Пылкая страсть

      — Мне надоело так жить, надоело! Зачем я тебе была тогда нужна? Зачем ты сейчас пришел и сказал мне это? Зачем?! — этот голос Кино узнает из тысячи. Подойдя к чуть приоткрытой двери, темноволосый мальчик лет восьми осторожно прижался к стене и заглянул в комнату, откуда доносились крики.       — Анабель*, — высокий кудрявый мужчина с золотыми глазами и доброй улыбкой на лице подошел к дрожащей черноволосой девушке. — Ты должна понимать, что я не могу на тебе жениться. Ваш народ нынче не приветствует вампиров, и чтобы это загладить я все же должен жениться на Корделии*, — произнес он, кладя свои руки девушке на плечи.       — Да пошел ты к черту! — подалась вперед черноволосая, ударяя того мужчину по лицу. — Ты сделал свой выбор. Я больше не буду ничего тебе говорить. Не буду благодарить за все те дни и ночи, которые мы провели вместе, за все те дорогие подарки и прочее. Я могу сказать тебе только одно самое большое спасибо за нашего сына, — девушка прикрыла глаза, тяжело вздыхая. — Но я его тебе не отдам, — подняла она на него уверенный взгляд, встречаясь с усталым взглядом золотых глаз.       — Боюсь, что последнее в какой-то степени является невозможным. Наш сын — принц вампирско-демонического мира, а ты хочешь лишить этот мир наследника? — в миг похолодел светловолосый вампир, хмурясь.       — Я хочу огородить его от тебя! — рыкнула девушка, гневно сжимая зубы. — Может, в нем и есть твоя кровь, но он только мой сын. Вспомни, что ты мне сказал, когда я тебе сказала, что беременна. Верно… Ничего ты не сказал! Ты посмеялся надо мною, мол, веселая шутка, — прошипела красноглазая. — А когда понял, что это правда, то, помнится мне, не был в восторге.       — Бель, успокойся, — тяжело вздохнул Тоуго. — Я женюсь на Корделии, но с чего ты взяла, что я не буду к вам…       — Ты не будешь к нам приезжать! Таково моё слово! Понял? Отлично! — не собираясь выслушивать мнение этого мужчины, Анабель развернулась и направилась к двери.       — Бель! — строже назвал её вампир по имени, в ту же секунду вставая и хватая ее за руку.       — Отпусти! — прокричала она, не в силах контролировать эмоции. — Я тебе все сказала! Ты к нам приезжать не будешь, он только мой сын, но спасибо тебе за него, — быстро повторила девушка, вновь пытаясь вырваться. — Ах, еще… Я тебе его не отдам. Теперь все, — улыбнулась черноволосая, со всей силы наступая мужчине на ногу.       — Анабель! — Тоуго вновь схватил девушку за руку, в ту же секунду хватая свободной рукой ее за горло. — Если ты не прекратишь сейчас же, то я заберу у тебя нашего сына. Увидишь его тогда века через три, — произнес Карлхайнц, прижимая черноволосую к стене.       — Не посмеешь, — прошипела Анабель, сквозь челку поглядывая на Тоуго. — Заберешь у меня Кино, тогда я покончу с собой. Наш фамильный клинок, способный убить демона или вампира, поможет мне в этом, — усмехнулась она.       — Значит, так и будет, — произнес Тоуго, натягивая на лицо улыбку.       — Тогда зачем тянуть? Убей меня ты и покончим с этим! — прокричала Анабель, сжимая челюсти.       — То есть Кино является единственным, кто придает тебе силы жить, так? — задумчиво задал вопрос вампир, опуская взгляд, но не отпуская девушки.       — Я тебе сказала… Он мой сын! Что не ясно? Он мой и все тут! И да, ты угадал, я живу только ради своего ребенка! — вновь повысила голос Анабель, зажмуриваясь. — Мне надоело… Если ты уже все решил и собираешься убить меня сейчас, то просто убей. Если нет, то не забирай у меня его. Если посмеешь, то я буду за него сражаться. Но я не отдам его такому монстру. Он не станет таким же! — по ее щекам потекли маленькие ручейки. Анабель и вправду надоело все это, а терять единственный лучик света в её мире и потом жить с этим, страдая каждый день, когда сын находится где-то там вдали от нее, с каждым новым днем забывая её, девушке явно не хотелось.       — Уверена? — переспросил Тоуго, щурясь.       — Да отпусти уже! — прокричала девушка, дергаясь.       — Анабель, — нахмурился Сакамаки. — Почему ты просто не хочешь смириться с этим? Да, у меня будет жена, но кто сказал, что я женюсь на ней, потому что проникся к ней любовью? — задал вопрос он, поглядывая на опустившую голову девушку.       — Я повторюсь… Отпусти, иначе… — договорить ей было не суждено. Дверь открылась. В дверном проеме стоял Кино, недовольно хмурясь.       — Кино, — улыбнулся Тоуго, переводя теплый взгляд на свое дитя.       — Папа, — недовольно произнес темноволосый. — Отпусти маму и уходи отсюда, — слегка повысил голос мальчик, хмурясь.       Карлхайнц отпустил Анабель, после чего та, еле стоя на ногах, повернулась к сыну.       — Ненавижу, когда мама плачет, — прошипел темноволосый, подходя к утирающей слёзы девушке.       — Кино, почему Корель не уложила тебя спать? — спросила Анабель, пытаясь перевести тему.       — Я тебя ждал, — признался мальчик, опуская взгляд в пол.       — Хорошо, пойдем, — девушка взяла сына за руку, после чего, не обращая внимания на Тоуго, вышла вместе с ним из комнаты, захлопывая за собой дверь.       — Мама, — позвал её Кино, когда они вышли. — Что он опять хотел? Зачем пришел? — спросил он, заставив девушку остановиться и перевести на него усталый взгляд. Анабель опустилась рядом с ним на колени, проводя рукой по щеке.       — Просто, — попыталась улыбнуться она. — Он приехал проведать тебя.       — Пусть больше не приезжает! — недовольно хмурясь, гневно выкрикнул мальчик. — Не хочу его видеть! И ты опять плачешь… Почему? Это из-за меня, да, мам? — совсем нахмурился он, досадно поджимая губы.       Анабель ничего не ответила. Не могла. Она не могла сказать своему ребёнку в лицо то, что вскоре их могут разлучить. Она знала, на что способен Тоуго, и если он сказал, что рано или поздно он заберет Кино, значит, он это сделает.       По щекам вновь потекли слёзы. Прижавшись к стене, Бель обхватила руками колени, прижимая их к груди.             — Мамочка, не плачь, — прошептал Кино, подходя к сидящей на полу девушке и обнимая её за плечи. — Я останусь здесь и с тобой, — улыбнулся он, сверкая детской улыбкой. — Только не плачь, пожалуйста…       Анабель подняла на сына взгляд. Он был единственным, ради кого она жила. Не тот самый Карлхайнц, не другие мужчины, не богатая жизнь, а именно этот маленький мальчик. Только ради этого несносного дьяволёнка ей стоило жить.

