двенадцать часов, но сейчас они сидят вдвоём на балконе, курят что-то, Луи пытается объяснить свои чувства, выходит хреново, но он знает, что Аоки поймёт его даже без слов. И это согревает. Настолько сильно, что он практически забывает обо всем, кроме сверкающих в темноте глаз напротив. Он не думает больше, только делает. Тело само тянется вперёд, к губам мужчины, и они целуются. Луи этот момент кажется вечностью, он забывает, как дышать. Это все слишком ему знакомо. Он обнимает мужчину после и прижимается лицом к его плечу, боясь теперь пошевелиться. - Прости, - тихо шепчет он и даже не надеется, что его услышат. - Не извиняйся, - тихий смешок и диджей убирает назад длинные вечно висящие волосы, чтобы притянуть Томмо и уложить на себя, давая ему расслабиться. Луи всегда поражался этому парню. Он каждый раз ведёт себя так, будто не происходит ничего необычного, будто все так, как он и хотел. Поэтому он сейчас просто облокачивается на стену и прижимает Луи к себе, от чего младший немного всхлипывает, но затем чувствует, как все его тело расслабляется, и позволяет своим рукам пробраться немного под футболку Стива. Немного позже он чувствует, как совсем теряет голову и теперь совсем смелеет и начинает ерзать между раздвинутых ног диджея, то и дело задирая его майку и целуя. Он почему-то начинает тихо хихикать, ему кажется это забавным. То, что он всегда спит со своими лучшими друзьями, так что и сейчас не собирается это нарушать. Хотя, возможно, позже это станет для него ещё одной головной болью, но сейчас, пока он накурен, он думает, что все в порядке. Он даже не замечает, что сам Стив пытается убрать его руки от себя и вовсе не отвечает на поцелуи больше. Ему все равно, он просто делает это. - Томлинсон, черт, тебе уже хватит, - отняв косяк, мужчина кидает его с балкона и пытается успокоить певца, но в итоге приходится встать и скрутить его руки. - Томмо, тебе надо проспаться и завтра мы поговорим на свежую голову, окей? Луи не нравится то, что происходит теперь. Он чувствует себя виноватым за то, что вообще начал. Он хочет забыть все это, но пока просто послушно идёт за мужчиной, укладывается на кровати, даже не задумываясь, что это кровать Стива, а не та, на которой он обычно спит. Ему помогают раздеться, но он уже не понимает этого. Не помнит он и как заснул в объятиях друга, потому что проснулся уже один с ужасной головной болью и сухостью во рту. Обрывки вчерашних моментов остались ещё в памяти, так что теперь ему действительно стало жутко стыдно за все это. Он встал, умылся и пошёл на кухню, чтобы там встретиться с хозяином квартиры.