***

      Именно этот фрагмент из прошлого всплыл в голове Кино. Нахмурившись, вампир тяжело вздохнул. Стелле стало не по себе. От улыбки Кино и от его веселого настроя не осталось ничего, что и давало повод начать волноваться. Кристелл не знала, зачем вообще задала этот вопрос. Она вообще не хотела так вот общаться с этим вампиром, но если в первые ее дни пребывания здесь Стелла боялась и опасалась Кино, то сейчас она просто не хотела с ним налаживать эти «относительно хорошие отношения». Но, несмотря на это, что-то внутри толкало ее навстречу этому принцу, пусть он и не человек.       В воздухе витало напряженное молчание, наводящее какой-то легкий страх. Кристелл знала, что эту несносную тишину надо разрушить, так как просто находиться в комнате и вправду становилось тяжело.       — Кино, — прошептала Стелла, пытаясь развеять эту паузу. В ответ тишина. Он продолжал сидеть, направив задумчивый взгляд в пол. — Кино, — повторила девушка, протягивая свою руку. Положив её принцу на плечо, она досадно поджала губы. — Прости… Мне не следовало затрагивать эту тему. Тебе, вероятно, неприятно это вспоминать… Еще раз прости, — Кристелл осторожно встала с кровати, убирая ладонь с плеча Сакамаки. Девушка хотела выйти на веранду, даже сделала уже два-три шага, но Кино, осторожно схватив ее за запястье, заставил ее вновь развернуться к нему.       — А почему ты спрашиваешь об этом? — спросил он, заглядывая в удивленные золотые глаза. Чувство неудобства сразу куда-то испарилось, но взамен пришло странное волнение. Что именно она должна ему ответить? За любопытство может и не хило влететь.       — Понимаешь, — начала девушка, опуская взгляд в пол.       — Я-то понимаю, — перебил её вампир, так и не отпуская руки девушки. — А вот ты… Зачем тебе это? Интересуешься мною что ли? — натянул ухмылку Сакамаки, после чего резко потянул Кристелл на себя; сам же юноша упал на спину, заставив девушку упасть на него.       Глаза распахнулись от удивления, а щеки покраснели. Кино одной рукой держал её за запястье, а другой придерживал светловолосую за талию. Вновь настала та самая пауза. Кино вглядывался в эти удивленные и испуганные глаза, в то время как Стелла не знала, куда бросить свой взгляд. Куда угодно, но только не на него.       — Нет, — ответила наконец девушка, хмурясь. — Все очень много говорят о этой женщине. Вот мне тоже стало интересно, — выговорила она, зажмуриваясь. После этих слов рука Кино опустилась на её бедро, постепенно спускаясь вниз к краю платья.       — Да-а? — усмехнулся Сакамаки, прищуриваясь. — И что же тебя так заинтересовала эта история? — спросил он, приподнимая край юбки.       — Просто! — вспыхнула Кристелл, резко подаваясь назад. Однако попытка вырваться провалилась с треском. Кино другой рукой крепко держал её за запястье, а когда она подалась назад, то Сакамаки потянул её за руку вперёд, заставив на нем подпрыгнуть.       Поняв, что только что произошло, Стелла распахнула от удивления глаза. Вот сейчас действительно стало не по себе, а эта пошлая ухмылка и этот взгляд Кино не предвещали ничего хорошего.       — И после такого я еще и извращенец, — ухмыльнулся вампир, принимая сидячее положение. — Да ты же сама меня соблазняешь, — прошептал он, приближаясь к её лицу.       — Нет, — прошипела девушка, вырывая свою руку из цепкой хватки Кино. — Если не собираешься рассказывать о своей семье, то не надо! Тогда, может, дашь мне поспать? — нахмурилась она, спрыгивая с юноши.       Кино перевел на неё удивленный взгляд. Сначала он воспринял это как шутку или что-то в этом роде, но она доказала ему обратное. Но интересовал теперь Сакамаки другой вопрос… Зачем ей это?       — Повторюсь… Почему ты спрашиваешь? — нахмурившись, спросил еще раз Кино.       — Господи, — закатила девушка глаза. — Просто интересно, — нахмурилась и она тоже, глядя ему в глаза.       На мгновение Кино даже удивился. Что выходило? Ей рассказали про его мать, сказали, чтобы у него самого об этом не спрашивали, а она идет всему наперекор, в лицо ему задавая вопрос о его прошлом. А ведь никто из жертв не интересовался этим.       …Слишком страшно им было задавать ему такие вопросы.       Но она не такая. А почему? Да потому, что ещё не видела его настоящего. Она бы тогда просто забилась в угол и не подпускала бы никого к себе. Но она не видела… А он не хотел показывать…       — Если не собираешься рассказывать, то скатертью дорожка, — произнесла она, после чего плюхнулась на свою подушку. Кино, не вставая с кровати, развернулся к ней, кидая на неё свой задумчивый взгляд. Он не мог её понять. Почему она все эти два месяца после того, как узнала о его настоящей сущности, не испугалась, не дрожала, не кричала… Почему? Она не самоубийца, но почему она не боится?       — «И почему я хочу знать о нём больше? Зачем мне это?» — задала она вопрос сама себе, прикрывая глаза.       — «Зачем ей это знать?» — пронеслось в голове Кино. — «Толку от этого? Даже если я и расскажу… Она не поймет… Она человек» — он еще раз кинул на неё свой взгляд. Девушка с закрытыми глазами мирно лежала, хоть и не спала. — «Да что за чувство?» — опустил Сакамаки голову, прикрывая глаза. — «Какого чёрта мне хочется лечь рядом с ней и рассказать ей обо всём?» — изогнул бровь он, не понимая, что с ним вообще происходит.       — «Господи, почему он молчит? Я сейчас коньки отброшу…» — подумала Стелла, сжимая одной рукой простынь. Внезапно она ощутила, как кровать рядом с ней прогнулась. Открыв глаза, она встретилась с задумчивым взглядом Кино.       — Что, прости? — не поняла такого Кристелл, нахмуриваясь. Сакамаки протянул к ней руку, кладя ладонь ей на щеку. Стелла слегка удивилась, но старалась не подавать виду.       — Моя мать была названной королевой мира демонов, — произнес Кино, убирая свою ладонь с её лица. — Отношения с моим отцом у них были хорошие, пока не появился я. Моя мать пыталась оградить меня от отца, но из этого и ничего путного не вышло. 153 года назад она покончила с собой, когда отец окончательно довёл её до ручки, — вздохнул вампир, прикрывая глаза.       Стелла удивилась, ведь такого она явно не ожидала. Поведение Кино за сегодняшний вечер дало ей несколько поводов для волнения, так как его настроение слишком резко менялось. Но сейчас он просто лежал рядом с ней с прикрытыми глазами. Его лицо было умиротворенным, а челка спадала на закрытые глаза. Кристелл не знала, что с ним сейчас. А ему в действительности надоело. Может, рядом с ним и его жертва, но она уж точно не ранит его сильнее, чем его ранили когда-то.       Любая маска когда-нибудь треснет. Держать всё в себе трудно, а если у тебя нет того, кто сможет хоть как-то утешить в трудную, то тут и говорить нечего. У Кино такого человека нет.       …А если быть точнее, то так только ему кажется. Этот человек совсем рядом. Он слышит его дыхание, его частое сердцебиение, его пульс. Он не видит этого человека в роли своего шанса на что-то хорошее, а ведь она единственная, кто сможет достучаться до него… При этом получив слишком много ран.       …Но ведь раны в душе сложно залечивать. А если они глубокие, то это еще и больно.       — Кино, — горько улыбнулась Анабель, разворачиваясь. Перед ней стоял тот самый мальчик с растрепанными темными волосами и алыми кровавыми глазами. Но мальчик ли? Он уже взрослый и сильный. Далеко не мальчик. Принц вампирско-демонического мира.       Кино стоял у одного из деревьев, опираясь на него. Тогда была ночь, а они находились в этом темном непроглядном лесу.       — Мама, — нахмурился Сакамаки, тяжело вздыхая, в кое-том веке убирая с лица ту самую фирменную ухмылку. — При всём моём уважении к тебе… Какого чёрта ты вновь пришла в это место? — прямо спросил он, заглядывая в её усталые алые глаза.       — Хотела последний раз пройтись по тем местам, где когда-то я улыбалась и радовалась жизни, — прошептала женщина, вставая с пенька, на котором сидела.       — Да? И где же ты уже успела «пройтись»? — недовольно спросил Кино, выпрямляясь. — И какие же хорошие воспоминания принесло тебе это место, раз ты сюда пришла, а? — брюнет окинул взглядом поляну, на которой они находились.       — В этом месте я впервые встретилась с твоим отцом, — печально улыбнулась она, подходя к сыну. — Ещё я перемещалась в наш особняк на окраине мира демонов, — прикрыла глаза женщина.       — А там-то ты чего забыла? — распахнул глаза вампир, с удивлением поглядывая на мать. — Неужели то место подарило тебе что-то, кроме страданий? — нервно усмехнулся он, зарываясь в своих волосах.       — Как раз именно в том месте я чувствовала себя когда-то самой счастливой в этом мире, — произнесла Анабель, поднимая на своего ребёнка взгляд. — Там век назад меня осчастливил своим появлением на свет ты, — улыбнулась она, обнимая удивленного юношу.       — Не знаю, как ты, но была бы моя воля, то я бы приказал сжечь то место до основания, — недовольно произнес на всё это Кино, закатывая глаза. — Ты слишком много там воды пролила…       — В любом случае, уже всё кончено, — улыбнулась женщина, прижимаясь к сыну. — Любым страданиям рано или поздно приходит конец. Кино, — внезапно подняла она на него свой взгляд, проводя своей ладонью по его щеке. — Ты уже не маленький, да и ты сам это уже давно осознал. Я видела, как ты рос, как с каждым днём становился всё сильнее и умнее. Я рада, что видела все эти моменты. Но я должна была присутствовать только в твоём детстве, — прошептала последнее предложение Анабель, зажмуриваясь. — Сегодня я поговорила с твоим отцом. Он сказал, что моё время вышло, — произнесла женщина, опуская голову.       — В смысле? — изогнул бровь Кино, чуя неладное. — Что значит «вышло»?       — Я же говорю… Я должна была присутствовать только в твоём детстве, а ты вырос. Сегодня в полночь я должна отправиться в Забвенный мир демонов, но я не смогу там жить, — прошептала Анабель, отходя от сына. — Не смогу… Если я пройду через врата в тот мир, то сюда уже не вернусь. Я никогда больше не увижу тебя. Именно поэтому мне уже не за чем жить. Я вырастила прекрасного сына и горжусь этим, — улыбнулась она, после чего, вновь подойдя к Кино, приподнялась на носках и поцеловала его в щеку.       — Это только что обычная «театральная постановка» была, я ведь прав? — вновь нахмурился темноволосый. — Мам, я, конечно, всё понимаю… Тебе плохо, но это не повод говорить мне о том, что «мне уже не за чем жить». Не живешь для себя, так живи для меня и нашего народа, ведь они хотят видеть свою королеву, — произнес он, хватая мать за плечи. — Пойдем домой, — настойчиво добавил Кино, после чего хотел развернуться и пойти по направлению к дворцу, но сделать это прямо сейчас у него не получилось.       — Прощай, Кино, — прошептала Анабель, доставая из внутреннего кармана длинной накидки острый серебряный клинок. — Я люблю тебя, сынок, — последний раз посмотрела она на него, после чего острое лезвие клинка вонзилось в её грудь, окрашивая темное красное платье алой жидкостью, которая практически не отличалась от цвета одежды. Темноволосая женщина упала на землю, в миг расставаясь с жизнью.       Глаза Кино судорожно распахнулись. Он бросился к матери в тот момент, когда она занесла над своей грудью клинок, но отобрать его Сакамаки не успел. Упав рядом с телом женщины на колени, вампир провел ладонью по её щеке, крепко сжимая зубы. Поверить в это было сложно. Он не верил, что пару секунд назад его мать стояла перед ним живая, а сейчас её безжизненное тело лежит около него и истекает кровью. И именно сейчас он понял, что значит потерять близкого тебе человека. Внутри всё кипело, но этого не было видно. Лицо Кино не выражало ничего. Это была пустота. Абсолютная пустота.       