***

Любое напряжение, которое только могло зародиться внутри после такого вот пробуждения, растаяло без следа уже к тому моменту, когда парни сидели на кухне и завтракали очень просто, обсуждая ближайшую встречу. После ухода Томмо брюнет чувствует, что сейчас, когда до концерта ничего больше не запланировано, ему нужен обычный отдых без движений и даже без алкоголя. Стив просто будет лежать в постели и играть в приставку, пить пепси. Он так и делает, только не забывает отписывать друзьям сообщения, особенно Луи, проверяя в порядке ли тот. "Все нормально, бро, спасибо))" выглядит жутко фальшиво, но он, по крайней мере, жив и отвечает. Через почти двое суток абсолютного и всепоглощающего безделья Аоки вдруг до больного четко вспоминает, по какой же причине обычно забивает все свое время или работой, или общением, или тусовками - в голове слишком много мыслей и воспоминаний. Например о жене, которую он уже не любит и давно, но точно скучает, вспоминая какие-то обрывки из более уютного, нежели сейчас, прошлого. Тогда у них все дни начинались с того, как они вместе открывали глаза и могли немного еще поваляться, ничего особо не говоря, но кончиками пальцев исследуют друг друга. Завтрак был настоящим, с поцелуями и кофе в постель. А еще больше он скучает по всем свои младшим родственникам, которых нужно будет навестить в самое ближайшее время, потому что, блять, у вечно веселого тусовщика на глаза наворачиваются слезы от того, насколько же пусто может быть в забитых битком клубных комнатах, наполненных непроницаемым дымом и слепящим светом. Окончательно внутри становится гадко, когда звонит Луи и говорит всего несколько слов и они о его матери. Стив слышит, как тяжело он дышит, готовый сорваться. Единственное хорошее - уже четверг и они все равно встречаются, потому что если бы это не произошло, брюнет завалился бы к Томмо домой, понимая, как ему нужна поддержка и в огромном количестве. Потому когда Томлинсон приехал, весь такой разбитый (это было видно во взгляде, походке, осанке, каждом чёртовом вздохе), то мужчина стал чувствовать себя несколько более спокойно. Он видел его и мог контролировать, пытаться подбадривать. Лучшим решением тогда оказалось просто засесть на балконе, прямо на кафельном полу, и долго молча смотреть на город сквозь дым. Трава всегда развязывала язык Томмо и сейчас ему было легче выплеснуть то, что накопилось внутри, а накопилось там многое. Аоки понимает, конечно же все понимает. Ему самому безумно дорога вся его огромная семья и если бы с кем-то из них случилось что-то, то, мужчина думает, он бы сошел с ума. А Луи держится довольно неплохо, несмотря даже на то, что он сейчас такой потерянный. Просто курит уже не первый косяк и, захлебываясь густым дымом, все пытается объяснить то, что объяснить нереально этим своим хриплым и будто ломающимся голосом, идеально подходящим музыке, которую делает Стив. И мужчину не удивляет то, что в итоге Томлинсон все же ломается окончательно и тянется к нему не за простыми привычными объятиями. Точнее сказать, что брюнет даже ждал этого после всего того одиночества и страха, которые виднелись на дне голубых глаз. Чувствуя горькие от табака сухие губы, Аоки целует парня в ответ, коснувшись его ребер и стараясь не прожечь сигаретой его одежду или кожу. И затем все снова спокойно. - Прости, - тихо шепчет он и даже не надеется, что его услышат. - Не извиняйся, - тихий смешок и диджей убирает назад длинные вечно висящие волосы, чтобы притянуть Томмо и уложить на себя, давая ему расслабиться. Да, да, брюнету нравятся маленькие теплые ладони Луи на своем теле и поцелуи заставляют возбуждаться и, скорее всего, это не влияние травки. И вообще для Аоки остается загадкой то, какого хуя он решает вести себя как папочка или просто взрослый разумный человек с Луи, но он это делает и чувствует внутри, что это правильнее, чем разложить друга прямо на полу балкона и иметь до рассвета, пока из его головы не выветрятся все дурные мысли и весь дым. - Томлинсон, черт, тебе уже хватит, - отняв косяк, мужчина кидает его с балкона и пытается успокоить певца, но в итоге приходится встать и скрутить его руки. - Томмо, тебе надо проспаться и завтра мы поговорим на свежую голову, окей? Стив заглядывает в черные от широких зрачков глаза, слыша, что собственный язык слегка заплетается. Луи еще какое-то время смеется и сопротивляется, пока в нем что-то не щелкает, заставляя превратиться в грустного ноющего ребенка, который пытается свернуться на кровати калачиком. Стиву не сложно стащить с него шмотки и укрыть одеялом, это даже мило. Мило то, что он может заботиться о нем и чувствовать в ответ приятное тепло. Всю ночь Стив спал не просто рядом с младшим, а обнимая его со спины и делая эти объятия крепче, когда парень вдруг снова начинал всхлипывать от того, что в его снах тоже транслировалась гадкая реальность, приносящая жуткую боль.