Приподняв тело женщины, но не вставая, Кино вынул из её груди окровавленный серебряный кинжал, откидывая его в сторону. Но если бы у кого-то в такой ситуации внутри еще и тлела какая-нибудь надежда, то тут такого не было. Кино понимал, что это конец.       Прижав тело Анабель к себе, вампир уткнулся лицом в её волосы, крепко сжимая зубы. То, что бушевало внутри, описать было невозможно. Он в тот момент не знал, что будет завтра. Он в тот момент не знал, что завтра круто изменит свои взгляды на жизнь. Он не знал, что завтра будет улыбаться, как улыбался обычно. Но то для окружающих будет «как обычно». Для него этого уже не будет. Для него эта улыбка будет лишь прикрытием…       …Под которым спрятана боль.       — Кино, — прошептала Стелла, прикрывая ладонью рот. Выслушав этот рассказ, девушка поняла, что и вправду не нужно было задевать эту тему. Пусть он вампир, но тоже чувствует и испытывает те же элементарные страх и спокойствие, счастье и горе, симпатию и ненависть, спокойствие и боль. — Пожалуйста, прости, — опустила она голову, зажмуриваясь.       — А чего извиняешься-то? Ты же не виновата в том, что случилось, — усмехнулся Сакамаки, принимая сидячее положение.       — Я не про это, — помотала головой девушка, поднимая на принца взгляд. — Я подняла этот вопрос, слушая в тот момент только голос своего любопытства, даже не думая о том, каково тебе будет это вспоминать. А ведь я могла послушать всех тех, кто говорил мне не спрашивать тебя об этом. Но я не послушала и спросила, опять же не думая о том, что ты будешь испытывать, вспоминая те события. Разве это не эгоистично? — сжала зубы она, зажмуриваясь.       Кино удивился. Когда Стелла подняла на него взгляд, то он увидел, что её глаза были на мокром месте. Сейчас же по её щекам катились маленькие слезинки, оставляющие за собой мокрые дорожки. А какова причина её слёз?       — Ты чего? — в недоумении спросил Сакамаки, протягивая к ней руку.       — Пожалуйста, — отвернулась она, спрыгивая с кровати. — Оставь меня… И извини, — быстро сказала Кристелл, после чего выбежала на веранду.       Ничего не поняв, темноволосый нахмурился. Прислушавшись, он услышал тихие всхлипы, доносившиеся со стороны веранды. Встав с кровати, Сакамаки кинул взгляд на то место, где находилась Стелла, после чего вышел из комнаты.       - «Я дура! Как я могла? Пусть он вампир, но он же не ледяная статуя…» — зажмурилась девушка, хватаясь за голову. Насчет «ледяной статуи» она могла ошибаться, ведь, если судить по сути дела, то Кино запросто в какой-нибудь подходящей ситуации может убрать с лица ту самую привычную улыбку, надевая на себя холодную маску безразличия.       …Но сейчас она плакала. Плакала из-за того, что причинила боль. Стелла не знала, почему слёзы потекли с её глаз, ведь они просто потекли…       Услышав, как дверь её комнаты захлопнулась, она тяжело выдохнула, сжимая челюсти. Она подошла к перилам веранды, присаживаясь на пол, прижимаясь к тем самым холодным перилам. Сейчас ничего не хотелось. Она никогда не задевала никого словами, а здесь вот так вышло. Вновь тяжело вздохнув, она подняла взгляд на небо.       — «Почему я хочу узнать его получше?» — задала сама себе этот вопрос Стелла, вздыхая. Хоть она и знала Кино уже вот как два месяца, но он по-прежнему оставался для неё загадочной личностью. Она все так же не хотела иметь с ним никаких хороших отношений, но всё было как раз наоборот. …В любом случае, она тогда не знала, что рано или поздно обожжется об этот огонь, а ведь она обожжется. И эту боль сможет заглушить только тот, кто её и причинил. Но, несмотря на это, она будет улыбаться ему такой же улыбкой — улыбкой, за которой спрятана боль